Глава 21

Надо было укусить Вита за язык, стукнуть коленом между ног или хотя бы ущипнуть побольнее. Но я ничего из этого не сделала! Лежала, постанывала и наслаждалась поцелуем, пока он сам его не разорвал.

— Видишь? — спросил он и тут же сам ответил: — Судя по всему, да, видишь. Так вот, Тань, я больше не притронусь к тебе, обещаю. До тех пор, пока ты несвободна.

Меня захлестнуло волной возмущения. Хоть мысль я его уловила — и была она совершенно правильной, — взбесила постановка вопроса. Как будто я малое дитя, которому дали лизнуть мороженое, а потом отобрали, но обещали разрешить съесть его полностью, если я изменю всем своим принципам. Но не по своей воле — я верю в то, что человек может сменить жизненный ориентир, — а по чужой прихоти. За мороженку.

И тут, как дополнительный раздражитель, зазвонил мой телефон.

— Слезь с меня, — процедила я сквозь зубы.

Вит послушно откатился, и я вскочила с кровати. Схватила оставленную на тумбочке сумку и вытащила трубку.

— Слушаю, — ответила, выбегая из комнаты.

Звонил Андрей.

— Ты где? Дождь закончился. Тебя, может, забрать? — Голос его звучал заискивающе, и никаких упрекающих ноток в нём не проскальзывало.

И от этого стало по-настоящему тошно. Моему мужу все равно где я и что делаю. Я вдруг отчётливо поняла, что он спокойно закроет глаза на мою измену. Лишь бы видимость семьи сохранить для каких-то своих целей. Да он даже будет ей рад! Ведь тогда и ему станет можно гулять в открытую.

Наверное, есть люди, для которых такой брак показался бы идеальным, но это не я. Ещё вчера мне закрадывались в голову мысли отплатить Андрею его же монетой, а уже сегодня, встав вплотную к последней черте, я осознала, что не смогу.

— Я такси вызову. Скоро приеду, — выпалила скороговоркой, чтобы скрыть слезы в голосе.

— А ты где, Тань? — осторожно поинтересовался Андрей.

— Там же, где и вчера. Приеду и поговорим.

Я скинула звонок и открыла приложение такси. Черт с ней с сережкой. Буду считать, что это моя плата Виту за то, что раскрыл глаза.

А он тут как тут.

— Тань, — тихо позвал хозяин дома.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня виновато.

— Что? — спросила так же тихо.

— Я тебя отвезу.

— Не надо. Я вызову такси.

— Нет, отвезу, — упёрся Вит, — такси сюда не пропустят, а до ворот идти далеко.

— Я дойду.

— Ты обиделась, да? — задал он мне сложный вопрос.

Нет, я не обиделась. Я просто в настоящий момент проживала все стадии горя и находилась на той, которая называется «гнев». Мне было совершенно не за что обижаться на Вита. Он совсем не виноват, что я так реагирую на него.

— Ладно, отвези, пожалуй, — согласилась, убирая телефон в сумку.

Вит не стал в очередной раз переодеваться, а повёл меня в гараж как есть: в низко сидящих спортивных штанах, футболке и шлепанцах.

Ну и пусть. На улице лето, да и выходить из машины он не будет.

На этот раз он посадил меня в огромный чёрный внедорожник — настоящий вездеход. Да, такой даже лужу под нашим мостом проедет.

На улице уже темнело, и дачники добрались до своих квартир. И мы до нашего с Андреем дома доехали быстро и молча.

Вит больше не шутил и не учил меня правильно жить. Наверное, понял, что мне нужно переварить тот урок, который я уже получила, прежде чем двигаться дальше.

— Первый подъезд, — сказала, как только мы повернули во двор.

Два подъезда добегу. Не стоит дёргать соседей за усы и выходить из чужой машины, мало похожей на такси, у своего четвёртого.

Вит остановил и вдруг взял меня за руку.

— Подозреваю, ты не хочешь, чтобы я помог тебе выйти? — проявил чудеса проницательности, заглядывая мне в глаза.

— Всё верно, — кивнула.

— Прости, Тань, я не хотел тебя обидеть.

Я тяжело вздохнула и пожала его руку.

— Я не обиделась, Вит, правда, — заверила, берясь за ручку дверцы.

Открыла её и спрыгнула с высокой ступеньки. Помедлила несколько секунд, прежде чем её закрыть и уйти. Смотрела на Вита и впитывала его образ. На всякий...

— Отлично! — вдруг, улыбнувшись, заявил Вит. — Тогда увидимся завтра.

Я от души хлопнула дверцей и помчалась по лужам к своему подъезду, даже не задумываясь, что Вит узнает, где я живу. А он стоял, освещая мне дорогу фарами, и не уезжал, пока я не скрылась из виду.

Поднимаясь в лифте на свой этаж, я улыбалась, как дура, хотя прекрасно знала, что мне сейчас предстоит тяжёлый разговор с мужем.