Глава 47 Юлия

Звук на телефоне я отключила еще в больнице, так что, не держи я трубку сейчас в руках, обязательно пропустила бы звонок мамы. Она нечасто звонит, я — еще реже, но сейчас она как нельзя вовремя. Нужно прогнать неприятные мысли.

— Привет, мам!

— Юля, что случилось? Ты в порядке? Цела? Рома жив?

Слушаю непривычно взволнованный голос мамы, у нее вот-вот начнется истерика. И не надо быть провидицей, чтобы понять: она знает о драке и о том, что Рома в больнице.

— Мне звонили его родители! Сказали, засудят тебя и того парня, который избил их сына. Что это твой друг, что они из-за тебя подрались. И что Рома не сможет больше играть в футбол. Скажи, что это неправда! Юля, ты знаешь этих людей, знаешь, из какой семьи Роман. Юля?

— Все правда, мам. Но Рома пообещал не выдвигать никаких обвинений.

— Мы завтра же приедем и заберем тебя домой! Пусть сами разбираются!

— Я никуда не поеду, мам. Не волнуйся, пожалуйста. Я позвоню завтра. Хорошо?

Мама продолжает спорить, но мои мысли уже убежали вперед. Что делать дальше? Ведь я и правда хорошо знаю, из какой Рома семьи.

Аленки, как обычно, нет, идеальная соседка, вся комната снова моя. Я полчаса всего как вернулась из больницы, но уже трое ребят стучались в дверь, спрашивали, как дела и что случилось. В соцсети даже не хочу заходить — представляю, что там творится.

Безумный день… Не успеваю заварить себе чай, так телефон снова мигает. На этот раз тетя. Все ясно, мама позвонила.

— Юля, ты должна немедленно переехать к нам! Какой же это друг, если чуть не до смерти избивает твоего молодого человека?! В голове не укладывается…

У меня тоже в голове не укладывается, но я помалкиваю, лишь в конце вежливо, но твердо отказываюсь. Общество причитающих родственников точно мне сейчас не поможет.

Прикрываю глаза, пытаюсь расслабиться. Я совершенно не представляю, что будет завтра, когда приедут его родители. Они и раньше меня терпеть не могли, мстительные и злопамятные люди.

Смотрю на телефон. Хочу, очень хочу позвонить клоуну, вытрясти из него правду, накричать на него… Сегодня так и не поговорили нормально. Ни с ним, ни с Ромой. А это неправильно, нельзя затягивать.

Утыкаюсь в подушку и вспоминаю папины слова на их с мамой годовщине лет пять назад. Зал специально даже сняли, чтобы отпраздновать. Помню, пропустила тогда игру, чтобы быть там. «Мы поэтому столько лет вместе, что всегда разговариваем. Если есть обида или недопонимание, не молчим, сразу все выговариваем. Но больше к этому не возвращаемся». «Это точно! Ничего в себе не копим!» — хохотала мама. Я тогда не поняла, о чем они.

Сейчас понимаю.

Когда Аленка возвращается, делаю вид, что сплю, хотя сна ни в одном глазу. Так всю ночь почти и пролежала в темноте с открытыми глазами, полными слез.

— Юлия! — Ирина Леонидовна Баскакова собственной персоной. Мне кажется, ее резкие приторные духи забивают собой специфичный запах больницы. Я его точно сейчас не чувствую. — Я ожидала, честно говоря, застать тебя здесь. Мы уже час как приехали.

Она стоит у двери в палату Ромы, не давая мне пройти внутрь.

— Отлично, я уже здесь. Дайте пройти, пожалуйста.

— Романа уже перевели в платную отдельную палату. Его тут нет. А сейчас расскажи мне во всех подробностях, что произошло. Они ведь из-за тебя подрались? Ты, надеюсь, понимаешь, что мы просто так это не оставим!

Я молчу, с ними вообще надо помалкивать — с ней и ее мужем. Любое слово может быть использовано против тебя, даже если ты его не говорила.

Допроса удается избежать, поскольку рядом останавливается Ромин врач.

— Я смогу подготовить документы на выписку не раньше вторника, — обращается к Баскаковой, явно продолжая ранее начатый разговор. — Поймите, даже под его ответственность.

— Он спортсмен, понимаете? Любое промедление может поставить крест на его будущем! — Ирина Леонидовна оседлала любимого конька. Мне стало жаль врача, он не понимает, с кем имеет дело. — Если из-за вас, из-за того, что вы удерживаете здесь моего сына, он не сможет играть, мы вас засудим. Лично вас и вашу больницу! И это в лучшем случае.

Врач пожимает плечами и обращается уже ко мне:

— Юля, помните, что Роману нельзя разговаривать? Он с утра уже порывался поговорить с сестрой.

Кивает нам обеим и под возмущенный взгляд Баскаковой идет дальше по коридору. Пока это лучшее, что я видела сегодня.

— Юля, рассказывай, что произошло. С самого начала.

Надо отдать должное ей и ее мужу, который через пару минут подошел к нам, — они не перебивают, слушают внимательно, а я тщательно, очень тщательно подбираю слова.

