Глава 9

Я не знаю, сколько времени впивалась взглядом в широкую спину Амрана. Проследила, как он прошел к креслу, снял пиджак – не быстро и не медленно – затем резким движением распустил галстук…

Кажется, только в этот момент я очнулась. Крепко зажмурила глаза и, стиснув зубы, горячо попросила себя быть смелой. Вместе с этим слепо подняла к своей голове напряженную руку и стянула с волос шелковый платок. Нарочно сделала это в первую очередь, словно сотворяя таким образом точку невозврата.

Неловко сложив ткань, я неуверенно оглянулась и нашла взглядом банкетку возле кровати. Робко шагнув к ней, аккуратно опустила свернутый платок на бархатный пуф, куда так же вскоре легло пальто, которое я сняла почти без запинки. А вот дальше… решиться оказалось гораздо сложнее.

Поставив возле банкетки свою обувь и чувствуя, как беспощадно раскатывается жар по щекам, я мельком оглянулась на Амрана. Обнаружила, что он уже снял рубашку, и тут же отвернулась, положив онемевшие пальцы на пуговицы своего платья. Упрямо глядя себе под ноги, я расстегнула их, одну за другой. Не давая себе поддаваться сковывающему смущению, спустила один рукав, второй, замедлилась на пару мгновений, а после быстренько спустила платье по бедрам. Его я так же аккуратно сложила и оставила на пуфе.

И все.

Застыла, будто каменная, не представляя, как решиться снять с себя сорочку. Просто впала в ступор, все больше поддаваясь панике!

Мурашки разошлись по коже, когда сквозь свое шумное дыхание я услышала его шаги. Они очень быстро приближались, и я все сильнее прижимала руки к груди, как будто сорочка могла внезапно спрыгнуть с моего тела. В этот момент в голове неожиданно прошла мысль: а может мне и не нужно все снимать? Может это вовсе не обязательно?…

Амран уже подошел вплотную ко мне и, невольно вытянувшись в струнку, я все-таки подняла глаза. Остолбенела, впервые увидев мужскую грудь, без какого либо прикрытия. У хозяина спальни она была очень мощной. Напоминала самую настоящую броню, если бы не поросль черных волос.

Нет, я совсем не была готова… ни к чему. Не знала, куда деть взгляд и вообще – внутри все было так накалено, что казалось, вот-вот взорвется!

Амран же отражал мистическое спокойствие и уверенность. Неожиданно завел руку мне за голову, коснулся волос и, с одним движением, длинная копна упала на мою спину, пуская холод по позвоночнику. Следом мужчина взял мое лицо ладонью, и я застыла в тот же миг, будто замороженная. Сглотнула, когда он слегка коснулся пальцем моей нижней губы, а спустя какое-то незаметное мгновение мужское лицо вдруг оказалось очень близко.

Амран тронул губами мои губы, и я перестала дышать… Захлопала глазами, остро чувствуя, как он слегка захватывает меня теплым ртом, мягко царапая щетиной, и как жар смущения закручивается вихрем в теле. Ноги чуть не подвели меня! Этот жар странным образом опьянил, лишил сил, перекрыл внутреннее напряжение во мне и осел тяжестью где-то внизу живота. Я даже не поняла, когда закрыла глаза, полностью забывшись от первого поцелуя в своей жизни.

Амран оставил мои губы, но я продолжала пребывать в каком-то странном состоянии. Не могла дать отчет своим ощущениям, уже не понимала ничего… Будто во сне видела, как мужчина зацепил лямки моей сорочки и дождался, пока я опущу руки, позволяя снять ее с себя.

Тело тут же задеревенело, и покрылось мурашками. Но тяжелее стало, когда Амран снял с меня белье…

Отчаянно прикрываясь руками, я уставилась на мужскую грудь и затаила дыхание, ощутив прикосновение теплых пальцев в районе солнечного сплетения. Лишь в последний момент я поняла, что именно привлекло внимание хозяина спальни и сердце вздрогнуло.

Крестик.

Боже, я совсем забыла о нем! Сразу захотелось спрятать, накрыть его руками, но было слишком поздно. Теперь эта тайна находилась в пальцах мужчины, от которого в прямом смысле зависела моя жизнь. Единственная частичка из моего прошлого… Все, что осталось от него – от той, кто была мне матерью, а может от бабушки – никто не знал наверняка. Никто не стал забирать его, но и никто не был в курсе, что я носила на себе этот символ! Поэтому я специально делала длинную нитку…

Я не представляла реакцию Амрана. Опасливо вглядываясь в хмурое мужское лицо все ждала, однако ничего не последовало. Он просто опустил нить с крестиком и сдержанно велел:

– Иди в кровать.

