Глава 3
С утра Ирина отправилась на обход территории.
Настроение было замечательное, птицы пели, гадкие бумаги были заполнены, до следующей встречи с ними еще было много времени…
Рапорт начальству был написан. Соображения по пропавшим девушкам были изложены начальству, оставалось ждать решения. Увы – не Ивана Петровича. Вышестоящего начальства. Его над участковым мно-ого…
Мороженое?
Даешь мороженое!
Дома все равно не получится его съесть, там водится один наглый котяра. А ему – нельзя.
– Мне, пожалуйста, вот это. Шоколадное, в шоколаде. И с орешками…
– Есть еще с вишневым сиропом.
– В смысле?
– Все вами перечисленное, а внутри – вишневый сироп. Кисленький такой…
– Давайте.
Получив лакомство, Ирина устроилась неподалеку на скамеечке. А чего с ним бегать? Только обляпаешься… нет уж.
Пять минут счастья, тихо посидеть и съесть мороженое, а потом топать дальше. Но уйти Ирина не успела, к лотку подошла семья из трех человек.
Девушка вгляделась – и едва не засвистела. Ну ни фига себе расклад?
Такого она и не ждала.
Мужчина лет сорока выглядел неплохо. Немного усталым, словно недавно от болезни оправился, но – домашним, обихоженным, холеным. Видно, что за ним ухаживают, что он при заботливой жене…
Жена так и светилась от счастья, держа своего благоверного под локоток.
Сын висел на отце с другой стороны и выпрашивал мороженое.
И, ей-ей, Ирина их знала.
Ведьма прищурилась на женщину, и через пару секунд та почувствовала взгляд, обернулась, увидела Ирину…
– Боренька, ты с Костиком пока тут разберись. Мне – фруктовый лед, хорошо? Я только ремешок поправлю…
И направилась к скамеечке.
– Добрый день, Ирина Петровна.
– Здравствуйте, Лида. Как у вас дела?
– Ой! Замечательно!
– Тьфу-тьфу, не сглазить, – на полном серьезе постучала по скамейке ведьма.
– Не то слово! – Лида поспешно повторила ее жест. – Вы знаете, с того дня… вы тогда Борю забрали, а вернулся он – шелковый.
– Неужели?
– Один раз выпить попробовал… я «скорую» тогда вызвала. У него такой припадок был, едва инфаркт не случился!
– С ума сойти!
Ирина себя виноватой не чувствовала.
Именно она прибежала на помощь.
Именно она прокляла тупое пьяное животное (человеком ЭТО назвать было нельзя, особенно в тот момент). И считала, что поступила правильно.
В качестве проклятия Боря получил самые свои жуткие страхи.
Выпьешь?
Приснится. Обязательно.
Хоть ты мычи, хоть кричи, хоть рюмку понюхай, хоть валерьянки хлобыстни… на спирту?
Все. Ты попал на сеанс персональных кошмаров.
В обезьяннике ему выпить не дали, оно и понятно. А дома решил мужик разойтись. И едва не помер. Оно и понятно, у каждого есть свой страх. Самый-самый…
И если с ним столкнуться…
Кто-то боится мышей, кто-то утонуть, кто-то Вия, кто-то собак… не стоит над этим смеяться, потому что страх есть у всех. И психика может не выдержать.
Боря понял, что второго раза, видимо, не будет. И – завязал. Навсегда.
Жить хотелось.
– Ага, его забрали, – продолжала рассказывать Лида. – Уж что с ним в больнице делали – не знаю, а только он там и закодировался. И торпеду какую-то вшил, для верности. Теперь вообще ни-ни.
– Как здорово!
– Свекровка рада и счастлива, меня, конечно, пилит, но уже так, без… эммм…
– Фанатизма? – подсказала Ирина.
– Ага, без него, – охотно согласилась Лида.
– Я за вас рада.
– А уж как Костик-то рад! Отец теперь все вечера с ним… не поверите, он и болеть меньше стал.
Ага, не поверю.
В счастливой семье и не такое бывает. Смертельно больные – и те выздоравливают…
– Лидок, держи. Твой лед.
– Спасибо, Боречка.
– Что ремешок? Починить не надо?
– Нет-нет, все в порядке. Песчинка попала, вот и натерло кожу, – отмахнулась женщина. – Спасибо, родной…
– Идем тогда? Нас еще пещера ужасов ждет, я Костику обещал…
– Идем!
Женщина аж подскочила со скамейки.
Прощаться она не стала, бросила Ирине благодарный взгляд – и побежала за мужем и сыном. Да Ирина и не ждала благодарности. Вот здесь и сейчас она понимала – хорошо быть ведьмой. Правильной ведьмой.
Справедливой.
Вот в такие минуты и понимаешь, что не зря живешь на свете. Тремя счастливыми людьми стало больше, и это – здорово.
Ирина облизнула мороженку.
А теперь – в музей. На некоторые вопросы ей смогут ответить только там. Увы, не на главный вопрос – кто это все затеял. И не на второй – где его искать.
Но хоть как-то прояснить ситуацию нужно! И можно сделать это сейчас, побыстрее.
* * *
Вечером в квартиру к Ирине постучались.
Открыла тетя Света.
– Добрый вечер.
– Здравствуйте, теть-Свет, – произнес оборотень. И вручил подарок – большой пакет со сладостями.
– Добрый вечер, – церемонно наклонил голову второй мужчина.
– Добрый, – кивнула тетя Света, принимая дары данайцев.
Стандартного «благословите, батюшка» тут не прозвучало, да и не могло. С чего бы?
Религия – опиум для народа, со всеми вытекающими последствиями. Так Светочку учили в советские времена, так она и жила. А перекрашиваться в христианку со сменой курса правительства?
