Глава 47. Лена

Очередная покупка белья завершилась не лучшим образом. Трусики оказались порваны. Я не увидела это при покупке, так сильно понравился фасон. И чек уже выбросила. Лезу в мусорку, чтобы найти. Уже забросала очистками…

Может, получится их выменять на что-то другое? Конечно, бельё не меняют! Но хозяйка салона – подруга. Так что, надежда умирает последней. Вместо чека, в мешанине из женских прокладок, бумажек и шкурок, я нахожу кое-что интересное.

Достаю это, долго смотрю. Присев на пол, кладу перед собой. Тест на беременность. Точнее, упаковка от теста! Нужно найти его. Роюсь в мусорке, пока на глаза не попадается тонкая полосочка.

«Одна, или две? Одна, или две?», - скандирует мозг, пока я не решаюсь её перевернуть лицевой стороной. Вижу… две. И ощущаю лёгкое головокружение. Будто сама только что его сделала! Вспоминаю свой собственный. Точнее, многочисленные свои. Когда, закрывшись в туалете и пописав в стаканчик, опускала в него это дело. И, достав, замирала. Долгожданное «да» рождало в сердце надежду. В этот раз точно получится…

Но он же не мой! Тогда чей?

Я лихорадочно соображаю. Когда в доме живут три девчонки. Одна взрослая женщина, и две девочки подростка. То сомнения – это не просто эмоции! Это губительный акт разрушения собственных чувств.

Я кладу эту находку на подоконник. Знать бы, чей он? Но чей бы он ни был, это немыслимо. Это ужасно! Он положительный. Значит… беременна. Кто из них? Ксюша, или Сенька? Ни та, ни другая, не могут! Но вот же он, тест.

Я размышляю. Недавно Ксюша опять помирилась с Егором. Она и вправду была на приёме у гинеколога, принесла ему результат обследования, где я попросила врача написать, что девственная плева не нарушена. Видно, Егор, впечатлившись, сумел получить второй шанс?

А что, если они решили не ждать выпускного, и сделали это уже? Переспали!

«Господи!», - я закрываю глаза. Пускай это будет не правда! Но кто же тогда? Сенька? Этого просто не может быть! Сенька не может. И, тем не менее… В последнее время она ведёт себя странно. Общается с кем-то, активно пишется на смартфоне. Я постоянно её упрекаю в том, что она не выпускает из рук свой навязчивый гаджет. А что, если она уже с кем-то встречается? С тренером? Или с одним из спортсменов-ребят? Ведь они же всё всегда на виду друг у друга…

Я опускаюсь на стул. И хватаюсь за голову. Нет! Это всё не со мной. Я не переживу, если у одной из моих дочерей будет это. Преждевременный шанс стать матерью. Матерью-одиночкой! Или сделать аборт? Как же быть?

Когда они возвращаются, я сажаю обеих на кухне. Ксюшка лениво болтает ногой. Сенька опять в телефоне.

- Ну, и с кем ты там пишешься? – роняю сурово.

Удивлённая тону, она поднимает глаза:

- Да так, с подружками.

Я устремляю взгляд на Ксюшу:

- Как у вас с Егором дела?

Та оживляется, переводит взгляд на сестру. Обе глядят на меня вопросительно.

- Мам, ты чего? – цедит Сеня.

Я решаюсь. Беру с подоконника тест и кладу перед ними на стол.

- Чей он? – сложив на груди руки, жду, попеременно смотрю на обеих.

Они пожимают плечами. Ксюша даже убрала локоть со стола, словно брезгует. Сенька по-свойски бросает:

- Кому-то не повезло.

- И кому же? – роняю, - Кому-то из вас!

- Почему? – удивляется Ксюша. Тут же смотрит на Сеню. А та – на неё.

- Девочки, - произношу я со вздохом, - Я не буду ругать вас. Мне просто нужно понять, чей это тест. Вы же знаете, это нельзя будет скрыть! Это не скроешь.

Они выглядят растерянно, обе. Переводят глаза с полосочки теста, опять на меня, и на тест.

- Мам, он не мой! – отзывается Ксюха.

Сеня фыркает:

- И не мой, тем более!

Сестра говорит, вскинув брови:

- Тем более?

Сенька косится:

- Ну, у тебя, по крайней мере, есть с кем.

- Серьёзно? – Ксюшин гнев вынуждает поверить, что тест не её, - То есть, вот ты как обо мне думаешь?

Сеня хмурится:

- Ксюш!

