Глава 27

С того дня прошла почти неделя, и если в тот вечер я ждала Сашку, несмотря ни на что, придумывая самые нелепые оправдания для него, то сейчас уже старалась думать о волке как можно меньше. И как можно больше загружала себя работой.

Но ничего не помогало избавиться от воспоминаний. Ни в кабинете, ни дома. Едва я приходила домой, меня накрывала глупая тоска по блохастому. Я избегала встреч со всеми близкими, отмазывалась, что много работы. Просто не готова была никому рассказать, даже Анне, что со мной происходит, и оставалась наедине со своей душевной болью. Если когда-нибудь придумают препарат от нее, я сделаю им рекламу бесплатно. А на упаковку предложу его фото.

Да кто он такой, черт возьми, что так нагло забрал мое спокойствие? Я же с самого начала видела, что он за фрукт. Так с какой стати повелась на него как наивняшка?

Сегодня уже пятница, а на меня по-прежнему из зеркала ванной смотрят потухшие глаза. Сдвинув ворот халата, я приглядывалась к шее и плечам, но все метки волка исчезли. Наконец-то можно ходить на работе без шейных платков, но меня даже этот факт умудрился расстроить.

Надо переходить к радикальным мерам Борзо-вымещения из головы и пойти с Юляшкой в клуб. Оторваться там так, чтобы завтра ни о чем, кроме головной боли, не думать.

Всю неделю я опять шарахаюсь от кофейни на колесах, но то и дело натыкаюсь на стаканчики из нее в руках коллег. Пошел бизнес у Димыча-2, каждый первый с утра приходит с напитком. Только я опять пью из офисной капсульной кофе-машины.

— Санечка, французы в понедельник приедут, помнишь? — Лиза заглянула ко мне, отвлекая от созерцания стола, где сидел Борзый.

— Помню. Покажем тех, что есть, может, выберут кого.

Вечером Юлька заехала за мной и присвистнула, увидев, как я вырядилась. Ну да, психанула. Давненько я не позволяла себе таких нарядов. Мало того, что длина платья выше колена, еще и спина полностью открыта.

— Без лифака, в чулках… хм… а ты помнишь, что осень наступила? Труселя-то хоть нацепила? — задирая мне платье сзади, заглянула Юлька на кружевные трусики.

— Помню. Мы поедем на такси туда и обратно, ты меня тоже привези и спать уложи!

— Я бы мне не особо доверяла такое задание, — вздохнула Юлька, жалобно глядя на меня.

Юля — одна из первых моделей, принесших мне хорошие заказы, изначально это была взаимная благодарность и визиты вежливости, которые потом переросли в дружбу. Но из-за ее съемок и моей нагрузки видеться мы стали все реже и реже. Хотя я подозреваю, что к Анне она перестала приезжать не только поэтому.

— Значит, Костю попрошу, — пригрозила я, зная, что они не выносят друг друга на одной территории.

— Шантажистка! Это не по-дружески! Попросишь, в крайнем случае! — возмущалась Юлька, отталкивая меня от зеркала.

Мы измучили таксиста, требуя везти нас из одного клуба в другой. То мне не нравилось, что около входа слишком много малолеток и в нашем возрасте делать нечего в заведении, формат которого рассчитан на тинейджеров. То мне казалось, что в клубе слишком тихо, значит, нам будет скучно. Но едва мы подъехали к клубу «Айкон», я определилась с местом.

— Санька, ты в курсе, какие тут цены?

— У меня подруга топ-модель, — отмахнулась я.

— Везет. А у меня нахалка, — вздохнула Юля, вытряхивая свою идеальную задницу из машины.

В этом клубе нельзя отдыхать, не забронировав столик с депозитом, но я благополучно скинула все эти вопросы на Юльку, разглядывая это нашумевшее пафосное место.

— Фух! Ты не представляешь, чего мне это стоило! — пожаловалась Юля, потащив меня за выделенный нам столик на самом верхнем ярусе.

— Она требовала взятку? И что ты ей пообещала?

— Бесплатную фотосессию у тебя в студии, и фотограф сам Вячеслав Зарецкий!