Брезгливо, простите.
Распятие – дело другое, это память о предках, а вера… веру привить не получилось.
Хотя поп был вальяжный, матерущий такой поп…
Хоть ты бери и в сказку вставляй.
Красавец! Породистый!
Ряса на нем сидела, как в ней и родили. И обрисовывала крупное, но не жирное тело. Так, в меру упитанное.
Окладистая борода была подстрижена у дорогого парикмахера, равно как и волосы, падающие на плечи. Такие вещи было легко определить.
Крест бликовал, начищенный до зеркального сияния.
Лицо тоже было таким… породистым и благостным. Крупные черты, орлиный нос, высокий лоб… в молодости бабы должны были в штабеля укладываться. И в койку, в койку….
Сейчас – и то хорош, а уж что раньше было…
Слов нет, только облизнуться и восхититься.
Но тетя Света принадлежала к другому поколению, а потому:
– Шлепки на стойке, рядом с дверью. Можете взять голубые, они новые. Или розовые.
Увы, мужественно-голубые шлепки оказались малы.
Когда на кухне появился Кирилл в голубых шлепках, а вслед за ним осанистый поп в нежно-розовых, из которых торчали чистенькие белые носки, Ирина прикусила губу.
Лишь бы не рассмеяться.
У оборотня, кстати, носки были еще прикольнее. С надписью.
«Просто царь».
Смотрелось. Определенно, смотрелось, Ирине понравилось.
– Добрый вечер. Проходите, садитесь.
– Добрый вечер.
– Мир дому сему.
Кравцову явно не понравился всеобщий игнор его статуса, но мужчина был достаточно умен, да и дочь ему была дорога. А потому он прошел к столу и уселся, не чинясь.
– Чай, кофе?
– Чай. Если есть – зеленый.
– С жасмином, – откликнулась тетя Света. – А остальные?
– Кофе, – выбрал Кирилл.
Ирина промолчала, в результате чего на столе очутились три чашки кофе и одна – чая. Ирина щедро плеснула молока, тетя Света добавила сахара и выжала лимон, Кирилл плеснул молока и добавил сахара.
– Так вкуснее.
По центру стола появился роскошный пирог с мясом, под сырной корочкой, и тут уж облизнулись все.
– Гостю – первый кусок, – Ирина положила кусок на тарелку священника. – Сегодня не постный день?
– Не постный.
Еще бы. Она сама по интернету поглядела.
– Тогда приятного аппетита.
– Благодарствую.
Минут пять челюсти работали только на пережевывание. Потом первая порция пирога закончилась, и наступило время разговора.
– Ириш, ты не изложишь вчерашние соображения? – попросил оборотень.
– Запросто, – кивнула Ирина.
С тетей Светой они поговорили еще раз, с утра. Та и не подумала ругаться или удивляться.
Ведьма?
Да и пусть, хоть черт с рогами! Зато – свое, почти родное…
Станешь тут, в наше время! Хоть ведьмой, хоть кем… нет уж! Пожилую женщину такими мелочами было не запугать.
Вот и хорошо, что ведьма. Всегда будет кому мышей и тараканов вывести. Говорят, они могут.
Услышанное оказалось неожиданностью даже для тети Светы.
– Похищение? Перелить силу?
– Я понимаю, это звучит своеобразно. Но – факт остается фактом, – вздохнула Ирина, – и в другую картину они не складываются. Я могу принести описание ритуала…
– Бесовщина, – фыркнул Кравцов.
– Лишь бы помогло.
– А откуда оно взялось?
– Оперативная информация, – отрезала Ирина. – И учтите, любезнейший, вы здесь не как представитель своей структуры. Вы здесь как отец пропавшей девушки, не то я бы вам на дверь показала. Вы еще заявление не подали? Трое суток прошли.
– Нет еще.
– Сходите. Заявление примут, а про ритуал, сами понимаете, пока не стоит. По ходу разберемся.
Кравцов засопел.
– Нет уж, позвольте! Такие знания не должны в частных руках быть!
Уверенности было – хоть лопатой отгребай. Жаль, не подействовало. И ответила даже не Ирина – тетя Света.
– Оспы нет, а возбудители ее остались. Оспа, чума… не зная, что происходит, не будешь знать, как с этим бороться. Знания должны быть, а вот применять их надо с большим разбором.
– Хотелось бы уточнить, кто в «разбор» входит?
– Неважно, – на этот раз надавила голосом Ирина. – Давайте о деле. Знания есть. Этого достаточно. Если описание ритуала не нужно…
– Несите.
Ирина молча выложила на стол несколько листков.
Кравцов цапнул их, принялся просматривать, покачал головой…
– В нашей библиотеке такого нет.
– Возьмете с собой. Я уже все выучила, – отмахнулась Ирина. – Вот и минус вам… у вас нет, а где-то есть.
– То и плохо.
– Теперь и у вас будет. Это хорошо.
Мужчина хмыкнул.
– Ладно, мы это потом обговорим. Вы считаете, что моя дочь тоже туда попала.
– Других предположений у меня нет.
– Как мы можем найти преступника?
Ирина даже зауважала попа. Сообразительный.
– Не знаю. Сложно сказать. Если он за несколько лет ни разу не попался, он очень умен.
– И все же?
Ирина покачала головой.
– Пока единственное, что приходит мне в голову – это проглядеть предыдущие дела. Только их… не знаю я точнее.
– Мы можем вам помочь.
– Это оперативная информация.
– Это не столь важно.
– Договаривайтесь с начальством – покажу дела, – не сдала позиций Ирина.
Поп погрустнел.
– Договориться я могу, но нужно время. А у нас его, я так понимаю – нет?