- Перестаньте ругаться! – повышаю я голос, - Раз он появился в нашем ведре, значит, кто-то из нас его сделал. Не Юнка же, в конце концов!

Юнка входит на кухню, гордо задрав кверху хвост.

- Почему? Она у нас с Броней общается. Вполне могла залететь от него, - резюмирует Сеня.

- Фу, Сень! Гадость какая! – кривится Ксюша.

- Чего гадость-то? – хмыкает та.

- Ну, кошка с собакой? – Ксюша вздыхает, отводит глаза.

«Да», - убеждаюсь, она не могла. Наблюдаю за Сеней.

- Мам, - произносит дочурка, - Вообще-то не только мы тут живём, но и ты.

- Ты на что намекаешь? – занимаю я оборону.

Сеня в ответ пожимает плечами:

- А вдруг? Сама залетела, а на нас решила свалить!

- Во-первых, - произношу я сурово, и выставляю вверх указательный палец, - Я не могу залететь! Во-вторых…

- Почему? – прерывает меня моя дочь.

Я теряюсь:

- Я – взрослая женщина!

- А взрослые женщины не залетают? – парирует Сенька.

Взрослая, надо же! Это она себя считает взрослой? Или меня низвела до подростка?

Я не хочу говорить им о том, что Олежа бесплоден. Это личное! Слишком. И даже родным дочерям… Даже Лерке пока не сказала об этом секрете. Он наш. Для двоих.

- Во-вторых, - продолжаю, - Я бы никогда не стала вас упрекать в том, что вас не касается.

Обе опять с подозрением смотрят друг другу в глаза. Их взгляды такие открытые.

«Ты?», - вопрошает одна.

«Нет, не я! Может, ты?», - отвечает другая.

Я стою в стороне. Ожидаю вердикта. Пожалуй, что кто-то из них продолжает мне врать. Только, кто? Понимаю, что пытка бессмысленна. Решаю повременить, и дознаться чуть позже. Лучше поговорить с каждой из них по-отдельности.

Наливаю вино. Примеряю на себя образ бабушки. Готова ли я? Вот уж, нет! Растить малыша, называть его внуком. Я ещё молода, даже слишком. Мне ещё можно родить. От Олега! Вот если бы он мог стать папой, я бы ему подарила ребёнка. Сынишку. Увы…

Когда на порог входит Лерка, я уже подшофе.

- Представляешь, - роняю, поставив бокал, - Вот такие вот новости!

Вместо тысячи слов я кладу перед ней тест-полоску. Достав ещё один круглый бокал, наливаю вино.

- Ты за рулём? Будешь?

Лерка смотрит на тест долго-долго. А затем говорит:

- Лен, это мой.

Я едва не роняю бокал. Застываю с разинутым ртом:

- Что?

Эта мысль не приходила мне в голову.

- Почему он оказался у меня в ведре? – непонимающе хлопаю глазами.

Лерка отводит свои:

- Ну, я не утерпела! Купила и сделала сразу. Я в стаканчик пописала одноразовый, и выбросила его, - спешит заверить.

Я потрясённо молчу. И вдруг до меня доходит весь смысл произошедшего только что. Я стану тётей! О, Господи! Лерка беременна? Я думала, что это никогда не случится. И вот.

Спешу обнять её:

- Лер! Поздравляю!

Но ей отчего-то невесело.

Лерка садится на стул. Опираясь щекой о ладонь, тупо смотрит на тест.

- Я не буду рожать, - произносит так тихо, что я едва слышу.

- Ты… что? – я сажусь на соседний. И тест между нами, как будто улика.

- Не буду, - повторяет она.

Я пытаюсь осмыслить услышанный только что приговор. Она намекает, что хочет сделать аборт?

- Но… ведь он от Серёги? – вношу уточнения.

- Конечно, - кивает, - Я больше ни с кем не спала, уже хрен знает, сколько времени!

- А он в курсе? – шепчу, будто девочки могут услышать.

Они разбежались по спальням. Ксюша – общаться в контакте. А Сенька – в вотсапе. Одна – со своим новоявленным парнем, вторая… чёрт знает, с кем!

- Он никогда не узнает об этом, - медленно, членораздельно, с твёрдой решимостью, произносит сестра.

Я беру её за руку:

- Лер, - говорю осторожно, - Ведь это неправильно. Это же ваш ребёнок. Он общий, Сергей должен знать.