— Сучка! — возмутилась я. — Куда я ее впихну, там расписано все по минутам! И Славик не мой фотограф!

— Договоришься, он на твои мини-прелести давно слюни пускает!

Вот ведь коза! Я Славика игнорю старательно уже неделю, а теперь самой к нему бежать с просьбой!

Мои мысленные ругательства были прерваны, едва я заметила Борзого за столиком на один ярус ниже нашего. Ничего себе он вырядился в такой крутой клуб. Просто черные джинсы и черная футболка-поло, как его пустили? М-да. Что тут скажешь, одним словом — Борзый.

— Ты чего? — заметив мой ступор, приподняла свои бровки Юля.

— Закажи что-нибудь, Юль, — кивнула я на подошедшего официанта, уже набирая Косте сообщение.

Мой внутренний голос вангует, что сегодня нас обеих надо будет забирать. Юльку, потому что она пьянеет с первого глотка из второго бокала, а у меня остановиться теперь шансов нет и вовсе.

— А он мне говорит, пока ты снимаешься в неглиже… — Юлька что-то рассказывала, и я как верная подруга обязана была ее выслушать, но не смогла.

Внутри творилось стихийное бедствие. Всю душу мне вывернул, гад! Сердце успокоить не могу, заходится от одной мысли, что он рядом.

— Юляш, дай-ка мне свою заколку! — стянула я с ее волос переливающийся аксессуар, делая себе хвост как можно выше, чтобы открыть спину максимально. —  Я танцевать, а ты Костю подожди и присоединяйся!

— Кого? Вот ты стерва, Санька! — сверкнула пьяным блеском в глазах Юлька и жалобно простонала: — Я же опять у него проснусь!

Пока Юлька впала в ступор, я улизнула на танцпол. Да! Я знаю, что это глупо, знаю, что веду себя как обиженная девочка-подросток, но ничего не могу с собой поделать. Хочу, чтобы он увидел меня, танцующую с каким-нибудь кавалером, чтобы хоть немного зацепить его самолюбие. Пусть видит, что я не страдаю и не плачу в подушку из-за него, а весело провожу время с другими. Это очень глупое поведение, но это желание сильнее меня.

Пробившись через отплясывающих прямо под место, где сидит Борзый, я танцевала, не пропуская ни одного трека и многообещающе улыбаясь прибившемуся ко мне парню. Этакий танцор-диско, очешуительно двигается, явно занимается танцами такого плана профессионально.

Мельком глянула на место, где сидел Борзый, и мое настроение окончательно скатилось до отметки «пью все, что горит». Его компания продолжала веселиться, вот только сам он ушел, и я даже не знаю, как давно я виляю задом впустую.

Решив вернуться к Юльке и спасти ее от Костика, потолкалась обратно, но зацепилась взглядом за знакомую спину с трещащей по швам футболкой на бицепсах. Борзый сидел за барной стойкой рядом с двумя девушками, облизывающих его взглядами. Градус моей ненависти, обиды и алкоголя в крови сравнялись по показателям, и я чуть ли не с разбегу поставила ногу на перекладину его стула и повисла у него на плече.

— Привет, девчонки! — заорала я в ухо Сашке, обращаясь к опешившим девушкам, пока Борзый, матерясь, отряхивал руки от пролившегося из его стакана алкоголя.

— Отличный выбор! — ткнув Сашке в макушку, похвалила я девушек. — Секс-инструктор что надо! Приличный размер тренажера и ненавязчивый сервис! Рекомендую! Одноразовый волчок, простреленный бочок! Попользовалась сама — передай другой!

Мое выступление никто не оценил. Девушки таращили глаза, пытаясь понять, что я несу. А Борзый злился, сжимая челюсти. Осознав, что я не просто дура, а дура редкостная, я спрыгнула на пол и понеслась в туалет.

Охладив руки под водой, прикладывала их то к щекам, то ко лбу. Фу, самой от себя противно. Ни достоинства, ни гордости у тебя, Александра. Пока я примеряла беспечную улыбку, которая прилипать ко мне не желала, кажется, уже очередь образовалась за мной. В дверь все настойчивее стучали, пришлось поторопиться.