– Правильно понимаете.
– Тогда…
– Тогда мне надо будет прийти к вам домой.
– Зачем?
– Ваша дочь была дурой?
Поп даже не оскорбился. Вопрос был задан не тем тоном и не с той интонацией. Ирину действительно интересовал интеллект Маргариты, она не хотела никого обидеть.
– Нет. Обычная девочка, умненькая, сообразительная….
– Тогда она должна была или с кем-то поделиться своими планами, или хотя бы записать их. У Маргариты должен был быть друг, конфидент, да хоть дневничок… она же не Штирлиц, ее не готовили к жизни в тылу врага… ну я надеюсь, что были.
– Тоже верно. Когда поедем?
– Договорим – да и поедем, – махнула рукой Ирина.
– Хорошо.
– Подруги?
– Были две подруги, – кивнул Кравцов. – Но потом раздружились. Одна из них вышла замуж и уехала, а вторая плохо влияла на Риту. Я с ней поговорил и попросил оставить моего ребенка в покое, не смущать душу девочке.
– Подробности? – деловито спросила Ирина.
Запираться Кравцов не стал. И тянуть: «это обязательно?» тоже. Ирина поставила ему плюсик в карму – неглуп.
В данном случае она сродни гинекологу. Показываешь самое интимное, но выбора нет. Лечить-то надо!
– Людмила вышла замуж за Андрея, замечательный мальчик. Но ему, к сожалению, дали приход в Мурманске.
– Опа! Далековато…
– Так получилось, у него туда переезжала вся семья. И он получил приход в Мурманской области, но деревня маленькая…
Ирина кивнула.
– А компьютер у вас есть? Интернет?
– Нет. Дряни оттуда легче нахвататься, чем знаний.
– Верно. Но… а в школе?
– Рита училась в нашей школе. Которую мы патронируем.
Ирина фыркнула, но комментировать нет стала.
– А вторая подруга?
– Юля? Они жили рядом с нами, но когда Юлии исполнилось шестнадцать, она просто загуляла. Как блудливая кошка. Парней меняла, родители плакались…
– Где они сейчас?
– Так и живут рядом.
Хотите верьте, хотите – нет…
Чутье подсказывало Ирине, что эту Юлию обязательно надо допросить. Можно – с пристрастием.
С попом?
Нет, не надо.
Было у Ирины подозрение, что так допрос с пристрастием может перейти в допрос с причастием. А своим предчувствиям она верила.
* * *
– Ладно, с Юлей я сама поговорю.
– Когда? – поп оказался въедливым.
– Завтра же, – с легкой душой пообещала Ирина. Она и правда собиралась побеседовать, чего время тянуть.
Не то чтобы ее вина… ей эта Маргарита – параллельно, перпендикулярно, ортогонально и ортонормированно. Но именно она считала, что с девушкой все хорошо. А могла бы и начать поиски сразу…
Ладно. Физически не могла бы.
На следующий день?
Кто знает, когда было бы поздно, когда – рано…
Черт побери!
Мысль ударила наотмашь.
А ведь если…
– Иринка?
Кирилл заметил состояние ведьмы и бросился на помощь.
Ирина покусала губы. Вопрос был весьма сложным. Но….
– Есть ли у церкви такие данные? Меняется ли женщина, принимая силу ведьмы?
– Меняется и становится ведьмой, – тут же ответил Кравцов.
– Я не это имела в виду. Меняются ли ее физические параметры? Отпечатки пальцев, запах, глаза… я не знаю! Что еще может поменяться?
– Это известно и не секрет, – пожал плечами Кирилл. – Даже я в курсе. Не меняется.
– Точно?
– Сила ведьмы обновляет. Но не создает что-то из ничего, – оборотень решил ответить подробно. – Ты получаешь обновленное тело… к примеру, была ты близорука – будет у тебя идеальное зрение, Были волосы редкие – станут густые. Даже лысина зарастет. Но если у тебя не было хвоста – он и не отрастет. То, что было тебе дано при рождении, станет идеальным. Как будто ты ничем не болела, не травилась, не совершала ошибок.
– Поняла. Но базовые параметры не меняются.
– Да.
– Фууууу…
– А с чего ты этим заинтересовалась?
– Я вдруг подумала, что силу девчонкам могли уже перелить. И под это дело… я их потому и найти не смогу, что они поменялись.
– Нет. Они бы не изменились в основе своей. Даже обновление происходит не в единый миг. Оно идет около года, плюс-минус, зависит от твоей силы и образа жизни.
– Так…
– Ты просто не видишь. И окружающие тоже. А вот если человек видел тебя давно, а потом вдруг встретился – он разницу ощутит. К примеру, твои родные сейчас тебя могут и не узнать.
– Серьезно?
– Ну… – замялся оборотень.
Ирина встала, подошла к окну, на котором стояло небольшое зеркало – и взяла его в руки.
Погляделась.
Да нет…
Ничего с ее точки зрения не поменялось. Разве что кожа стала лучше, но она и так была неплохой. Волосы? Глаза? Волосы стали гуще, налились цветом. Глаза – ярче и вроде бы чуть больше?
А остальное как было, так и осталось. Обычная девушка.
* * *
Кирилл переглянулся с попом.
Они-то как раз отмечали даже не внешность, а ауру ведьмы. Именно ее убийственное обаяние. Невероятное. Которое облаком окутывало комнату, которое шлейфом тянулось за Ириной…
Чуть гуще волосы, чуть ярче глаза, стройнее фигура, строже осанка… по крупинке – вот и килограмм набрался. Кошачья грация и ловкость удачно дополняют картину. И получается совсем другой человек.
Получится. Уже скоро.
