Глава 1. Лера

«Добрый доктор Айболит,

Всех излечит, исцелит!

Приходи к нему лечиться,

И корова, а волчица,

И жучок, и червячок,

И медведица», - до сих пор знаю этот стишок наизусть.

И декламирую при любой возможности. Мама понятия не имела, когда заставляла учить, какие постулаты вкладывает в мою белобрысую голову. А жучков и червячков я начала лечить ещё в детстве. Помню, как накладывала шину гусенице, которая упала с дерева. Я посчитала её пострадавшей! Но попытки выпрямить ни к чему не привели. В результате чего «больная» сбежала, оставив на пальцах липкий налёт.

Папа не верил в меня. Постоянно смеялся! В Ленку он верил. Конечно! Она ж его умница. А я так, недоразумение. Помню, как ликовала, окончив с отличием ВУЗ. Я, кажется и училась так хорошо только с целью сунуть отцу красный диплом. Вот, мол, гляди! Твоя младшая тоже на что-то способна. Помню, погладил меня по головке. Сказал:

- Ну, какой-никакой, а всё-таки доктор.

«Какой-никакой», - я горела внутри. И пошла волонтёром туда, где отец ни за что не хотел меня видеть. В собачий приют! Куда собирали всех брошенных псов. Там я их безвозмездно лечила. За что была кусана ими, не раз! Там меня заприметил Бобров Анатолий Борисыч, ветврач. «Весёлый питомец» - так сейчас называется клиника. А тогда это был кабинетик, куда он искал медсестру.

Помню, дико ко мне придирался, хотя и платил хорошо. Научил меня многому! Перво-наперво, думать о том, что важнее всего пациент. Отшивать психанутых хозяев. А ещё... не курить в медицинских перчатках. Я курила, как в фильмах хирурги, держа сигарету зажимом. И считала себя диагностом от Бога.

Так до тех пор, пока не прошляпила опухоль у одной из собак. Приняла за кистозный отёк. Невнимательность стоила жизни питомцу. Если бы я обнаружила раньше, её удалось бы спасти.

Бобров должен был выгнать меня, с занесением в личное дело. Я плакала так, словно это конец.

- Лер, со всеми случается, слышишь, - вместо того, чтобы меня наказать, он стал успокаивать.

Это взбесило меня ещё больше. И я добровольно решила уйти.

- Лера, куда ты собралась? - Бобриков, так я его называла, решительно замер в дверях.

- Я ухожу! Ухожу навсегда! Таким, как я, в медицине не место! - сгребала пожитки в коробку. Вдруг кактус упал, пригвоздив мою руку к столу. И тысяча мелких колючек воткнулись в несчастную кожу.

Я заорала! Одёрнула руку. Большой и зелёный, он вечно стоял у компьютера. Во-первых, служил эталоном мужского начала, и формой и видом своим говоря - вот, каким должен быть член. Во-вторых, поглощал негативные волны компьютера. Где-то прочла эту хрень!

Помню, Бобёр вынимал эти иглы полночи. Я жмурилась, ойкала. А он приговаривал:

- Раз иголочка, два иголочка, - чем жутко бесил.

Однажды он честно признался:

- Лера, я холост, имею квартиру и намерение создать семью.

Я обалдела:

- Вперёд, создавай! - мы были на «ты», как друзья. Как коллеги. И как деловые партнёры. Но никак не партнёры по сексу. В постели с бобром? Нет уж, увольте!

Он как-то поник, стушевался. Что случалось с ним редко! И замял эту тему. Я только потом поняла, что так прозвучало его предложение. Предложение руки и сердца. Стало жалко Боброва! Хороший мужик. Но не мой. Однако, работать продолжили. Больше того! Расширили штат и набрали сотрудников. Вообще, из кабинетика мы превратились в достойную клинику. «Лапы и хвост» нервно курят в сторонке. «Весёлый питомец» рулит!

Я из тупого интерна превратилась в типичного доктора. Даже очки завела. Надеваю, когда начинаю приём. Для проформа! Они без диоптрий, но очень идут к моему деловому каре. У меня кабинет и табличка на нём: «Михалёва Валерия Андреевна, ветеринарный врач». Даже папа признал, что я - врач! Когда излечила знакомого пса. Точнее, собаку знакомых.

