Глава 17. Веселись, как русский

POV Егор

Наши дни

Мы идём по набережной Сены, затем переходим через мост на другую сторону и сворачиваем на какую-то улицу.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю ее. После того нашего разговора о потере девственности мы не проронили больше ни слова.

— Да просто гуляем по улицам. Если честно, надоел один и тот же центр. Давай походим по улочкам.

— Давай.

Мы направляемся по оживленному проспекту. Бары и рестораны битком, несмотря на то, что завтра пятница. Я бросаю взгляд на свои часы: 23:50.

— А у вас тут в порядке вещей так тусоваться в будние дни, да? Как будто завтра никому на работу не надо.

— Да, мы, французы, любим отдыхать. И любим наслаждаться.

— И часто ты так отдыхаешь в клубах и барах?

— Я не часто.

— Почему же? Ты ведь француженка. — Мне не удаётся избежать издевки в своём голосе.

— Мне не с кем туда ходить. В Плезире у меня нет друзей, а в Париже я бываю очень редко. А у тебя много друзей?

— Не очень много, но есть. Правда, они уже все семейные, и мы из-за этого редко встречаемся.

Я достаю сигареты и закуриваю. Селеста следует моему примеру.

— У меня к тебе еще один вопрос, мой прекрасный незнакомец, — она медленно выпускает дым.

— С нетерпением его жду, моя прекрасная незнакомка.

— Я ведь правильно понимаю, что ты русский олигарх?

Я охренел от этого вопроса и подавился дымом.

— Нет! — восклицаю, откашлявшись. — С чего ты вообще взяла?

— Ну я же вижу, как ты одет. Ты очень богат, я правильно понимаю?

— Мало ли как я одет? — возмущение так и прет из меня. — И вообще, это у тебя личный повар!

— Не у меня, а у моих родителей. И да, мои родители очень богаты. Моего отца знают по всей Европе. И в детстве я одевалась только в брендовые вещи, поэтому твои фирменные шмотки сразу распознала. Но я сама не богата. И ты в 30 лет вряд ли живешь на деньги родителей. А раз так одеваешься, значит, сам зарабатываешь, — она поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит.

— Да, я зарабатываю. Я директор по маркетингу. Квартиру и машину сам себе купил. Но я не олигарх. И личного повара у меня нет.

— Какая у тебя машина?

Я мнусь и медлю. Впервые мне стыдно признаться, что у меня «Порше Кайен».

— «Мазда», — вру и не краснею.

Она недоверчиво хмурится.

— Что-то мне не верится, что человек, который так одевается, ездит на «Мазде». Я уверена, что шмотки в твоём гардеробе стоят дороже любой «Мазды».

Черт, она, как всегда, права.

— А почему ты одеваешься в масс-маркете, раз твои родители такие богатые? — решаю атаковать ее встречными вопросами.

— Потому что я больше не беру деньги у своих родителей, а сама я на зарплату учительницы не могу позволить себе туфли Chanel и сумочку Dior.

— С чего вдруг такая гордость?

— Я выбрала для себя такой путь. Я в любой момент могу позвонить отцу, и он переведёт мне любую сумму, какую я попрошу. Но я не хочу больше так жить. Я выбрала для себя другую жизнь.

— Жизнь школьной учительницы в маленьком городке?

Я говорю это и прикусываю язык. Мои слова могли прозвучать насмешливо и обидеть ее. Но Селеста либо не замечает моей интонации, либо она ее не оскорбляет, потому что девушка вполне спокойно отвечает:

— Да, я решила жить в маленьком Плезире и стать школьной учительницей, отказавшись от денег и богатств. Это был мой осознанный выбор, который я сделала для себя три года назад. В моем шкафу до сих пор висят дорогие брендовые шмотки, но я не надеваю их.

Я больше не задаю вопросы. Она сказала, что выбрала для себя такой путь три года назад. И до этого она мне говорила, что рассталась со своим парнем три года назад. Это как-то связано? Она после расставания с ним решила переехать в маленький пригород столицы и устроиться работать в школу? Похоже на то. Видимо, это было очень тяжелое расставание для Селесты, раз она решила так кардинально изменить свою жизнь.

Мы сворачиваем на другую улицу, не менее оживленную, чем была до этого. Тут еще больше баров и клубов, возле которых люди курят толпами. Мне вдруг становится интересно, какая у них тут ночная жизнь.

— Селеста, давай зайдём в какой-нибудь бар?

Она резко останавливается и недоуменно на меня смотрит.

— Зачем?

— Ну, выпьем, потанцуем. Не хочешь?

Она мгновение на меня смотрит, потом оглядывается по сторонам на заведения.

— Ну давай зайдём куда-нибудь. Я все равно хочу в туалет.