Кирилл даже не сомневался, что отбоя от парней у Ирины не будет. При такой-то внешности этот… школьник чертов, то есть Эколе, даже не исключение – правило. Ирина может быть его заданием, может не быть им, нравиться она ему все равно будет. И не только ему.
Ведьминское обаяние – не миф.
Ирина ничего не рассмотрела, махнула рукой и повернулась к Кириллу.
– Так вот. По девчонкам вы меня слегка успокоили.
– Слегка?
– Если они пошли добровольно, могут и в ритуале принять участие добровольно, – проворчала Ирина.
– Как?
– В ритуале передачи силы? Запросто. Дорогая, я люблю тебя, но я – колдун. А чтобы мы могли быть вместе, давай тебя тоже ведьмой сделаем.
– А последствия?
– Какие последствия, – похлопала глазками Ирина, изображая придурочную Барби. – Разве там есть какие-то последствия? Почему я об этом не знаю?
Кирилл догадался первым.
– Девчонкам можно просто не говорить про отторжение силы! Черт! Умный, гад…
Ирина пожала плечами.
– При таком раскладе их даже удерживать нигде не нужно. Дом, мужчина, который несет цветы и говорит комплименты….
– Потенция у него должна быть… может, посмотреть по закупкам виагры в аптеках? – зло фыркнул Кирилл.
– Не завидуй, – Ирина привычно подколола оборотня. – И настои с заговорами творят чудеса, и секс совершенно здесь не обязателен. Хватит умения пудрить мозги….
– Вампир, – приговорил Кирилл.
Ирина вздохнула.
– Вполне возможно. Но – недоказуемо.
– Если ты его найдешь, я что хочешь докажу, – оскалился Кирилл, демонстрируя аргументы в два ряда. Белые, острые, отродясь не знавшие стоматолога.
Ирина покачала головой.
– Не могу я его найти. Не-мо-гу. Как закрывает кто…
Мужчины переглянулись и вздохнули. Вот ведь… беда.
– Что делать будем?
– Искать оперативными методами. Если магия закрыта, надо палкой постучать, – криво сформулировала Ирина. Но ее поняли. – А еще… нам надо вычислить место проведения глав-ритуала.
– Серьезно?
– Да. Кир, я была в музее.
Кирилл подобрался. Глядя на него, подобрался и Кравцов, хотя выглядело это достаточно забавно. Этакое агрессивное благочестие.
– И?
– Мне пришла в голову простая мысль. Если здесь были жрецы Стрибога, то было и капище, нет?
– Допустим, – кивнул оборотень.
Кравцов помалкивал.
– Но где-то они должны были проводить ритуалы? Молиться и прочее?
– И что?
– А куда надо попасть нашему врагу?
– Думаешь, именно туда?
– Других предположений у меня нет.
Кирилл пожал плечами.
– Спорно. Очень спорно.
– Предложи свои варианты.
Своих – не было. Но что поделать?
– Хорошо. Допустим, ему надо попасть на капище. Есть еще какие-то соображения? – Кирилл решил подумать над идеей.
– Есть, как не быть. Капище должно было располагаться на берегу реки. Лучше – в устье реки. Обычно оно не огораживалось, просто ставился идол и перед ним ставился жертвенник.
– И все?
– Зачем маслить масло маслом? Но тут есть засада. Стрибог способен наложить иллюзии и сделать любой объект невидимым.
– Ёпрст, – высказался Кирилл. – Думаешь, этот кто-то хотел попасть на капище – и что?
– Да кто ж его знает. Стрибог отвечал за погоду, но там и гадать можно было. По внутренностям воронов. Артефакты у него тоже были – золотые лук и стрелы. Почитали его моряки и купцы, что тоже интересно. Сами понимаете – категории народа не бедные, дары приносили богатые.
– И что? Тут океана нет.
– Кир, включи мозг, – огрызнулась Ирина. – Если сюда бежали… даже не бегом бежали, а медленно уходили, могли кучу всего ценного с собой прихватить.
– Запросто.
– А еще Стрибогу поклонялись волхвы.
– Так….
– В глазах славян он отвечал за духовную энергию. Ее вроде как от ветра получали.
– Как ветряные мельницы, – хмыкнул Кравцов.
– Ветряки… точная аналогия, – согласилась Ирина.
Мужчина прикусил губу.
Так вот ляпнешь… хотел поиздеваться, но ведь и правда? Ветряные двигатели еще никто не отменял.
– Мудрость, знания, энергия… хороший приз?
– Допустим. Меня вы убедили, – кивнул Кравцов. – Осталась малость. Где искать капище?
Ирина развела руками.
– Компьютер есть?
– Есть. У меня в комнате. Сейчас принесу.
Ирина вышла за ноутом.
– Я, пожалуй, вас на секунду оставлю, – с хорошим чувством момента поднялась из-за стола тетя Света. Женщины заговорщически переглянулись в коридоре – и разошлись. Одна к себе в комнату, вторая в туалет. Разве что Ирина на миг задержалась в коридоре.
И уже на пределе слуха до нее донеслось:
– Неужели правда?..
* * *
В комнате было тихо и спокойно. Стояла дешевая мебель, на столике мягко светились зеленым электронные часы. Красные цифры Ирина не любила, они напоминали глаза неведомых животных, а вот зеленые почему-то успокаивали.
– Муррм?
Сим прыгнул на тумбочку. Дешевую, из сетевого магазина.
Ирина погладила его по голове.
– Да, Кис. Странно это звучит, правда? Золотой лук и стрела самого Стрибога. Как ты думаешь, это возможно?
Возможно ли это? Конечно, возможно, если оно не исключено, – ответил кот на манер И. В. Сталина, разве что френча не хватало.
