Глава 29

Костя на ходу сунул себе наушник в ухо и переговаривался с кем-то через него, сразу назвав свое имя и фамилию. Видимо, слушающий человек знает его.

— Берите такси и по домам! — рявкнул на нас Костя, шагая к своей машине

— Как я ее довезу? — заныла я, подставив Юляшке подножку.

Подруга возмущенно зыркнула на меня, но сдавать не стала, споткнувшись и повиснув на куртке Кости, заявила ему:

— Мы с тобой!

Скорее всего, у Кости просто не было времени спорить с нами, и оставлять нас ему тоже не хотелось, поэтому он чуть ли не как дрова в топку закинул нас в машину и рванул с места.

— Нет, не вижу… какой?.. Нах… куда?.. понял, — переговаривался Костя, мчась по ночному городу.

Костя то болтал по гаджетам Сашки, то звонил куда-то, отправляя искать синюю «Ауди». Все время матюкался и через слово говорил «понял».

Юлька таращила глаза, прижимаясь ко мне бочком, а когда Костя рычал ругательства, зачем-то гладила его по плечу.

— Костя, а что происходит? — решилась я спросить, пока он замолчал.

— То, что ты путаешься с кем не надо! — рыкнул на меня племянник.

— Ты сам сказал, что Сашка надежный! — язвительно напомнила я Косте, насмерть обидевшись.

— Надежный. Друг. Защитник. Но он не для серьезных отношений, Саша!

— Об этом я и без тебя догадалась, — пробурчала я.

— Очень сомневаюсь, — опять злился Костя, и я решила не лезть под горячую руку.

Юлька шепотом пыталась выспросить у меня подробности, но я и себе их не могу объяснить. А признаваться, чем мы занимались с Борзым в клубе, и вовсе не хочу, не маленькая, сама догадывается.

Судя по антуражу, мы остановились ровнехонько у черта на куличках. Вокруг только какие-то складские терминалы, ангары и гаражи. На всю площадь горели только два фонаря. Зловещее место пугало своей тишиной и безлюдностью, благо через пару минут это изменилось и к зоне ворот одного из ангаров подъехали автомобили, из которых высыпали люди в бронежилетах и прочих аксессуарах форменных нарядов.

— Сидите тихо, — приказал Костя и для надежности закрыл нас в машине.

Юлька восхищенно смотрела на удаляющуюся фигуру Кости, вцепившись в спинку его кресла, а когда начался шум и крики, едва не вырвала ручку с корнем, пытаясь выбраться. Я не дергалась, не понаслышке зная, что это бесполезно, просто прилипла лбом, носом и руками к стеклу, пытаясь разглядеть людей, которых выводят из этого гаража в наручниках.

— Что там происходит? Где он? — жалобно пищала Юлька.

— Я не знаю, как называется это. Захват, может? Если ты про Костю, то вон его башка маячит над всеми, а… Александра Вареньевича нет.

Костя вернулся минут через двадцать, хмурый и злой. С нами не разговаривал, но по его разговору через устройство Сашки было понятно, что Сашку он тут не нашел.

От того, что я не понимаю, что происходит, было только хуже. Я догадалась, что Борзый снова угодил в переделку, не прошло и недели, а он снова удирает от кого-то. Без меня. Кто ему на этот раз ему раны залижет?

От переизбытка эмоций я на секунду зажмурила глаза, пытаясь сдержать слезы, а распахнув, их увидела на обочине волка. Ну то есть Сашку, голосующего на другой стороне дороги.

— Костя! Вот он! — заорала я в ухо Косте, а потом орала уже вместе с Юлькой, когда Костя на ходу выжал ручной тормоз и, развернувшись через две сплошные, вылетел на другую сторону дороги, со свистом остановив машину около обалдевшего Сашки. Он даже руку не успел опустить, и его пальцы были в паре сантиметров от стекла машины.

— Костя, я хочу от тебя детей! — дрожащим голосом обрадовала лихача Юлька.

— Юля, не заводи меня еще больше! — возмутился Костя и сказал мне: — Сань, дверь свою ему открой.

Как Волчара понял, что дверь открыта именно для него, я не знаю. Но, запрыгнув и захлопнув дверь, сразу очаровательно оскалился:

— Привет, красотки! Катаетесь?

— Мусор с дороги убираем! — ответил за нас Костик.

— Подкол засчитан! — расхохотался Сашка, и Костя почему-то тоже заразился смехом.