Открыв дверь, я успела сделать только шаг, прежде чем меня занес обратно злой волчара. Запихнув меня обратно, он хлопнул дверью и повернул замок.

— Рекламный слоган не понравился? — предположила я причину ярости серых глаз, но, как ни странно, страха не испытывала, с вызовом глядя в них.

Подтолкнув меня к стене, Борзый остановил мою отчаянную и несомненно провальную попытку сделать вид, что я просто развлекалась так.

— Немедленно покинь клуб! — потребовал от меня Сашка, нависнув надо мной коршуном.

— Чего? Да пошел ты! — рявкнула я, обалдев от такой наглости, заколотив кулаками по его груди в попытке сдвинуть этот Эверест с места.

— Ш-ш-ш. — Прижимая пальцы к моим губам, он хотел заставить меня замолчать.

Дурацкая идея возникла в голове, и мне захотелось показать, что я практикую его уроки, но уже не с ним.

Я втянула его пальцы в рот и, лаская их языком, неожиданно сама поплыла от вспыхнувших в его глазах шаровых молний.

Чуть не забыв, зачем я его дразнить вздумала. Опомнившись, прикусила его пальцы, пыталась вернуться обратно в состояние злости, но Сашка переместил мне руку на шею, не давая отвернуться.

— Что ты творишь со мной, ведьма? — хрипло выдохнул Борзый, второй рукой снимая с себя какие-то штучки типа мини-наушника и микрофона.

Швырнув их на раковину, туда же отправил заколку с моих волос, распуская мои локоны по плечам.

Мои отчаянные попытки сопротивляться ему рассыпались в прах от темнеющего взгляда серых глаз. Затягивал снова меня в свою бездну, из которой я не могу вырваться, не могу спастись.

— Ненавижу тебя! — поспешила я сообщить ему то, что неделю шептала в подушку, захлебываясь в слезах.

— И я скучал, Ма-ли-и-нка-а, — прошептал Борзый, пропуская сквозь пальцы мои волосы и опуская горячие ладони мне на обнаженную спину, прижал к себе, нежно поглаживая пальцами кожу.

— Не трогай меня, блохастый! Пусти! — понимая, что меньше всего этого хочу, упрямо требовала я, вырываясь из последних сил.

Упираясь в его плечи, царапая их и жадно стискивая бугрящиеся мышцы.

— Не могу! — прорычал волчара, впечатывая меня в стену своим телом и закрывая мне рот поцелуем.

Между нами снова наэлектризованное поле. От жара его жёсткого торса все тело прошибает короткими импульсами, раскручивая огненные жгуты, собирающиеся в узел там, где его член упирается в меня, твердым аргументом доказывая, что не может отпустить сейчас.

От ласк его горячего языка в голове происходит короткое замыкание, меня трясет, внутри все выворачивает от острого желания так, что ноги подкашиваются.

Прикусываю его язык, просто из последних остатков обиды и злости.

— Стерва! — хрипит Борзый, рывком расстегивая лямку платья на шее.

Тонкая ткань скользит вниз, на радость волку обнажая отвердевшие соски на отяжелевшей груди.

— Сволочь! — возвращаю ему любезность, забираясь руками под его футболку, впивая ногти ему в спину, отчего волчара ещё сильнее прижимает меня к прохладной плитке на стене.

— Для кого такой наряд? М-м-м? — свирепел Сашка, обнаружив не только отсутствие бра, но и чулки.

— Не для тебя! — наплевав на последствия, отвечаю я.

Зверюга рычит, сверкая диким взглядом, по-хозяйски сжимая грудь, второй рукой задирает мне подол платья, сминая в ладони зад в тонком кружеве. Меня пробирает дрожью от нетерпеливых покусываний груди, а удары кончиком языка по его малинкам заставляют закусывать губы, сдерживая стоны. Как же остановиться, когда его руки уже везде, успевают и жадно сжимать грудь, и скользить по животу, нежно кружа по нему и спускаясь к бёдрам, пробираются к единственной кружевной преграде.