Ирина осознавала его ответы так четко, словно они звучали вслух. Связь «фамильяр-хозяин» потихоньку начинала работать.
– Знаешь, это так нелогично… ненормально, что ли. Живешь и живешь себе, а потом обнаруживаешь, что мир совсем не такой, как тебе казалось, что он намного сложнее, интереснее, удивительнее!
И мышей в нем много.
Ирина хмыкнула.
– Можно подумать, что мыши – это самое главное в жизни.
Конечно. Ты тоже охотишься, хозяйка, просто у тебя другие мыши.
Крыть было нечем. И охотится, и другие. Охотничья ведьма – охотничий кот. Не бывает таких?
Охотятся только с собаками?
Во-первых, раньше охотились и с соколами, и с гепардами. А во-вторых, ни один уважающий себя кот не станет охотиться для человека. Людям только шерстинку дай – мигом хвост по самые уши общиплют.
– Ладно. Как ты думаешь, я достаточно им дала времени? На обсуждение?
Наверррняка. Муррррм.
Ирина перехватила поудобнее ноутбук и вышла из комнаты.
* * *
Мужчины сидели на кухне и жевали пироги.
Ирина поставила ноут на стол.
– Итак?
– Я ничего не пропустила? – вернулась тетя Света.
– Ничего, – Кравцов опытно задвигал мышкой. – Давайте посмотрим на карту.
На мониторе появился кораблик – снимок со спутника. Потом Кравцов принялся вертеть изображение.
– Город построен на реке. Истока тут нет.
– А отвод? Или излучина?
– Канал…
– А если посмотреть только водные артерии района?
С карты ушли леса, поля, она окрасилась в ровный белый цвет и по ней протянулись синие ниточки рек.
Их было много. Очень много…
А если наложить город?
Карту крутили и вертели, разворачивали вдоль и поперек.
– Если выделить старую часть города? – предложил Кирилл. – И наложить уже ее? Есть план дореволюционного Кораблика?
Кравцов кивнул.
Надо отдать должное попу – с компьютером он управлялся вполне умело. Ловко шарил по интернету, потом скачал несколько программ, о которых Ирина даже не слышала, ругаясь на недостаток оперативки и дохлую видеокарту, влез в настройки…
– Вроде бы интернет – дело богопротивное? – не удержалась Ирина.
– Врага надо знать в лицо, – отрезал поп. – Неужели нельзя купить что-то поприличнее, чем эти дрова?
– Продайте «мерседес», спонсируйте участок, – окрысилась Ирина.
Подобные намеки она ненавидела.
Да, ей не платят миллионы! Почему-то их платят депутатам, хотя от кого больше пользы – еще подумать надо. Но у церквей тоже не «запорожцы» ушастые стоят, а сплошь иномарки.
Хотя зачем они там – еще большой вопрос. Лучше б поддерживали отечественного производителя.
Ноутбук у нее был куплен на зарплату и в рассрочку. И было ему далеко до яблочно-огрызочной фирмы[2].
Кравцов заткнулся и принялся искать дальше. Ирину так и тянуло поинтересоваться – не в семинарии ли его научили компьютерной грамотности, но – промолчала.
Ни к чему.
Здесь и сейчас они союзники, а над союзниками не издеваются, пока они не станут врагами.
Время шло. Они вертели и крутили карты, накладывали на местность то одно, то другое, и в какой-то момент…
Заслуга принадлежала оборотню, который то ли взглянул из-под ресниц, то ли как-то удачно отвел взгляд.
Но…
– Смотрите!
На карте четко проступал силуэт знака Стрибога.
Четырехлопастный цветок. Или крест – кому как привычнее.
– Вот это старая часть, – Кравцов показал на центральное пересечение. – Вот здесь река, и вот здесь…
– Они могли устроить капище где-то здесь, – Ирина ткнула карандашом в монитор. – Смотрите, лопасти как раз окаймлены с левой стороны речками. Устья здесь нет, но пересечение есть.
– Как-то я сомневаюсь, – подала голос тетя Света.
Все воззрились на нее.
– Тетя Света, а почему? – осторожно поинтересовался Кирилл.
– Разве капища ставили в центре города? Детинцы, торжища – безусловно, но капища?
– Но церкви же ставят? – задумалась Ирина.
– Не путай. Церкви ставят там, куда удобнее добираться.
– А капища – нет?
– Капище подразумевало определенную отстраненность, – задумчиво произнес Кравцов. – Действительно, их старались не ставить в городе. Но где тогда?
– Город разросся, – вздохнула Ирина. – Сильно разросся. Есть у нас такие вот пересечения рек – еще?
– Не знаю, – Кравцов решительно махнул рукой. – Давайте сделаем так. Я озадачу своих ребят.
– Ребят?
– Семинаристов.
Ирина решительно покачала головой.
– Я против.
– Почему?
– Потому что не знаю, кто это все затеял. А если у вас «течет»?
Кравцов задумался.
– Не знаю. Ладно… попробую сам, но на мощном оборудовании. Напечатаю все на хорошем принтере и принесу. Будем смотреть.
– Спасибо.
– И поищу в библиотеках. Листки с ритуалом отдадите?
– Берите, не стесняйтесь.
Кравцов и не стал стесняться.
– Во сколько вы завтра придете в гости?
Ирина подумала пару минут.
– Сложно сказать. Я с утра поговорю с начальником, если он меня займет по одному делу – тогда после обеда. Если нет, то с утра. Часов в девять – десять.
– Скажу домашним – пусть вас дождутся. Спасибо, Ирина Петровна.
– Ирина. И на «ты».
– Можно – отец Петр.
– Извините, – ухмыльнулась Ирина. – Мне будет некомфортно вас так называть, мой отец – та еще гадость.