Или я чего-то не понимаю, или парни перенервничали. Забрав у Кости свои прибамбасы, Борзый то хмурился, то негодующе фыркал, то косился на меня, щуря глаза в пушистых ресницах. Я-то тут причем?

Слушая кого-то болтливого, Сашка нащупал мою руку и сжал ее в своей лапе. Это простое прикосновение, совсем невинное, показалось мне гораздо значимее, чем то, что мы вытворяли на дачах и в клубе. Как будто он не руки соединил, а души. Сердце то замирало, то трепетно билось в груди от его коротких взглядов, скользящих по моему лицу и шее, где он опять отметился.

Его бровь была рассечена и на скуле гематома уже темнеет, но непонятно — это Костя ему врезал так или он еще с кем-то подрался. И он абсолютно трезв, только глаза опять горят в темноте, будто он кайф ловит от этого адреналина.

— На углу меня выкинь, — попросил Сашка Костю, глядя на меня.

Опустил взгляд на мои губы, и его собственные дрогнули, приоткрываясь, как будто он хотел поцеловать меня, но не стал, лишь одарив меня своей фирменной улыбкой, сжал в последний раз мою руку. Выскочив из машины, волк умчался в парк, на ходу подпрыгивая, и, перевернувшись на одной руке, сверкнул своими кубиками под задравшейся футболкой и исчез за высоким забором.

— Костя, мы едем к тебе! И никаких вам детей, пока ты мне все не расскажешь! — потребовала я, отпихивая щипающую меня Юльку.

Холостяцкая квартира Кости всегда готова к приему девушек в гостях, первым делом он полез в холодильник, спрашивая у нас:

— Вино?

— Не надо, Санька с него дурная, — отомстила мне подруга, дурачась, сложив губки в поцелуе, запрыгнула на диван.

— Вино тут ни при чем, — вздохнул Костя.

— Я знаю, что он бандит, Кость, — призналась я, подумав, что на это злится племяш.

— Кто? Борзый? Он не бандит, — перевернул мою реальность за секунду Костя.

— Как же… а у Клима он…

— Саня, я понять не могу, зачем тебе это? От парней, живущих нормальной жизнью, ты нос воротишь! Ты понимаешь, что он не серьезно?

— Откуда тебе это знать? — впивая ногти в ладони, чтобы не реветь, сопротивлялась я, не желая принимать эту горькую правду.

— Да потому, что он не может себе этого позволить, глупая! Он же не по краю ходит, а над пропастью балансирует ежедневно!

— Почему? Ты можешь доступно объяснить? Что ты как уж на сковородке юлишь? Мне твои громкие фразы ни о чем не говорят! — не выдержав, рявкнула я.

— Ладно, — сдался Костя, протягивая мне бокал, — в клинике он к нам не подошел, помнишь? И я решил узнать, что его связывает с Лерой. Всего рассказать не могу, просто пойми, у него работа такая, бороться с организованной преступностью путем внедрения и развала ее изнутри. Его задача не просто убрать лидеров, а максимально их обессилить. Лишить каналов доходов. Убирать главаря неэффективно, на месте срубленной головы тут же вырастает новая, понимаешь?

— Это если у меня отобрать крупные заказы, то моя компания просто перестанет существовать, разорится.

— Типа того, Александра Борисовна. Задолго до появления Кирилла Сумарокова Борзый методично лишал Клима одного источника за другим, ломал его связи. Именно поэтому Клим пошел на сделки Сумрака, просто цеплялся уже за любую возможность. Но всего этого, конечно, никто не видел, не связывал с Борзым. Все подвиги и достижения Сашки незаметны, он всегда как бы в стороне, в тени других. Для его же собственной безопасности все подавалось под иным соусом, тщательно разрабатывался каждый шаг, скрывая его причастность к провалам Клима.

— Но ведь с Климом покончено, значит…

— Да ничего это не значит! — опять психанул на мою тупость Костя. — Сегодняшний вечер тебе это наглядно продемонстрировал! Он так живет! Постоянно наживая себе врагов, периодически нарываясь на их пули и ножи!

Сдерживать слезы уже не было никаких сил. Костя лупил своими аргументами, против которых у меня не было ни единого равноценного. Только за эту неделю Борзый словил и пулю и вляпался еще в какую-то историю.

— И что же, по-твоему, такой как он не заслуживает любви? — стараясь разглядеть лицо Кости в расплывшемся изображении, тихо спросила я.

