Глава 13. Самый красивый закат

POV Егор

Наши дни

Мы выходим из ресторана в 20:00. Селеста на прощанье еще долго о чем-то беседовала со своим знакомым Жаном, который тут работает. Они отошли в сторону и шептались минут 15. На самом деле по отношению ко мне это было даже неприлично, но я не стал ничего говорить Селесте.

В конце концов, кто я ей такой?

От этой мысли в сердце появляется неприятное чувство. Но это правда. Я ей никто. Незнакомец. Случайный прохожий. Мы проведём вместе эту ночь и расстанемся навсегда.

— Куда сейчас? — спрашиваю ее.

— Уже восемь часов, скоро закат.

— Угу.

Она становится напротив меня и смотрит мне ровно в глаза. Мгновение мнётся с ноги на ногу, будто не решаясь, говорить или нет.

— Хочешь встретить закат в красивом месте? — все-таки произносит.

— Конечно.

— Тогда поехали.

Она хватает меня за руку и тянет за собой. Это неожиданно, и на секунду ее прикосновение обжигает. Но я не убираю свою ладонь из ее. Мы идём по тротуару, держась за руки, и со стороны, наверное, можно подумать, что мы пара. И мне почему-то нравится эта мысль.

Селеста тянет нас в подземку.

— Подожди-подожди, — останавливаю ее. — Мы поедем на метро?

— Да. А что?

— А, может, возьмём такси?

— Зачем? — смотрит на меня с искренним недоумением.

Действительно, зачем? На самом деле за тем, что я вообще не помню, когда последний раз ездил на метро. Своя машина у меня с 18 лет. До этого в школу меня возил личный водитель.

И тут я понимаю, что я никогда не был в подземке…

Селеста продолжает смотреть на меня с немым вопросом.

— Ладно, давай на метро, — осторожно отвечаю, а сам мысленно перекрещиваюсь.

Господи, мне через месяц 30 лет, а я первый раз в жизни спускаюсь в метро…

Ну ты и мажор, Кузнецов… Вон перед тобой девушка, которая тоже явно из очень богатой семьи, раз училась в закрытой школе и имела личного повара, но тем не менее она спокойно ездит на общественном транспорте. И одевается в масс-маркете. И работает в школе учительницей. И вообще, она — филолог, читала много книжек.

А что ты? Маркетолог хренов. В банке, видите ли, работаешь. Начиная с 18 лет, меняешь машины каждый год. Сейчас вот ездишь на «Кайене». А художественную книгу последний раз держал в руках…

Никогда? Кажется, никогда.

Стыдно должно быть.

Занимаясь самобичеванием, я спускаюсь в парижское метро, все еще держа за руку Селесту. Меня удивляет подземка. Уж не знаю, какая она в Москве, никогда не был, но тут как-то не очень гигиенично. И снова толпы мигрантов.

Но в целом прикольно. Мы сначала едем по одной ветке, потом выходим из поезда и пересаживаемся на другую. Селеста тут, как рыба в воде. Знает все выходы, все переходы и уверенно ведёт меня за руку. Мы их так и не разомкнули.

Мне нравится держать ее ладонь. Она у нее очень тёплая и нежная.

Через полчаса скитаний по метро, мы выходим на улицу. Вокруг нас какой-то рынок, который уже явно закрывается, потому что продавцы убирают все с прилавков. Селеста уверенно ведёт меня вглубь улицы мимо рынка.

— Куда мы идём? — решаю наконец-то спросить ее.

— Встречать закат в красивом месте. Там, правда, много людей сейчас будет, но ничего страшного.

— Так а что это за место?

— Ты узнаешь его скоро. Оно очень популярное среди туристов. Если ты был в Париже, то наверняка посещал его.

— Я в свою первую поездку сюда из центра никуда не выбирался, так что вряд ли был тут.

— Ну если не был, то в любом случае слышал о нем.

И она упрямо не хочет называть мне место. Ну ладно.

Мы идём и идём куда-то по улице. Потом начинаем подниматься в гору. Потом еще по каким-то ступенькам. В итоге мы выходим на высокий холм с церковью. Отсюда открывается панорамный вид на Париж. Очень красиво.

— Добро пожаловать на Монмартр! — торжественно произносит Селеста и смотрит на меня с улыбкой.

— Я тут не был. И, кажется, даже не слышал об этом месте, — завороженно ей отвечаю и подхожу к бортику смотровой.

Париж будто на ладони. Мы на самой вершине, а вниз можно спуститься по длинным широким ступенькам. По бокам от них зеленые газоны, на которых сидят люди и любуются этим прекрасным видом.

— Это мое любимое место в Париже, — Селеста подходит ко мне и становится рядом. — Я часто приходила сюда, когда училась в Сорбонне. Садилась на ступеньки и думала о своей жизни.

— Здесь очень красиво, спасибо, что привела меня сюда, — я поворачиваю к ней голову.