Вообще-то, бывают деньки, например, как сегодня. Настоящий дурдом! Но работу люблю. Обожаю! Особенно, если и впрямь удаётся помочь. Недавно прошла операция, где я была ассистентом. В какой-то момент у Бобра закололо в боку и он поручил мне ведущую роль. Ассистировал сам. Я всё же думаю, он притворялся. Я справилась!

- Ты молодец, - похвалил мой начальник, - Я тобою горжусь!

Я засмущалась, как целочка. Спрятала глазки. Реально готова была укусить! Вот ведь гад, симулировал приступ. А я чуть с ума не сошла.

Сегодня сплошной самотёк. Точно как в детском стишке. Только в другом:

- И такая дребедень целый день,

То тюлень позвонит, то олень.

С утра принесли попугая. Беднягу колотит озноб от избытка гормонов. Яички настолько опухли, что он без конца трётся ими о палец хозяина. Перья общипаны, шея почти облысела. Кто думает, что попугаям легко, ошибается! Счастлив тот, у кого рядом гузка. Одиночки себя истязают по-полной. Так что приходится им помогать.

Дальше подростки припёрли кота. Кто-то из них поломал ему хвост! И давай объяснять и толкаться. Кот - себе орёт, эти - себе! Я так поняла, что наехали велосипедом. Усатый жирдяй притаился на солнышке, и даже хвоста не поднял, когда рядом проехал мальчишка.

После - бабулька опять притащила йокшира. Она навещает нас каждую пятницу. Ходит сюда, как на почту! Вроде ей нечем заняться. А мне каково?

- У Бусинки прыщик на попке!

- У Бусинки плохой аппетит!

- Ой, доктор, проверьте у Бусинки зубик не выпал?

Бобёр вынуждает терпеть. Ведь эта чумная ходит на платный приём. Таких пациентов мы любим и ждём с распростёртыми.

«И жучок, и червячок, и медведица», - повторяю про себя. Скоро ещё один платник заявится. Со своим бедным псом! Помню, привёл его в первый раз. Я обалдела! У пса ни прививок, ни паспорта. На коже стригущий лишай. Все лапы в мозолях. Во рту что-то, вроде молочницы. А взгляд такой бедный, затравленный. Что я потеряла контроль над собой...

- Значит так, я звоню в полицию, и на основании заявления у вас изымают питомца.

Сергей изменился в лице. Брови сошлись над широким, расплющенным носом. Глаза потемнели. Мне стало не по себе! Но я изо всех сил боролась со страхом, который внушал этот жуткий мужлан.

- Слышь, трубку на рычаг положила, - ответил он вкрадчиво, холодно, жёстко.

Рука шевельнулась в кармане, как будто там он сжимал пистолет.

Я напряжённо сглотнула:

- Вас осудят за жестокое обращение с животным.

- Жестокое? - рот его искривился в усмешке, он поглядел на собаку, затем на меня, - Этот еблан спит у меня на диване! И жрёт со стола! Жестокостью тут и не пахнет, врубаешь?

- Где документы собаки? - сурово ответила я.

- Лапы и хвост мои документы, да, Броник? - хмыкнул громила.

- Броник - это имя? - уточнила как можно спокойнее.

Пёс залез на кушетку, смиренно, послушно. Как будто вручая себя в мои руки. А я приступила к осмотру.

- Броник - это кликуха! Сокращённо от бронежилет, - усмехнулся Сергей и добавил, - А чё ты там ищешь?

Я распрямилась:

- Во-первых, на вы! Я здесь врач, а вы пациент.

- Хотел бы я быть пациентом, - провёл языком по губе, наблюдая, как руки мои в медицинских перчатках исследуют самую важную часть.

- Во-вторых, - перебила серьёзно, - У собак в его возрасте нередко развивается простатит. Сколько ему полных лет? Семь?

- Серьёзно? - расплылся в улыбке хозяин, - Слышь, дружбан! У тебя простатит!

- Я этого не говорила, - ответила я, изучая на ощупь яички, - Так сколько лет Бронику?

- Хуй его знает, - пожал плечами нахал.

Терпеливо вздохнув, я сказала:

- Попрошу избегать выражений, типа хуй, в моём кабинете!