— И это не для меня? — отодвигая полоску трусиков, хрипло рычит Борзый, поглаживая пальцами влажный вход, заставляя меня вскрикнуть от вторжения сразу двумя пальцами в туго сжимающие их стенки. — Уверен, только для меня.

Накрыв снова губы, он приглушал мои стоны и поцелуи. Сметая все мои обиды, всю накопленную злость, оставляя только дикий огонь в его серых глазах, его аромат, заменивший кислород в каждой клетке. Снова травит меня собой, а у меня нет сил сопротивляться его мощи, его наглым поцелуям.

Звук пряжки ремня и расстегивающейся ширинки все же родил в моем затуманенном мозгу мысль, что я докатилась до траха в туалете клуба, но и она улетучилась, едва горячая головка уперлась в мою промежность и крепкая ладонь, скользнув по бедру, подняла мою ногу.

— Стервочка, — напомнил мне Борзый, намеренно не давая мне ответить.

С первым толчком Сашка глухо простонал, кусая мочку уха. Но снова вернулся к губам, смешивая наши стоны с войной, кто кого покусает больше.

Без промедления Сашка вбивает себя в меня, все быстрее втискиваясь в сжимающих мышцах. Сжимая его в объятьях, я чувствую, как его лихорадит, как напряжены все мышцы и горячее дыхание обжигает не меньше, чем распирающей меня внутри горячий ствол.

Подняв вторую ногу, Борзый просто вколачивает меня в стену, проникая до основания с громкими звуками соприкасающихся тел, быстрее и резче двигая бедрами, шепчет что-то мне в губы, снова слизывая с них мои стоны.

Я вылетаю снова, чувствуя только его в пространстве, все остальное гаснет, исчезает, подарив мне короткий миг наслаждения, прежде чем я вернусь обратно и осознаю, что опять проиграла волку. Зажмуриваюсь в отчаянной попытке продлить этот неизбежный возврат в реальность, чувствуя, как Борзый выходит, уже отстрелявшийся, и осыпает легкими поцелуями мое лицо. Говнюк, теперь и это будет сниться.

В двери снова настойчиво стучат, и Сашка, выпуская меня из рук, заботливо подал салфетки, дождавшись, когда я поправлю платье, отвернулся тоже, натирая свой наказатель. Черт, Санька, что же ты творишь? Щёки горят от стыда, и мне даже Борзому не хочется смотреть в глаза.

— Убирайся, — глухо сказала я, открывая дверь, едва он застегнул ширинку.

— Твою мать, Сашка! — наорал на меня с другой стороны Костя. — Я весь клуб шесть раз оббежал! А ты… — в этом месте он замолчал, выкинув руку и выдергивая Борзого в коридор.

— Ты охренел? — рявкнул Костик, а я вжала голову в плечи, глядя, как они мутузят друг друга.

— Кость… Саш… пожалуйста, не надо! — пропадал мой писк в шквале мата собеседников.

— Что за терки, пацаны? — вмешался грузный дядька, появившись в коридоре.

И с этого момента мне показалось, что я словила глюки на фоне двух мохито. Борзый вдруг абсолютно пьяным голосом заплетающимся языком выдал:

— Че… мужик… ну хотел присунуть этой… телке твоей… ну че сразу в рожу за это?

И я, и Костя зависли в изумлении, я точно знаю, что еще минуту назад Сашка был трезвее меня.

— Э, парень, тебе на воздух надо. Пойдем провожу, — предложил мужик, и Сашка, продолжая кривляться, примирительно вскинул ладони и, повиснув на мужике, поплелся, путаясь в ногах с ним.

— Никогда не видел Борзого пьяным, — задумчиво сказал Костя и только собрался снова на меня ругаться, как явилась Юлька.

— О! Уже заколку мою потеряла! Ну ты коза! — наехала на меня подруга, делая вид, что Кости тут и вовсе не стоит.

Точно! Метнувшись обратно в туалет, я сгребла заколку и наушник с примочками Борзого.

— Костя, а это для чего? Это Борзый… забыл.

Костя нахмурился и, рявкнув нам следовать за ним, понесся в гардероб.