Мне еле удаётся подавить смех. Она так легко и просто говорит «Я хочу в туалет», что это даже удивляет. В Москве ни одна девушка на первой встрече с парнем так не скажет. Максимум «Мне надо в дамскую комнату». А тут так просто и по-человечески — «в туалет». Ее естественность меня удивляет все больше и больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы проходим по тротуару еще немного вперёд и заходим в какой-то бар. Оглушающая музыка тут же ударяет в уши, а танцующая толпа так и норовит пнуть локтем. Я беру Селесту за руку, чтобы не потерять в этой толкучке.

— Будешь что-нибудь пить? — кричу ей в ухо.

— Нет.

— Я возьму себе пива.

— Где ты будешь? Я отойду в туалет.

— У бара.

— Хорошо.

Селеста отпускает мою руку и уходит в толпу. Я стою возле широкой барной стойки, на которой танцуют посетительницы заведения. Среди них мало кто в платьях. В основном в шортах или джинсах. Еще одно отличие от Москвы. У нас в такие заведения девушки ходят только на шпильках и в платьях покороче.

Я беру у бармена пиво и неспешно попиваю, рассматривая танцующую толпу. Играет какой-то поп-рок, посетители уже сильно пьяны и явно не переживают о том, что завтра будний день. Минут через пять появляется Селеста. Сначала она просто становится рядом со мной, но неожиданно даже для самого себя я ее обнимаю за плечи и облокачиваю себе на грудь.

Селеста не возражает. Она вполне расслаблена, а затем и вовсе берет из моих рук пиво и делает глоток. Почему-то мне это нравится. Я набираюсь еще большей смелости и целую ее в макушку, а потом и вовсе зарываюсь лицом в волосы на затылке. Ее кудри очень мягкие и пахнут фруктами с легкой примесью сигарет.

Давно мне так не было уютно и хорошо с девушкой. Мы с ней знакомы всего семь часов, а такое ощущение, что всю жизнь. И хоть я совсем ничего не знаю о Селесте и о ее жизни, мне с ней так душевно и спокойно. Она очень тёплая.

Девушка-Лето.

— Дорогие посетители, — громкий голос в микрофон прерывает музыку, — напоминаем вам, что вы можете заказывать любые песни у нашего диджея! А девушки могут подниматься на барную стойку и танцевать!

Пьяная толпа ревет, диджей включает следующую песню и все начинают дергаться еще сильнее.

Селеста поворачивается ко мне и смотрит с хитрым прищуром. Что-то задумала.

— Я хочу заказать песню про тебя.

Я округляю глаза в удивлении, но не успеваю ответить, потому что она быстро чмокает меня в губы и со словами «Стой тут» убегает в сторону диджея.

Я вижу, как она говорит ему что-то на ухо, потом достаёт из сумочки кошелёк и передаёт ему бумажную купюру. Затем Селеста пересекает танцпол и поднимается по лестнице на барную стойку.

Она серьезно будет сейчас тут танцевать???

— Дорогие посетители! — все тот же громкий голос в микрофон перекрывает играющую сейчас музыку. — Наша гостья Селеста заказывает песню про своего друга из России! Веселимся дальше!

Голос замолкает, а диджей включает трек. И как только я слышу первые ноты песни, я резко меняюсь в лице и смотрю на Селесту с дичайшей злостью. Она ловит мой разъяренный взгляд и заливается смехом. В ее глазах играют озорные огонёчки, и она явно довольна своей задумкой.

Селеста заказала песню британского певца Робби Уильямса «Party like a Russian». Это песня про русских олигархов. Голос Робби Уильямса льётся из колонок, и Селеста, смотря мне ровно в глаза и улыбаясь, начинает соблазниельно извиваться и качать бёдрами. А потом еще и подпевать песне.

It takes a certain kinda man with a certain reputation

Нужно быть особым человеком с определённой репутацией,

To alleviate the cash from a whole entire nation

Чтобы лишить денег целую нацию.

Take my loose change and build my own space station

На сдачу строишь собственную космическую станцию

Just because you can, man

Потому что ты можешь, мужик!

Ain't no refutin' or disputin' I'm a modern Rasputin

Ни опровергнуть, ни оспорить, я — нынешний Распутин,

Subcontract disputes to some brutes in Louboutin

Перепоручаю полемику плебеям в Лабутенах.

Act highfalutin while my boys put the boots in

Я держусь с достоинством, пока мои парни мочат ногами

They do the can-can

В стиле канкан

(Spasiba)

(СПАСИБО!)

Party like a Russian

Веселись, как русский!

End of discussion

И конец дискуссии.

Dance like you've got concussion oh

Танцуй, будто ты в припадке, да,

Put a doll inside a doll

Собирай матрёшку!

Party like a Russian

Веселись, как русский.

Disco seduction

Соблазнитель вечеринок!

Party like a Russian oh

Веселись, как русский, да,

Have it like an oligarch

Живи, как олигарх!

I've got Stoli and Bolly and molly, so I'm jolly

У меня под рукой и водка, и шампанское, и наркота, так что я навеселе.