Селеста смотрит на меня с тёплой улыбкой. И снова у нее эти ямочки на щеках, от которых я прихожу в восторг каждый раз, когда вижу. От этой девушки веет теплом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Как насчёт того, чтобы лечь на газон и подождать закат?

— Отличная идея.

Мы спускаемся вниз по ступенькам и ищем свободное место на траве. Тут людей намного меньше, чем на ступеньках. Селеста надевает поверх белой рубашки чёрную кожаную куртку и ложится, подложив под голову руку.

— Положи голову на мой портфель, — предлагаю ей.

— Не, не надо. Мне так нормально.

— Не нормально. — И не дожидаясь ее протеста, я сам приподнимаю ее и подкладываю ей под голову портфель.

— Я тебе тут ничего не раздавлю? — смеётся.

— Нет, все в порядке.

Я ложусь рядом с ней, подкладывая одну руку под голову, а второй беру ладонь Селесты. Она сжимает мою в ответ, и я чувствую, как ее губы расплываются в улыбке, хотя и не вижу сейчас ее лица, потому что смотрю на небо. Скоро уже закат.

— Егор, у тебя есть хобби?

— Да, автомобили и гитара.

— Ты играешь на гитаре? — удивляется.

— Да, и пою даже иногда.

— Прикольно. У меня никогда не было способностей к музыке. Ни слуха, ни голоса. Медведь на ухо наступил.

— А у тебя какое хобби?

— Сейчас уже никакого, — говорит разочарованно.

— Почему?

— Раньше я в свободное время читала книги и писала прозу. Но все интересные книги мною уже давно прочитаны. Так что нечего больше читать.

— А что с прозой?

— Я перестала писать несколько лет назад. Хотя для этого и поступала в Сорбонну на филологический. Я хотела стать писательницей.

Меня интригует ее ответ, и я поворачиваю к ней голову, оторвав взгляд от розового неба.

— Звучит очень необычно. Расскажи подробнее.

Селеста тяжело вздыхает.

— Я с самого детства что-то писала. То дневник вела, то просто какие-то сказки и рассказы сочиняла. Я любила покупать красивые тетрадки и что-нибудь в них записывать цветными ручками. Но лет в 15 я всерьёз начала писать прозу. Сначала рассказы, потом короткие романы. В итоге я написала несколько книг «в стол» в последние школьные годы и во время учебы в Сорбонне.

— Почему ты перестала?

— Рука больше не поворачивается писать. Не могу.

— Этому что-то предшествовало?

— Да, ряд событий в моей жизни.

Она плотно смыкает челюсть, и я понимаю, что ей неприятно это вспоминать. Мне до жути интересно узнать, что там у нее случилось, но я решаю не совать свой нос в чужое дело.

Селеста размыкает наше рукопожатие и достаёт из сумочки пачку сигарет. Я тоже тянусь в карман за своими. Мы одновременно прикуриваем и, выпуская колечки дыма, смотрим на закат.

Этот момент прекрасен. Идеален.

Наверное, это самый романтичный момент в моей жизни. С Кристиной у меня таких никогда не было.

Селеста тушит бычок о землю, а затем засовывает его в пачку, чтобы не мусорить тут. Я следую ее примеру. После этого она снова тянется своей ладонью к моей. Мы лежим так какое-то время, держась за руки, а потом я отрываюсь от прекрасного розово-фиолетового неба и поворачиваю голову к ней.

Она задумчиво смотрит на уходящее солнце. Ее губ едва касается грустная улыбка. Мне кажется, Селеста сейчас вспоминает что-то очень важное для нее. Интересно, что именно?

Она медленно поворачивает голову ко мне и смотрит ровно в глаза. Расстояние между нашими лицами минимальное. Сантиметров 20, не больше. Я не отодвигаюсь от нее и не отвожу взгляд, она тоже. Так и лежим очень близко друг к другу.

Селеста смотрит на мои губы. А я смотрю на ее. Сейчас они не сомкнуты в нитку, как при нашей встрече в баре, а пухлые и слегка приоткрыты. Она аккуратно подаётся вперед к моему лицу, но, когда между нами остается всего несколько сантиметров, вдруг замирает и отрывает взгляд от моих губ. Смотрит мне ровно в глаза.

Я не даю ей сомневаться, преодолеваю оставшиеся сантиметры и аккуратно целую ее в губы. Она отвечает мне. Наш поцелуй очень мягкий, почти невесомый, но при этом руки мы сжали еще сильнее. Она пахнет сигаретами и чем-то фруктовым. И мне нравится ее запах.

Мы целуемся недолго, меньше минуты. Прикосновения наших губ очень нежные. Селеста первая отстраняется от меня. Я сам этот поцелуй не прервал бы никогда. Она возвращает голову на мой портфель и поворачивает лицо к небу. Я следую ее примеру.

И пока солнце совсем не скрывается за горизонтом, мы так и лежим молча, все еще крепко держась за руки.