Вместо ответа, Сергей усмехнулся, и выставил палец вперёд:

- Ты сама только что повторила, не я!

Я закатила глаза. Вот же чёрт за язык потянул.

- Повторяю вопрос, - ответила я терпеливо, - Сколько полных лет вашей собаке?

- Да эт не моя собака, - с хрипотцой отозвался Сергей. Он занимал собой часть кабинета. Его бо́льшую часть. Под стать ему был и питомец. Крупных размеров боксёр. Очень умный, по виду. Воспитанный! Не в пример гамадрилу, который его притащил.

Я поставила руки в бока:

- Вот как? И чья же она?

Сергей покачался на длинных ступнях, размера этак сорок седьмого:

- Да ко́реша моего! Он ласты склеил. И типа мне завещал. Думал, я позабочусь.

- О, как же он ошибался, - вздохнула в ответ.

- Чё так всё плохо? - впервые Сергей озадачился, судя по голосу.

Броник взглянул на меня своим жалобным взглядом.

- Не так уж и плохо, - я завершила осмотр, - Есть нарушения кожного покрова, очаги облысения.

- Слышь, дружбан, ты лысеешь! - посмеялся Сергей.

Но я осадила его, не без едкости выдвинув версию:

- Вы бы особо не радовались. Это стригущий лишай. Заболевание может передаваться от животного к человеку, и обратно. Так что лечение будете проходить вместе с собакой.

Сергей изменился в лице. Вся харизма его разлетелась на мелкие тряпочки. Новость настолько его поразила, что он опустился на стул. Тот угрожающе скрипнул под ним.

- В смысле? Чё за херня? Это типа я тоже..., - оглянувшись на пса, он сглотнул.

Не беря во внимание шок пациента, я продолжала:

- Я выпишу вам системные препараты в форме таблеток, а также раствор на основе йода и противогрибковую мазь местного действия. Обрабатывать ежедневно. Раствор по утрам, а мазь наносить точечно на пострадавшие участки тела животного...

- Подожди! - вмешался Сергей, - А моё тело? Меня-то чем мазать?

Я опёрлась на локти, прижалась к столешнице, и с улыбочкой выдала:

- Я врач для животных, а не для людей. Поэтому вам не мешает наведаться к доктору, сдать перечень анализов и получить у него рецепт.

Сергей озадачился. Взглядом беспомощным и удивлённым, он изучал мой компьютерный стол. Я рассказала ему про другие напасти. Молочницу в пасти, прививки и чистку ушей. Он слушал вполуха.

- Значит так, это паспорт животного. С ним на приём через две недели, когда завершите лечение. Ясно? Все препараты в аптеке у нас, по доступной цене. Мой телефон у вас есть. Если что непонятно, звоните.

Броник, поняв, что хозяин утратил способности мыслить, сжал в зубах поводок и приблизился к нам. Я слегка наклонилась, погладила мягкие уши.

- Всё будет хорошо, малыш, - подбодрила его.

После того, как прошло две недели, громила с собакой пришли на повторный осмотр. Я оценила здоровье питомца. Похвалила Сергея. А он протянул документ:

- Я короче сходил к дерматологу, у меня всё окей.

- Очень рада за вас, - улыбнулась дежурной улыбкой.

Мне не льстило, что этот бугай изучает меня от и до. А я знала, что он изучает! Невозможно не чувствовать взгляд, такой откровенный, как тот.

- Так что, если чё, - продолжил расплывчато.

Я подняла одну бровь:

- Чё, если чё?

- Ну, в смысле..., - откашлялся он.

- В смысле? - уставилась прямо в глаза бабуину. Пусть знает, такие как он, не в фаворе! Не представляю себе, до чего я должна докатиться, чтобы позволить себя соблазнить.

Дефицита мужского внимания не было с юности. Я всегда разбивала сердца! Только одно не сумела разбить. Уступила сеструхе...

Во Влада была влюблена безответно с 16 лет. Как раз тогда он и строил нам баню. Было трудно в него не влюбиться! Загорелый, подтянутый, кубики пресса, нагловато-насмешливый взгляд.

- Эй, малая! - обращался ко мне, как к собачке.