– Тогда Петр Михайлович. Все же вы мне в дочери годитесь.
– Вряд ли, Петр Михайлович. Не думаю, что вы могли лет в десять размножаться.
– Не надо мне льстить, Ирина. Хотя и приятно.
Ирина пожала плечами.
Ладно вам, как получилось, так и получилось…
– Спасибо за помощь. Надеюсь, вы найдете Ритку раньше, чем она куда-то вляпается.
– Я тоже на это надеюсь, – вздохнула Ирина.
Только надеяться и оставалось. Потому как верилось в подобное везение очень слабо.
* * *
Утром Ирина отправилась на работу.
Как и всегда.
Туфли начищены, китель наутюжен, волосы зачесаны и стянуты в хвост, на губах улыбка, на щеках румянец. Косметику, правда, забыла… да и черт с ней!
Ведьме она и не нужна особо, у нее все краски – свои.
Утро было чудесным.
Случается такая пора, когда утром свежо, но не прохладно, а так… словно легкий душик. Не морозит, но бодрит и заставляет почти парить над землей. И воздух чист и прозрачен, и листва особенно зеленая, и солнце улыбается и пытается пощекотать тебе нос золотистым лучиком…
Хорошо!
Настроение у ведьмы плавно перевалило отметку «хорошо» и поползло к «восхитительно».
Ага, если бы так и весь день продолжалось.
Стоило зайти в участок, как Сеня подмигнул ей и кивнул на дверь начальства.
– Ждет. Грозен.
Ирина пожала плечами.
Вины за собой она никакой не знала, так что спокойно пошла к Ивану Петровичу.
– Разрешите?
– Входи, Алексеева. Садись.
Ирина послушалась и устроилась на стуле, который, наверное, Керенского помнил. Или вообще царские времена. Судя по колючкам, которые из него выползали, он прошел все революции и войны – и люто возненавидел человечество, поклявшись вечно быть для него занозой в заднице.
Ничего, она так устроится, чтобы на краешке стула. Через юбку не цапнет, и колготок она не лишится.
Ирина молчала и ела глазами начальство.
Иван Петрович поморщился и протянул ей несколько листов.
– Смотри сама.
Свой рапорт Ирина узнала мгновенно. Да и резолюцию прочесть было несложно.
«Нет оснований. Отказать».
Коротко и по делу. Но обидно же! До слез и соплей обидно!
– Иван Петрович, почему? – ведьма расстроилась всерьез, почти до слез.
– Знать бы! Сказали – нам тут, б… еще маньяка не хватало. Это если вкратце.
Ирина почти обиделась.
– Это – не маньяк!
– Алексеева, я такого от полковника наслушался, что тебе повторять не буду, – огрызнулся начальник. – Иди и работай. Пропавших девчонок искать, конечно, будут, но – в рамках персональных розыскных дел. А вот объединять их пока – нет оснований. Начальство таковых не увидело.
– Спасибо, Иван Петрович.
– Нельзя никак, сама понимаешь…
– Понимаю, – Ирина даже всхлипнула.
Ну правда же, обидно! Когда созданную тобой версию спускают в выгребную яму!
А самое обидное, что версия-то правильная, она нюхом чует. Ведьминским загадочным органом, который точно подсказывает – правда это или ложь, верная или неверная дорога.
Вот сейчас она верная.
Но…
Начальству не докажешь.
Ирина поднялась, забрала рапорт и ушла. Уселась за стол, обхватила руками голову и задумалась. Коллеги переглянулись – и решили пока не лезть с утешениями. Вроде как сидит, волосы на себе не рвет… Сеня подумал – и вышел за дверь.
Хоть женщины это и отрицают, но лучшим утешением для большинства из них было и остается вкусное пирожное. Процентов для восьмидесяти. А остальные двадцать процентов надо утешать чем-то вроде вкусной воблы или колбаской…
Женщина же!
Тут тонкость нужна и правильный подход.
Но Ирина сладкое любила. Это коллеги точно знали.
* * *
Ирина сидела и думала. И было ей грустно.
Версию ее закопали. Работать по ней не будут, а что это значит?
Что все ее запросы будут цинично спущены в мусоропровод. По принципу – иди-ка ты отсюда, Анискин, нечего тебе Фантомасов ловить под диваном.
Или под кроватью… закусывай, короче. И – вали. Ножками, ножками…
А девчонки пропали.
И еще одна должна пропасть, похоже.
И… и мало ли что?
Вот как тут быть? Как их искать? Что сделать?
Ирина задумалась. А потом чертыхнулась – и принялась копаться в сумке.
Давным-давно, когда она еще была неопытной ведьмой и только осваивала поиск… черт, а ведь правда! Года не прошло, а ощущения такие, словно тысяча лет позади!
Давным-давно она спасла генеральскую внучку. И все контакты генеральской жены у нее есть.
И самого генерала – тоже.
А что это значит?
Хм-м…
А генерал-то главнее полковника.
Почти гамлетовский вопрос. Быть или не быть? Лезть или не лезть?
Потому как Гамлету ничего особо не грозило, а для Ирины все сложнее. Огрести – или отгрести. Вылететь – или влететь по уши…
Сказать – или не сказать?
Ирина подумала и решила выбрать промежуточный вариант. Что-что, а побеседовать с родственниками пропавших девушек ей никто не мешает, поискать их, поднабрать информации – тоже. А уж потом…
Когда она будет больше знать – тогда и будет видно. Беспокоить генерала – или нет, и если да, то с чем именно.
На стол перед Ириной опустилось большое шоколадное пирожное с кремовым сердцем наверху.
– Ой…
– Приятного аппетита.