- Не вздумай сказать ему! – неожиданно жёстко бросает она. И, одёрнув ладонь, хватает полосочку теста, сминает в ладони и прячет в карман.

- Почему? – вопрошаю одними губами.

- Потому, - отрезает она.

Когда поднимает глаза, вижу в них слёзы.

- У Сергея Артём… вон какой, - бросает отрывисто, - Я не говорю, что он плохой! Но у него отклонения.

- Ну, и что? – пожимаю плечами.

Она говорила о том, что у Артёма врождённый синдром ДЦП. Но ведь это неважно! Ведь рождаются дети здоровые даже там, где надежды, казалось бы, нет.

- Что и что? – с несвойственной злобой, шипит.

- Лер, ты ведь доктор! Тебе ли не знать, что подобное не зависит от родителей. И у здоровых рождаются такие дети. Мы найдём тебе лучших врачей.

Она, втянув воздух, словно его не хватало, отрывисто машет:

- Нет, нет! Это исключено. Даже малейшая вероятность этого настолько пугает меня. Не могу!

Я вижу, что где-то внутри она хочет. И ждёт, пока я отыщу те слова, что способны её убедить.

- Лер, тебя пугает какая-то вероятность, процент. Но Артём ведь нормальный. Его отклонения – это пустяк! Ты сама говорила. Да и… снаряд не падает дважды в одну и ту же воронку. Разве не так?

Сестра усмехается:

- Только не говори это Рымарю, ладно?

Я понимаю, как это звучит.

- Ну, конечно, не буду, - мне становится стыдно, что я позабыла о том, кто он есть. Боевой офицер, отставник по причине болезни. Боже мой, сколько же он пережил! Даже страшно представить… И тем более, он заслужил быть отцом!

- Лер, а что, если девочка? У Серёги есть сын. Ты представь только, девочка, маленький, нежный комочек. Как он будет счастлив! А ты…

- Перестань! – обрывает она мой поток красноречий, и смотрит так, что слова иссякают.

Я, проглотив конец фразы, киваю:

- Окей, хорошо. Раз решила, то делай аборт. Убивай! Раз не хочешь рожать.

Она выдыхает:

- Лен, хватит, а? Ну, какая я мать? Посмотри на меня!

Я смотрю:

- А какая? Нормальная! Все начинают, не зная. У тебя есть сестра.

- Вот именно, есть, - подтверждает она, - А у сестры две дочки. Мне вполне хватит быть в роли тёти. В роли матери я не хочу.

- Ты не хочешь сейчас, а потом ты поймёшь, какое это счастье, Лер, - я пытаюсь её убедить изо всех сил.

Но Лерка, увы, непреклонна! Она машет отрывисто:

- Нет, я уже всё решила.

- Ну, это же твой ребёнок, Лер. Как ты можешь так просто решать, жить ему, или нет? – во мне пробуждается злоба. На Лерку. И на судьбу! Если бы я «залетела», то аборт – был бы последним, что я могла сделать. Рожать, только рожать! Несмотря ни на что.

Облизнув губу, Лерка роняет:

- Прости, Лен! Для тебя эта тема – больная. Я не хотела её поднимать. Потому ничего не сказала. Я увидела тест, и сразу всё для себя поняла. Я не стану рожать! И не отговаривай, - поднимает ладонь, увидев, что я собираюсь ответить.

Слова застревают в горле. Я не знаю, какие найти. Как объяснить ей, что этот поступок будет худшим из зол? И она до конца своих дней не простит! И, глядя Серёге в глаза, будет думать об этом. И знать, что убила их общее чадо. Что не дала ему шанса на жизнь…

В дверях появляется Сенька. И, хотя теста на столе уже нет, но она понимает. По лицам, по взглядам. Понимает, что лучше молчать.

- Привет, тёть Лер! – произносит.

А Лерка, найдя в себе силы ответить, бросает:

- Приветик, спортсменка! Как дела?

- Хорошо! – Сеня, взглянув на пустые бокалы, решает спросить, - Тёть Лер, а вот ты же ветеринарка? Скажи, если собака с кошкой переспят, кто получится?

Сестра, посмотрев на неё, пожимает плечами:

- Не знаю. Наверное, не получится никто. Ведь они же из разных социальных слоёв.

Мы вместе смеёмся. Из разных слоёв! Вот если бы так было в жизни. И люди из разных социальных слоёв не могли бы зачать. Наверное, было бы проще? Гораздо! Тогда, вероятно, у Яны и Влада не родился бы мальчик, по имени Макс.