А я деловито шагала, задрав кверху нос. Хотя колени тряслись, как у пьяной. И могла лишь мечтать, закупорившись в спальне, как Влад заберётся в окно и возьмёт меня сонную. Мой охваченный похотью мозг фантазировал, как он меня изнасилует, сделает женщиной. Вот только мне было 16, ему 25! Почти десять лет разницы. Он казался мне взрослым. Почти мужиком! Я для него была просто «малая».

Ленка вообще была паинькой. Папиной дочкой! Послушной и скромной. Она уже трахалась, но только с одним пацаном. Тупорылым соседом, который её провожал и, также, как многие, метил в зятья к меру города. На Влада она ноль внимания! И когда они стали мутить, то я жутко его ревновала. Помню, даже ревела в подушку. Потом успокоилась. Думала, папа не даст ей сорваться с катушек. Но Ленка сорвалась. И я офигела! Впервые за всю мою жизнь на неё полетели все шишки. А я стала папиной дочкой. Надеждой, опорой.

В свои 22 я окончила ВУЗ. К тому времени Ленка уже родила. Помню, как я впервые увидела девочек. Испытав настоящий восторг, полетела к родителям. Папа и Ленка, они не общались с тех пор. Я сначала по-детски злорадствуя, была благодарна за этот крутой поворот. Вроде как Ленка теперь непослушная дочка. Но после мне стало обидно за них. Ведь отец так страдал! Я же видела, очень страдал! Но его бесконечная гордость никак не желала идти на сближение.

Помню, как я распечатала фото девчонок. Два маленьких ангела в розовых платьицах. С бантами на лысых ещё головешках, лежат и глядят в объектив. Засунула в рамочку, и - на компьютерный стол, в кабинет.

Папа вошёл в кабинетную дверь. Спустя пару минут я бесшумно в неё заглянула. Он сидел на своём комфортабельном кресле. И плакал. Стирая слезинки с небритой щеки...

Я так верила в них. В их семью. В их влюблённую пару. Только так, вопреки, можно вырвать у жизни свой шанс на любовь. И хотела вот также! Взаправду. Чтобы даже спустя много лет слышать имя любимого и улыбаться. Целовать, перед тем, как лечь спать.

Помню, как плакала, долго, навзрыд. Узнав об измене. Перед Ленкой держалась. Выпила лишку, специально, чтобы не выдать душевную боль. Если мне больно, то ей каково? Зато дома дала волю чувствам! Рыдала так, что охрипла. Порвала зубами подушку. От злости! Обиды. Ведь он изменил нам обеим. Он предал нас всех!

- Привет, вертихвостка, - любил повторять, когда появлялась в гостях.

Он стал мне как брат. Настоящий, которого у меня никогда не было. И боль была самой реальной! Ведь я не могла ненавидеть его, не хотела. Но ради Ленки, пришлось...

«Жаль, что тебя не убило на стройке тогда. Ленка бы лучше осталась вдовой, чем обманутой», - написала ему прежде, чем удалить из друзей.

«Прости, что не умер, малая!», - ответил Гордеев.

Малая. В последний раз называл меня так ещё в юности. Гад! Ненавижу его. Не прощу никогда! Даже Ленка простит, может быть. А я нет. Буду помнить и жить с этой болью...

Ну, вот, стоит подумать о нём, как опять глаза на мокром месте. Бью себя по щекам и смотрю на часы. Нужно собраться! Скоро Броник заявится, приведёт своего бабуина. Пёс хороший и умный. Вот только хозяин его подкачал. Не удивлюсь, если узнаю, что он недавно откинулся. Базарит по фене, как говорили в бандитском кино.

Так что, Лера, держи дистанцию. И будь максимально приветлива с ним. Вон до Ленки он как докопался. Еле-еле отшила! Теперь докопается и до меня. Вот только я папе скажу, если что. Будет лететь, тарахтеть, собирать пятой точкой ступени.

Когда до прихода всего пять минут, подхожу к рукомойнику. В зеркале долго смотрю на себя. Макияж не размазан, причёска лежит идеально. Очки на носу. Повернувшись бочком, репетирую позу. В конце-концов я здесь хозяйка! А белый халатик мне очень идёт.

Раздаётся стук в дверь. Я делаю вдох и отчётливым голосом громко бросаю:

- Войдите!