– Сеня, спасибо. Но…
– Кушай. Я всем взял.
– Сколько я…
– Цыц! Молчать женщина, когда гусары скачут.
– А зарплаты пла́чут.
Сеня махнул рукой.
– Однова живем.
И первым, подавая всем вредный пример, слизнул сердечко со своего пирожного. Манеры?
Их не было. Но как же вкусно!
* * *
Ирина примерно догадывалась, что она увидит в семье Кравцовых. И интуиция ее не подвела. Его жена, Марья Алексеевна, была удивительно красива.
Этакой старинной, почти портретной красотой.
Пышная фигура, не толстая, а именно пышная, резные черты лица, словно мраморные, четкие, чистые линии, кожа практически без морщин… и к этому толстенная светлая коса и яркие голубые глаза. Пронзительно-голубые, Ирина и не думала, что такие бывают.
Наверное, в юности она была чудо как хороша.
Даже сейчас, в черном платке, она выглядела потрясающе. Ее не могли изуродовать даже длинная юбка и дешевая кофта с распродажи.
– Здравствуйте, Мария Алексеевна. Участковый уполномоченный, лейтенант полиции Алексеева Ирина Петровна. Разрешите?
Ирина махнула удостоверением – и прошла в квартиру. Женщина чуть посторонилась.
– Муж предупредил о вашем визите.
– Уделите мне немного внимания?
– Да, конечно.
– А ваши дети?
– Они у себя в детской.
– Можете вы позвать их, чтобы все присутствовали при нашей беседе?
– Да. Это необходимо?
Ирина пожала плечами.
Мария Алексеевна выглядела… не то чтобы недовольной, но она и не спешила бросаться Ирине на шею. А ведь Ирина ее дочь ищет.
Ее. Дочь.
Кому другому этого хватило бы с избытком. Да и вообще…
Ирина попробовала поставить себя на место другого человека. Вот она… у нее пропала дочь. Пришел человек, который ее ищет. Реакция?
Что угодно расскажу, только вы ее найдите! Чего не знаю, то узнаю, остальное придумаю. Но смысл-то один и тот же. Ее ребенок где-то там, во власти неизвестного подонка.
Страшно это.
А Мария даже не дергается.
Ирина решительно тряхнула головой.
– Да, это необходимо.
Женщина дернула уголком рта, едва заметно, но кивнула.
– Если так – конечно! Марк, позови всех! Проходите в гостиную.
– Спасибо, – поблагодарила Ирина.
Нацепила бахилы и прошла не разуваясь. Вот еще не хватало.
* * *
Квартира была под стать хозяйке.
Широкие коридоры, высокие потолки, четыре комнаты. Как мимоходом пояснила хозяйка – гостиная, спальня, две детских. Для девочек и для мальчиков.
Планировка – на обе стороны, все продумано, архитектор был весьма умным человеком, кухня – Ирина по дороге и туда нос сунула – большая, ванная – огромная, в ней установлены две душевые кабинки вместо лохани ванной.
И в то же время квартира…
Она неуловимо напоминала свою хозяйку.
Внешность – роскошная. Оправа – откровенно убогая.
Обои дешевые, какой-то жуткий цветочек, ей-ей, проще было ободрать эту гадость, да и покрасить стены масляной краской.
Занавески под стать обоям, мебель из сетевого гипермаркета, даже не ДВП или ДСП, а какой-то новый материал, который пальцем проткнуть можно. Дрянь, одним словом.
Ремонт тоже так себе… нет, Ирина тут жить не хотела бы.
Дело даже не в ремонте. Дело в людях, в самой ауре дома. Сейчас Ирина чувствительна к таким вещам, сейчас она их всей шкурой ощущает. Может, не смогла бы внятно сформулировать, но кому нужны слова?
Кому нужны такие глупости, когда по коже бегут липкие гадкие мурашки?
Эта квартира – как весенний лед.
Бывает такое на реке, когда уже пришли оттепели, когда лед истончился и стал хрупким, словно полиэтиленовая пленка – пальцем проткнуть можно, когда на него не то что вставать – дышать нельзя. Бывает.
И если после этого выпадет снежок, запорошит, закружит… он просто прикрыл ненадежный синий лед. Он просто обманывает глаза…
Вот и этот дом обманывает.
И женщина. И дети…
Их много. Шесть человек, Марк, Андрей, Семен, Петр, Мария и Анна. Откуда в этом библейском списке еще и Маргарита?
Об этом Ирина и спросила в первую очередь.
– Маргарита – ваша старшая дочь?
– Да.
– Почему – Маргарита?
– Мама так назвала. В честь бабушки.
И Ирине становится понятно, пусть не все, но кое-что. Достаточно увидеть промельк в голубых глазах женщины при этом слове.
Коротеньком, самом лучшем – для нее слове.
Мама…
Мама, может, и не одобряла выбор дочери, но внучку полюбила. Маргариту, Риточку. И пока она была жива, Петр не подмял жену. Не подчинил, ничего с ней не смог сделать.
А когда она ушла….
Ирина не знала, как это было. Но даже не сомневалась. Кравцов – человек достаточно властный, верующий, харизматичный – и нетерпимый к чужому мнению. Эгоцентричный – и жестокий, причем не к себе, любимому. Страшное сочетание на самом-то деле. Потому что рядом с ним жить нельзя.
Можно, наверное, но жить – и существовать суть разное.
Точно так же, как смотреть – и видеть. Радоваться потому, что так положено – или радоваться от всей души.
Здесь-то души и не было.
И прежде, чем Ирина успела сообразить, что говорит, у нее вырвалось сочувственное:
– Вам, наверное, было очень больно?
Ударь она женщину по лицу, и то такого эффекта не было бы.
