Глава 23

Телефон в рюкзаке я не нашла, а с учетом, что искала его только из любопытства, то не особо и расстроилась.

— Интересно, а какой прожарки стейки любят волки? — бубнила я себе под нос, решив, что горячее блюдо тоже можно быстро сделать из охлажденной грудки индейки.

Пока я готовила, старательно нарезая овощи в салат по-грузински, и жарила перечный стейк на сковороде-гриль, поняла, что я очень волнуюсь, понравится Борзому или нет. А это сильно подозрительно, точнее, практически очевидна причина такого желания угодить.

Санечка, где твои мозги? Не увлекайся, качественный секс — не главный показатель для выбора мужчины. Тем более, для которого иные отношения и вовсе не интересны. Тут у него просто выбора нет, а завтра… завтра мы разбежимся каждый в свою жизнь, и учитывая, что в дом Кирилла я теперь ни ногой, то вряд ли часто будем пересекаться.

Сашка вернулся достаточно быстро, заглянув через мое плечо, наблюдал, как я старательно сервирую на тарелке стейк и овощи. На ресторанный манер выкладываю рис горочкой, перевернув его из пиалки, на что волчара довольно замурчал мне в ухо:

— Мне нравится, очень аппетитно, и петрушку сверху!

— Куда тебе еще петрушку?

— У нас вся ночь впереди, пригодится! — продолжал отираться около меня наглец.

— Что это был за мужик? — пытаясь не реагировать на его руки, обнимающие меня за талию, и волчий нос, зарывающийся мне в волосы, спросила я.

— Хозяин дома. Датчики сработали. Оказывается, не все муляжи. На задымление и утечку газа — рабочие. Котел старый, не стал экономить на этом.

Забрав наполненные тарелки, Сашка поставил их на стойку, пока я переводила дух от накрывающих ощущений, которые меня пугали. «Только не он, Санечка. Ну пожалуйста! Это же будет смерти подобно!»

— А где он сейчас? Почему он нас не выгнал? — снова вернула себе нейтральный тон.

— За что? Дом арендован нами до… понедельника. Я завтра уеду, а ты можешь отдыхать еще сутки, если хочешь.

Борзый замолчал, вроде как увлекаясь едой. Белоснежные зубы вгрызались в мясо, временно «мой» хищник быстро расправлялся с ужином, пока я, потеряв аппетит, ковырялась вилкой в салате.

— Сидр на аперитив ждешь? — язвил Сашка, заметив, что я не ем почти.

— Дашь мне телефон? — не стала я отвечать на колкость.

— Если ты кому-то позвонишь ночью с сообщением, что ты в порядке и не нужно волноваться, то люди точно начнут беспокоиться.

— Марк телефон оставил? — предположила я, откуда он взялся, молча согласившись с его доводами.

— Да. Наверное, твой поцелуй его раздобрил. — хмыкнул Сашка.

— Я… я с ним целовалась? — сгорая со стыда, спросила у Борзого.

Мне было стыдно, что я этого не помню, но горечь от того, что Сашке по барабану на это, была еще хуже. Сидит и просто загадочно улыбается, не отвечая мне. Кажется, пора бежать со всех ног отсюда, пока не поздно. Я как мотылек лечу на его огонь, где точно сгорю без следа.

— Почему он нас не забрал? Там опасно, да? А как же Лера?

— С ней все в порядке. Иначе бы нам уже позвонили. Давай до завтра эту тему оставим. — типа спросил Борзый, а на деле — просто приказал без права оспорить.

— Хорошо, — совсем поникла я, то ли от непривычно-тихого выходного, то ли от того, что завтра точно наступит.

Пока Сашка пил кофе, я пыталась угомонить в себе желание повеситься ему на шею и пристать с вопросом о статусе наших отношений теперь. Совсем отупела из-за него. Даже то, что он бандит, больше меня не пугало, а о своей дурацкой мести я и подавно забыла в череде всех этих событий. Домстилась до голой жопы уже.

— Тебя насильно кормить? — вдруг рыкнул на меня волчара.