And I'm always off my trolley, so I never say sorry

Я слетел с катушек и никогда не приношу извинений.

There's a doll inside a doll inside a doll inside a dolly

В матрешке — матрешка, а в ней — матрешка, а в ней — ещё матрешка

Hello, Dolly

(Привет, Куколка!)

I put a bank inside a car inside a plane inside a boat

У меня банк в машине, а машина в самолете, а самолёт на яхте

It takes half the Western world just to keep my ship afloat

Я едва держусь на плаву c расходами половины жителей Запада.

And I never ever smile unless I've something to promote

И я никогда не улыбаюсь (если только мне это не выгодно).

I just won't emote

К чему лишние эмоции?

(Spasiba)

(СПАСИБО!)

Party like a Russian

Веселись, как русский!

End of discussion

И конец дискуссии.

Dance like you've got concussion oh

Танцуй, будто в припадке, да!

We've got soul and we've got gold

У нас есть духовность, у нас есть золото.

Party like a Russian

Веселись, как русский,

Disco seduction

Соблазнитель вечеринок!

Party like a Russian oh

Веселись, как русский, да!

Have it like an oligarch

Живи, как олигарх.

Raz, dva, tri, chetyre

(Раз, два, три, четыре!)

Cause the Russian boys, we're everywhere

Русские парни — они повсюду.

There's revolution in the air

В воздухе есть привкус революции…

Oh oh oh, oh oh oh

Да! Да!

Party like a Russian

Веселись, как русский!

End of discussion

И конец дискуссии.

Dance like you've got concussion oh

Танцуй, будто в припадке, да,

Put a doll inside a doll

Собирай матрёшку!

Party like a Russian

Веселись, как русский,

Have it like an oligarch

Живи, как олигарх!

Песня заканчивается, и Селеста, раскрасневшаяся и безумно довольная собой, спускается с барной стойки и с широченной улыбкой направляется ко мне. А я по-прежнему зол на нее. Ну что тут сказать? Простебала она меня конкретно.

Француженка подходит ко мне вплотную, берет из моих рук бутылку пива, к которой я на протяжении всего ее танца даже не притронулся, и делает глоток.

— Ну и что это было? — сурово спрашиваю ее.

— Я посвятила тебе песню и танец, — улыбается во все тридцать два. — Пойдём отсюда? — хватает меня за руку и тащит из бара.

Когда мы выходим на улицу и отходим от заведения на более спокойный участок тротуара, я резко останавливаю ее за руку.

— Это расизм! — возмущённо восклицаю.

А она только смеётся.

— Хочешь сказать, что ты так не живешь?

— Конечно, нет! У меня нет банка в машине, а машины в самолете, а самолета на яхте! — цитирую строчку из песни.

— Слушай, по тебе видно, что ты клубный мальчик. Хочешь сказать, что ты не завсегдатай ночных заведений?

Она зажала меня в угол. Вот что ей ответить? Она снова права. Да, я завсегдатай ночных заведений. И почему-то сейчас впервые в жизни мне становится стыдно за это. Лучше бы книги читал вместо того, чтобы по клубам шататься.

— Это уже в прошлом! — говорю ей твёрдо, а на самом деле говорю это себе. Всё. Максим прав. Пора завязывать с такой жизнью.

— Ты мой прекрасный русский незнакомец, — обвивает мою шею руками, встаёт на носочки и целует меня в губы. Я не хочу отвечать на ее поцелуй, но в итоге все-таки сдаюсь и обнимаю ее в ответ, крепко целуя.

Пока ласкаю ее губы, вспоминаю, как она двигалась под музыку. Селеста замечательно танцует. И почему она на Монмартре сказала, что у нее нет слуха? Она очень даже попадала в такт музыке.

— Ты занималась раньше танцами? — спрашиваю, когда мы прерываем поцелуй.

— Нет, никогда.

— Ты очень хорошо танцуешь.

Селеста резко меняется в лице.

— Нет, я ужасно танцую. Танцы — это не мое.

— Я не мог оторвать от тебя глаз. И половина мужчин в этом баре тоже.

Она тяжело сглатывает. Снова у нее какой-то резкий перепад настроения. Я к ней наклоняюсь и целую. Хочу целовать ее все время. Ее губы такие мягкие, такие податливые. Я отпускаю их и покрываю поцелуями ее лицо, потом шею, зарываюсь в волосы и очень крепко к себе прижимаю.

Я не понимаю, что со мной происходит. Эта девушка что-то во мне перевернула. Она не такая, как все. Она не похожа ни на кого.

— Егор, ты меня раздавишь сейчас, — тихо смеётся, и я нехотя выпускаю ее из своих объятий.

Мы берёмся за руки и медленно идём по улице.

— И часто ты танцуешь на барных стойках, моя прекрасная незнакомка? — я поворачиваюсь к ней и внимательно смотрю на лицо.

— Это был второй раз в моей жизни.

— А когда был первый?

— В 15 лет. На дне рождения моего друга.