Мария просто шарахнулась от нее, дернулась, словно Ирина вдруг рога и хвост отрастила.
– Откуда?..
– Не знаю. Но мне бы точно было больно, – призналась Ирина. – Лучше уж сразу, чем вот так, год за годом…
Ирина оглядела детей.
Вот стреляйте, режьте, убивайте…
Все они были копиями отца. Не лучшими, кстати, копиями. Словно проявленная фотография – и негатив. Не такими красивыми, яркими, обаятельными, словно размытые тени.
Зато наверняка это очень верующие и послушные дети.
Наверняка…
– Выйдите, – попросила она детей.
Почему-то никто не думает об обратной стороне послушания.
Сегодня ты ведешь за собой стадо баранов. А завтра?
А завтра они тебя затопчут копытами. Им ведь плевать, кто пастух. Ты сам сделал их баранами, сам… чего ты хотел?
Вечной бараньей преданности?
Обязательно. Сразу же после стрижки.
Ирина дождалась, пока дверь гостиной закроется за детьми – и присела рядом с женщиной.
И крепко обняла ее за плечи.
– Поплачь. Легче будет.
Мария дернулась. Раз, другой, но вырваться не смогла. Да и не слишком-то хотела. А потом уткнулась носом в плечо Ирине…
И рыдала, рыдала, рыдала…
Прошло не меньше часа, прежде чем слезы остановились. Только вот женщинам было уже намного легче. Обеим.
– Зачем ты так с собой?
Ирина вытирала нос Маше – уже Маше, и плевать на разницу в возрасте, лежащим на кресле платком, кто бы сомневался – черным. И Маша качала в ответ головой.
– Веришь? Самой бы знать хотелось…
– Попробуй, догадайся, – Ирина бросила тряпку на диван и взяла женщину за руку. – А лучше – попробуй, расскажи. Вместе оно легче будет.
– Нас никто не подслушивает?
Ирина послушно выглянула в коридор, огляделась.
Нет.
Если кто и пытался – слились в первые полчаса слез и всхлипов. Все равно там ни единого слова сказано не было, а про слезы…
– Кто из детей обычно ябедничает отцу?
– Марк и Андрей.
– На Маргариту они тоже ябедничали?
– Конечно.
– Она ведь в вас пошла, не в отца…
– В мою мать. Мама очень… сложная была. У них с Петей баталии разворачивались.
В этом Ирина даже и не сомневалась.
– Они часто ругались?
– Постоянно. Матери вообще не нравилось, что Петя священник, что он религиозный, что он меня в церковь привел… ее это бесило. Так и слышу: «Машка, религию для баранов придумали. Ты что – овца? Бээээээ…»
– А веру? – с подначкой задала вопрос Ирина.
Мария вдруг хихикнула, как девчонка.
– А веру – для верующих. Мама тоже постоянно это подчеркивала. Мол, если Бог есть, то оскорблять его религией просто бессовестно.
Ирина фыркнула.
Вообще, она была с этим согласна. Но стоит ли сейчас затевать теологические дискуссии?
– Когда она ушла – стало хуже, да?
– Намного. Я даже и не поняла, как это случилось, но – вот…
– А уйти?
– Петя мне никогда бы Маргошку не отдал. Никогда.
– А остальные?
Женщина потерла лоб.
– Знаешь, я всегда одного хотела. Максимум – двоих. Но нам ведь ничего нельзя. Предохраняться нельзя – грех. Аборт сделать нельзя – грех.
– А воздержание мужчин не украшает?
– Если бы…
Ирина ядовито фыркнула. Оно и понятно… кстати, есть и другие меры предохранения. Дамы раньше в календарик глядели, температуру мерили, еще можно семена моркови употреблять – но это уж сложнее и для здоровья не слишком полезно.
А мужчинам – что?
Не им носить, рожать, страдать, мучиться…
– Тебе есть куда уйти?
– Есть. Мамина квартира свободна… ну как – свободна, мы ее сдаем, чтобы денег больше было. Семья – сама видишь. Что-то из одежды нам отдают, но на детях все горит.
– Я как-то раз Маргариту видела. И платье на ней было – ой-ой-ой.
– Маргошке повезло, – кивнула Мария. – Ей одна из прихожанок целый гардероб отдала. Она после рождения ребенка располнела, сказала – платья не сходятся, а как она похудеет, другие фасоны в моде будут. А вещи там все дико дорогие, я ярлычки смотрела. Петя ворчал, но смирился.
– А Маргарита – не смирилась, верно? Ей ведь мужа присматривать начали…
– Ее просто от этого корчило, – незаметно разговор стал более спокойным, легким, открытым. – Она злилась, вспыхивала по каждому поводу, младшим от нее доставалось, Марк попробовал ее поддразнить, так она ему чуть голову не оторвала.
– Я бы тоже оторвала.
– И я еще добавила. Кирилл, Ерофей, Андрей, Михаил, Александр… какой там твари только ни было!
– И никто не нравился?
– Не-а. Кто старый, кто занудный, кто… Маргарита вообще не знала, как от них отделываться. И впрямую нельзя, отец рассердится, и окольными путями… там только что Кирилл оказался понятливым. Пару раз прогулялся с ней, да и сам Пете сказал, что девочка для него еще молода. И Михаил, кстати говоря. Сказал, что не может сейчас жениться, якобы что-то у него нашли, какую-то хворь, а девку на привязи держать – тоже плохо.
– А остальные?
– Вот Петя и выбирал.
– А где Маргарита познакомилась с Виталием?
Имя вампира упало гранатой.
Мария повернулась к Ирине всем телом, глаза – словно два провала, зрачки расширены, радужки почти не видно.
– Откуда ты о нем знаешь?!