— Да пошел ты! — нашла я крайнего в своих печалях и, швырнув вилку, выскочила из-за стола и решила постоять на улице, просто подышать свежим воздухом.

Опять полная луна висит, жаль, что нельзя нажать «стоп», чтобы утро не наступило. Неизбежный исход завтрашнего дня нужно просто принять и идти дальше. Со временем и это пройдет. Может, даже раньше, чем через три года.

Успокоившись, я вернулась обратно в дом и в прихожей наткнулась на дверь в кладовку. Только заглянув в нее, сразу увидела банку малинового варенья. А вот и борзо-блокатор.

Входя обратно на кухню, застыла в изумлении. Сашка вымыл всю посуду, которую я использовала при готовке, и наши тарелки и приборы. Стоял, напевая «Дожди-пистолеты», и, перетирая, расставлял все по местам.

— Откроешь? — протянула я ему пыльную банку.

Борзый взял варенье из моих рук и спокойно поставил его на самую верхнюю полку шкафа. Мне туда только со стулом лезть или прыгать.

— Кто не ужинал, сладкого не получит, — пояснил мне свои действия Сашка.

— Вот что ты ко мне привязался? Мы завтра вернемся в Москву и пойдем разными дорогами, а ты командуешь, будто право имеешь! И без того все кувырком, не по плану! Я так не привыкла жить! Спасибо за первый урок, дальше я сама справлюсь!

Его вздох еще больше меня убедил, что пора завязывать с этим приключением. Непривычно ему так долго с одной женщиной тусить, терпит меня, скорее всего, из необходимости.

— Как хочешь, — равнодушно ответил Борзый, — только ешь, чтобы я видел!

Схватив меня, усадил на столешницу кухонного гарнитура. Тщательно отмыв банку, открыл и сунул мне в руки ее и ложку.

— Ты свой десерт получила. Потом мой десерт.

— Нет. Я и с первого раза все запомнила. Гладить языком, ритм не менять, глубже… да да-а, да-а-а, сладкая! И кстати, у меня нет таблеток, но тебя это не парит, конечно. Это же только мои трудности, правда?

— Все по плану, да? — отчего-то понял мои слова по-своему Сашка.

— Абсолютно. Я так живу!

Борзый метнулся к холодильнику, сдирая с него блокнотик для записи, и, нашарив на нем же ручку, сунул мне под нос, забирая банку.

— Пиши. Сейчас… почти два ночи, идем повторять и закреплять пройденный материал. Утром экзамен! Так и быть, время не ограничено.

Нависнув надо мной, Борзый сверлил меня взглядом. Он думает, я правда это запишу? В планы?

— Малину отдай! — прошипела я, теряя терпение и самообладание от его наглости.

— Хрен тебе… ты и так сладкая, — возразил Сашка, задирая мне подол халата и обжигая легкими поцелуями лицо.

— А завтра… — уже неуверенно шептала я, снова теряясь от его близости.

— Нет. Сейчас. Хочу тебя, Малинка вредная. Пиздец как хочу, — хрипло бормотал Борзый, развязывая пояс моего халата.

Мысленно махнув рукой на голос разума, я вцепилась в его затылок с коротким ежиком волос. Похоже, я уже втрескалась в этого парня. Какая разница, эта ночь уже ничего не изменит.

Сводит меня с ума своими губами, только от их напористых ласк по телу уже бегут мурашки с факелами в лапках и меня бросает в жар. От скользящего языка, зализывающего укусы, перехватывает дыхание. Нахально раздвинув мои губы, Сашка тихо простонал, врываясь и встречаясь с моим языком, так жадно ловил ответный поцелуй, будто очень этого хотел и ждал момента.

Снова его запах проникает в легкие, отравляет меня, растекаясь сладким ядом под кожей. Так, что выкорчевать и вырвать его будет очень сложно. Полыхающий жар его тела обволакивает меня, растворяя в своих феромонах. Но как же крышесносны его поцелуи и его руки, его близость и его страсть. Хочу. Пусть даже потом умру с тоски без его глаз и улыбки, все равно хочу.