— Сань… заслуживает, конечно, может, даже больше многих, но он не имеет права на нее. Поэтому остановись, пока не поздно. Борзый не станет создавать с тобой семью, не заведет детей, не будет ходить с вами на прогулки. Тихая семейная жизнь невозможна в его случае. Да и вы с ним… слишком разные. У него пройдет увлечение и он помчит дальше, сунув спичку в зубы, а с тобой что будет?

Я понимала, что Костя не стал бы вмешиваться, если бы не был уверен в своих словах. Он в последнее время только и делает, что шутит на тему, кого наказать такой женой как я. Но все мое нутро было против его слов, душу разрывало от боли, от осознания, что я уже не хочу отказываться от моего волка.

— Спасибо за заботу, Костя. Но мне уже почти двадцать пять и я сама разберусь, с кем мне и чем заниматься, это не твое дело! Юль, забирай своего зануду, я домой.

Принять и осознать, кто таков Сашка Борзый, оказалось достаточно просто. Он и сам изредка намекал мне на род своей деятельности, но слишком завуалированно. Значит, ксива в рюкзаке настоящая, а письмо — это скорее всего липа для нашедших его тайник.

А вот принять слова Кости, что такие как Сашка не просто не живут семейной жизнью, а не живут долго в принципе… эти мысли раздирали меня в клочья. Потому что тоже очень похожи на правду. Он рискует своей жизнью каждый день. Костя сто тысяч раз прав, что Сашка не будет ни с кем строить отношений, для него это непозволительная роскошь и скорее всего он так привык, а может, его и вполне устраивает ни к чему не обязывающий секс, без разницы с кем.

Воскресенье и понедельник прошли у меня как в тумане. Я не могла не думать о нем. И чем больше вспоминала, тем больше убеждалась, что Борзый всегда думает о других прежде всего. Он единственный держал дистанцию со всеми, кажется, у него даже в компании Сумарокова нет друзей. Со всеми холоден и отстранен. Не пускает в свое сердце никого и меня не пустит. Одинокий волк. Везде. В своей скрытой войне и в своей личной жизни он один, и никто ему не нужен. Для всех свой лимит внимания и своя дистанция, ровно настолько, насколько ему это нужно.

Работая в таком состоянии, я допустила еще один промах, в каком-то мороке подписала контракт с французами, даже толком его не читая, опираясь только на мнение юриста и руководителя отдела маркетинга, что все в порядке.

За неделю я перепробовала все уловки узнать у Леры, где Сашка, но она отвечала, что все заняты поисками Ильи Слащева и редко приезжают в дом. Я была на месте, где вылетела с моста машина Ильи, как помочь профессиональным поисковикам и людям с возможностями гораздо больше моих, я не знала, но решила просто пройтись там по пути домой с работы.

Стоя на набережной, укрываясь от пронизывающего ветра, я смотрела на плавающие желтые листья в воде. Цикличность природы намекала мне, что все пройдет, и моя душевная мука тоже затихнет вместе с угасающими чувствами. Но судьба и случай были против. Прямо у кромки воды, на спуске, стоял Сашка. В черной куртке с капюшоном на голове, сунув руки в карманы джинсов, смотрел на проплывающий мимо теплоход.

Он не видел меня, стоя вполоборота, и я, искавшая с Борзым встречи всю неделю, развернулась и быстро пошла прочь, пытаясь заставить остановившееся сердце снова биться и стараясь заново научиться дышать. С ним все в порядке, жив и здоров, просто он не хочет сам со мной встречаться. Прошло увлечение.

Двухчасовой релакс в ванной с ароматическими свечами и пеной через край подарили немного расслабления. Я старалась думать о чем угодно, только не о Борзом. Планировала нагрузить себя работой так, чтобы кровь носом шла от переутомления, но неизменно возвращалась мыслями к нему.

Костя прав, это равносильно медленной смерти, любить и ждать его, каждый раз провожая и не зная, вернется ли он обратно. Высушив волосы и нацепив тканевую маску на лицо, побрела в комнату, накинув черный махровый халат.

Включив свет, я судорожно начала хватать воздух, задыхаясь от страха. На моей кровати лежал человек в одних трусах, и даже то, что через секунду я узнала эту задницу, не помогло мне начать дышать.

Пришлось бежать за вентолином, еще и в ванной перепугалась своему отражению в маске и капюшоне халата.

Вглядываясь в свое лицо в зеркале, я потратила целых секунд десять, принимая решение, что делать с приблудившимся блохастиком в моей постели. И поспешила обратно — проверить, вдруг он мне померещился.