Повторять мне не нужно было. Ежась от стеснения, я сразу поспешила отступить от Амрана, как можно дальше. Оказавшись у изголовья кровати, неловко и торопливо оттянула черное покрывало, под которым оказалась белоснежная постель, и чуть ли не с головой забралась под одеяло.

Впиваясь пальцами в края пододеяльника, от которого приятно пахло свежестью горных полей, я делала лихорадочные вдохи, все еще ощущая на губах мужской поцелуй. Они горели пламенем, на них остался его запах… А мое лицо так и вовсе, скорее всего, покрылось пятнами!

Сердце набатом разбивалось о грудную клетку – Господи, что же я делаю?! Неужели это действительно происходит?…

Мои заледеневшие от волнения пальцы судорожно нащупали под одеялом крестик. Я слегка сжала его и спешно убрала за шею. Как будто так можно было спрятаться от греха, который должен был произойти…

В этот же момент я услышала, что Амран приближается к кровати. Невольно поймала его настороженным взглядом, но тут же стыдливо отвернула голову. Он уже был без одежды, и больше я не могла себя переступить. Кажется, впилась пальцами в одеяло еще сильнее, но… напрасно. Как только Амран возвысился над кроватью, взялся за край и без снисхождения откинул его, лишая меня прикрытия.

Все тело вмиг напряглось от макушки до пяток. Я с силой сжала ноги, скрестила руки на груди, но по-прежнему не могла осмелиться посмотреть на мужчину. Лучше смотреть в потолок. Да… Здесь очень красивый потолок с большим герметичным рисунком! Я прямо начала сосредоточенно изучать его глазами, чтобы хоть немного отвлечься. Однако очень скоро потолок закрыли широкие мужские плечи, и мне пришлось полностью погрузиться в происходящее…

Перед отъездом Аза рассказала, как это происходит между мужчиной и женщиной. Предупредила, что будет больно, но я должна буду потерпеть. Поэтому я с самого начала ждала боли… Приготовилась всем естеством, но Амран не спешил причинять мне ее. Он был удивительно терпим и последователен. Снова опьянил меня поцелуем, уже давая попробовать свой вкус, одновременно прикасаясь ко мне, согревая кожу теплыми ладонями.

Стало щекотно, когда мужские губы переместились на шею. Но эта щекотка стремительно сменилась другими, незнакомыми для меня, волнующими ощущениями! Я не знала хорошо это или плохо… Никогда ничего подобного не испытывала. Стыдно было признаться, но я даже сама подставляла шею, желая, чтобы ее обожгло горячее дыхание Амрана! Неосознанно, будто меня опоили чем-то…

Я ведь предполагала, что буду испытывать только отвращение, мерзкое чувство и все, что с этим связано! Однако с того момент, как я переступила порог этой комната, ничего и близко внутри не проявлялось. Почему? Я не могла ответить. Почему с Амраном, который по сути являлся мне чужим мужчиной, еще и который столько лет демонстрировал неприязнь, мое тело откликалось?!

Это смущало и казалось неправильным…

А боль все же настигла меня. И в этот момент все то, что я анализировала внутри себя с мужскими прикосновениями, резко потеряло значение. Я старалась терпеть, как велела тетка. Изо всех сил старалась, правда! Но все равно заплакала… Даже попыталась отползти, но Амран легко удержал меня на месте.

Эта боль внезапно принесла не только физическое наказание, но и моральное. Ведь она ознаменовала то, что я больше не невинна… И что я потеряла эту невинность самым падшим способом!

Я вдруг остро осознала, что не могу представить свое будущее. Что совершенно не знаю, что будет со мной дальше! Теперь – когда я больше ничего не стою…

Все закончилось внезапно. Хотя боль уже как будто стала таять, Амран остановился и освободил меня. Однако тяжесть, которую несло его тело, наказанием осталась со мной. Она безвозвратно заполнила меня до глубины, приводя в полную дезориентацию.