Откинув полы моего халата, Борзый опустил ладони на живот и поглаживал его, заставляя меня трепетать и плавиться от его прикосновений. Переместившись поцелуями на шею, Сашка прошептал мне в ухо:

— Возьми его в ладошку.

И отстранился немного, позволив мне посмотреть на натянутую ткань халата, и развязать пояс. Дрожащими руками сделать это быстро не получилось, но Сашка не спешил мне помочь, наблюдая из-под полуопущенных ресниц, как я, справившись, потянулась к его шести кубикам, поглаживая разгоряченную кожу, медленно спускаясь, повторяя пальцами дорожку волос.

Его красавец с розовато-красной головкой покачивался в ожидании, и по нему, конечно, понятно, что Борзый не врет. «Пиздец как» — самое подходящее описание. Налился, аж пульсирует. Опустив руку до основания, обхватила его, не крепко, но и не слабо.

— Мс-шм-шм-м, Стервочка! — со стоном прошипел Борзый, сжав зубы.

Опустив голову к моей груди, он ухватил зубами свою «малинку», вытягивая ее и поднимая на меня глаза. Короткая небольшая боль резко обратилась в расплывающиеся импульсы наслаждения от касаний его обжигающе-горячего языка, очерчивающего контур.

Кажется, мой мозг воспринимал этот раз как последний, обостряя все нервные окончания до предела, улавливал все до последней детали. Хочу, чтобы опять наполнил меня собой, хочу чувствовать, как двигается внутри, утоляя эту ищущую выхода, скопившуюся энергию, выворачивающую меня изнутри.

Раздвигая мои бедра, Сашка только скользнул по центру, касаясь набухшей горошины, и я не сдержала полувскрика-полустона, выгибаясь дугой, вздрогнув.

— К черту все, хочу в тебя,— не стал растягивать эту прелюдию и Борзый, убирая мою руку.

Поднимая мои ноги и ставя их пятками на столешницу, Борзый сверкнул глазами, радуясь моей растяжке, а я смутилась, представляя, что выгляжу лягушкой.

— Аху… ты везде красавица, — рвано выдохнул Борзый.

— Я тебе фотку скину, — не выдержала я, — хочу тебя…

Молнии в личном грозовом небе глаз Борзого метались, сталкиваясь и разрываясь, частое дыхание и дрожь, бегущая по телу, выдавали его запредельное возбуждение.

Опустив руку, он обхватил свой член, проводя им по складочкам, дразнил меня еще больше, но на секунду мне показалось, что он оттягивает момент, когда все закончится.

Двинув бедрами, он входил медленно, в этот раз давая мне привыкнуть к его размерам. Скользя во мне, постепенно заполняя, растягивая под себя.

— Еще… пожалуйста… еще, — просила я прекратить эту пытку, заставив его двигаться быстрее.

Каждый толчок я жадно ловила, каждый поцелуй уносил меня все дальше, и его хриплый шепот заставлял порхать внутри:

— Мне тебя мало… даже сейчас мало… — признался Борзый, снова щекоча мое ухо дыханием.

Хриплые стоны переросли в рычание, нежные поцелуи — снова в покусывания. Мы уже оба были на грани. Горячий член вонзался все быстрее и глубже, крики и стоны все громче и чаще.

— Моя, — прохрипел мне в ухо Сашка и нырнул языком в ухо, задев там что-то чувствительное.

Я чувствовала, как его головка снова увеличивается во мне, но сама не позволила ему выйти, обхватив ногами.

Взглянув на меня безумным взглядом, Борзый не стал останавливаться, хватая меня за голову и впиваясь в губы.

Казалось, я умерла. Разлетелась на мелкие кусочки. Как в гелиевом светильнике, медленно осыпалась над миром крупицами малинового цвета. Не хочу обратно. Хочу остаться в этом блаженстве… и в этих руках.

Мне не хотелось открывать глаза, даже когда я поняла, что Сашка несет меня снова в душ. Всю воду извели уже в доме. Я уткнулась в его плечо и отказалась отлепиться от него, несмотря на то, что на нас лилась вода. Поместились и вдвоем.