— То есть ты сама не видела ничего? Надо будет узнать, есть ли запись с камер, и найти того, кто выложил запись в Сеть. Ты уже звонил Вите?

Баскакова, по обыкновению, командует мужем, а я вспоминаю, кто такой Витя. Вроде как дядя Ромки, который тоже, как и оба его деда, работает в прокуратуре.

— Не верю до сих пор, что этого подонка отпустили! Связалась с каким-то мерзавцем, а наш сын еле живым из-за нее остался! — Ирина Леонидовна любит говорить о людях, словно их нет рядом. — Миша, узнай адрес отделения, сейчас туда поедем!

— Янош не подонок, — очень спокойно произношу я. — Не оправдываю его ни капли, но ему тоже досталось от Ромы, просто он отказался от госпитализации.

— Ушам не верю! Так, может, ты его и надоумила избить моего сына?! — Она уже, не сдерживаясь, говорит на таких повышенных тонах, что на нас оборачиваются. — Значит, так, Юля, Янош этот сядет в тюрьму, я тебе гарантирую. И если выяснится, что ты причастна, отправишься за ним. И чтобы больше к моему сыну на километр не подходила! Убирайся отсюда, немедленно!

— Женщина! Это больница. Выйдите на улицу и там орите! — Рядом возникает дородная женщина в белом халате, за спиной охранник, дежурящий на этаже. — Фамилия пациента, к которому вы пришли?

Злорадство не самое полезное для меня чувство, поэтому дальнейшую разборку уже не смотрю, просто отхожу на ресепшен, выясняю, в какой палате Рома, а потом набираю Андрияшу. Хотела позвонить напрямую Яношу, уже собиралась нажать «вызов», но передумала. Не представляю, в каком он состоянии сейчас. Брат его точно сейчас более спокойный. Насколько это вообще возможно.

«Юль, ты где? Уже должна была доехать». Пропущенное сообщение от Баскакова, а утром, он, как всегда, прислал свое «Привет, любимая».

— Привет, Рома! — Он лежит на кровати, уставившись в потолок, но тут же поворачивает ко мне голову, едва слышит мой голос. — Твои родители здесь. Мы уже пообщались.

Он заводит глаза под потолок и грустно улыбается.

Два часа провожу с Ромкой, наплевав на требование его матушки, мы просто молчим, переписываемся сообщениями, хотя сидим рядом друг с другом.

Отвлекаюсь на телефон — Андрияш. И то, что он рассказывает, заставляет меня расслабиться. Даже Ромка заметил, когда я вернулась в палату.

«Что-то случилось?»

«Все нормально, просто хорошие новости, отдыхай».

Он больше не спрашивает, вертит в руках свой мобильный, а я про себя тихо радуюсь, что мне не придется просить Баскакова утихомирить своих родителей. Но ему я этого не говорю. Сейчас точно не место и не время говорить с ним о Яноше. Наверное, Ромка сам это понимает и сегодня ни слова не написал мне о Разумовском, будто и не было вчера этой ужасной драки. Только синяки на его лице и зафиксированная челюсть не дают забыть…

Остаток воскресенья пролетает быстро и нервно — к вечеру хочу разбить телефон о стену. Мама, потом тетя, потом Ирина Леонидовна, Арина, потом снова мама, снова Ирина Леонидовна, потом Корнеев… И нежные, безумно красивые эсэмэски от Ромы. Он такие никогда мне не писал.

И только один человек молчит. Как вышла от Ромы, написала клоуну «привет». Так этот «привет» до сих пор висит непрочитанным в вотсапе. Зло берет на Разумовского, думала даже позвонить, но решила забить. В конце концов, если я ему нужна, он сам позвонит.

«Давно с тобой не друзья уже». Его чуть хриплый, гипнотизирующий голос до сих пор в ушах стоит.

Но если ты решил, «недруг», обращаться со мной, как со своими девицами…

Телефон гудит входящим звонком. Неужели?

— Привет, Василиса, — стараюсь скрыть разочарование в голосе. Сестра точно ни при чем, что один идиот игнорирует меня целый день.

— Юль, я только узнала. Олег сказал. Почему ты мне не позвонила? Какой ужас! Ты как вообще?

Стрельцова взволнованно тараторит, а я устало прикрываю глаза. А ведь завтра еще в универ. Учебу никто не отменял. Интересно, Янош объявится?

— Нормально все, если вообще может быть нормально. — Забираюсь на кровать и прижимаю трубку еще ближе к уху. — Рома — молодец, держится, уже не жалуется. Его родители в городе, и это ад! Сегодня была только разминка. Они хотят, чтобы Янош сел в тюрьму. Я сама до конца не понимаю, что у парней произошло, но я узнаю. Если этот засранец придет завтра на пары, я его…

— Так он не придет, Юль, — обрывает удивленно Вася. — Ты разве не знаешь?

— То есть? Чего не знаю?

— Они час назад как улетели в Москву, а оттуда в Польшу вроде. Андрияш и Янош. Олег мне сказал об этом. Янош больше не вернется, Юль.