Амран

От меня не ушло, как застыла она, едва увидела кровать и неизбежно поняла, что я привел ее в спальню. Обернувшись, Алия впилась в меня таким взглядом, будто я монстр, обманом заманивший ее в ловушку. В какой-то степени именно так я себя и чувствовал. Однако замок на двери провернул хладнокровно.

– Ам-мран Салихович… что происходит? – разнесся по комнате голос отступающей девушки, пронизанный беспомощностью. Хотя я не делал попытки приблизиться. Пока.

– Я согласен, – озвучил вердикт напряженными губами.

– Что?… – Аля нахмурилась, перестала пятиться.

– Ты предлагала мне взять невинность, – напомнил я, чувствуя, как сковывает титаническим напряжением мышцу за мышцей в теле. – Я принимаю твое предложение.

Эти слова привели девушку в оторопь, от которой она потеряла дыхание. Время неизбежно ускользало, поэтому я не дал ей шанса справиться с этим. Не спеша, но решительно сократил расстояние, которое напрасно казалось Але безопасным, и без снисхождения вторгся в ее личное пространство.

Вблизи лицо девушки, особенно обезоруживало потерянным выражением. И я жадно вглядывался в него, пытаясь выискать хоть какую-то долю согласия, положительный сигнал, чтобы позволить себе продолжить начатое.

– Куда же делась твоя смелость, девочка? – спросил, намеренно выдергивая наружу мотивы, о которых она забыла. Стимул, который подтолкнет ее идти навстречу моему решению добровольно. – Ты передумала?

Алия несколько раз моргнула, сделала вдох. Хороший знак. И я понял это еще до того, как она отрицательно замотала головой. Да – коварная манипуляция, чтобы у нее сложилось ощущение выбора. Девчонка имела право на это, хотя на самом деле выбирать уже не могла. Отныне выбор делал только я.

Именно с этого момента начала закипать моя кровь. Алия стояла полностью одетая, но я уже представил то, что должно случиться: как буду смотреть на нее – обнаженную, касаться нетронутую, раскрывать, точно редкую жемчужину, спрятанную в надежной ракушке.

Раскрытые губы, все еще распухшие от слез, магнитом привлекли мой взгляд. Они манили тронуть, ощутить их мягкость и упругость. Попробовать вкус, который непременно мне понравится. Я знал, что понравится. Ощущал это на каком-то животном уровне.

– Сними одежду и ложись, – наконец велел я, и отступил от девушки, позволяя ей свободное пространство и некоторое время.

Решительным шагом, направившись к креслу, я предвидел, что она будет прожигать мою спину взглядом. Смотри, девчонка, смотри. Ты должна понять, что это не какая-то проверка, не моя прихоть и что это уже не остановить!

Скинув пиджак, я вцепился в галстук, туго сдавливающий шею. Грудная клетка выбивала резкое дыхание из моих легких, которое я безуспешно пытался контролировать. Не из-за того, что будет дальше. Я думал только о том, что происходит сейчас. Какое преступление я совершаю по отношению к ней – к девушке, которая вынуждена подчиниться обстоятельствам. Пусть оно сладостнее, чем самый запретный плод, пусть это единственное спасение от твари, что торопится назваться ее мужем – совесть это не освобождало.

Расстегивая пуговицы рубашки, я неотрывно и исподлобья смотрел через окно на ворота, будто уже сейчас возле моего дома могли появиться гелики с гостями. Оказалось, темная сторона моей души тоже не спала. Она проникала в разум идеями, диктуя быть жестоким. Диктуя воспользоваться во зло той, чью судьбу я буквально держал в своей ладони. Черный соблазн окутывал душу и, хотя я контролировал его, избавиться совсем был бессилен.

Кинув рубашку в кресло, я резко оглянулся на девушку. Она стояла спиной возле кровати, сгорбившись, будто под тяжестью бетонной плиты и скованно стягивала рукава своего платья, оголяя тонкие изящные плечи. Как только одежда упала к ногам, Алия принялась старательно складывать ее, даже в такой момент, оставаясь воспитанной и чистоплотной.

Чудна́я девчонка.

Я неотрывно наблюдал, как она положила платье на банкетку, отступила от нее и застыла в нерешительности. Понимал, что дальше – не шагнет, не снимет сорочку, не переступит свою непорочную натуру. Но в этом и не было необходимости. Свою часть ритуала Алия уже выполнила – достаточно, чтобы убедить меня в силе своего отчаяния.