Глава 27. Худшая ночь в жизни

POV Егор

Наши дни

Мы выходим из джаз-бара и идём по тротуару в сторону Сены. Сейчас Селеста позволяет мне держать ее за руку, и я безумно этому рад.

— До сих пор не могу поверить, что ты поднялся на сцену и спел! Зачем ты это сделал?

— Ты же сказала, что хочешь послушать, как я играю и пою.

— Да, но я не думала, что ты сделаешь это тут же! — она смеётся. — Спасибо, Егор. Я правда тронута. Еще ни один мужчина не пел для меня.

Это признание заставляет меня повернуть к ней голову.

— Правда?

— Да. — Она хитро прищуривается и заговорщицки шепчет. — Ты стал у меня первым.

Я смеюсь. Эти слова с двойным смыслом почему-то греют душу. Селесте 26 лет, и вряд ли я могу хоть в чем-то стать у нее первым мужчиной. Но если мне это все-таки удалось, я рад. Безумно рад.

— И часто ты раньше пел девушкам?

— Не часто.

— Но все-таки кому-то пел? — выгибает бровь.

— Пел.

— Кому?

— Любимой девушке.

— И что ты ей пел? — не унимается. И задаёт этот вопрос резче предыдущих.

— Разное пел. В том числе серенады под окном.

Она резко останавливается на тротуаре и выдергивает свою руку из моей.

— Ты серьезно пел девушке серенады под ее окном??

— Да.

Смотрит на меня недоуменно, потом сцепляет челюсть и, не говоря ни слова, идёт вперёд.

— И что же ты на ней тогда не женился, раз так ее любил, что серенады под окном пел? — говорит со злостью.

Мне ее реакция на мои слова кажется странной. Ревнует? Но с чего вдруг, если я для нее просто незнакомец?

— Я хотел, но она отказалась выходить за меня.

— Это та самая, которой ты делал предложение на кладбище в годовщину смерти ее мамы?

— Да.

— Ну тогда понятно, — фыркает. — И чем ты ей не угодил? Плохо пел?

— Наверное. — Я смеюсь.

Мы продолжаем путь молча. Селеста скрестила руки на груди, так что больше я не могу взять ее ладонь. А мне без ее руки вдруг так холодно стало. Я скашиваю взгляд на девушку: она о чем-то напряжённо думает. Аж на лбу выступила маленькая морщинка. Интересно, что у нее сейчас в голове?

— В баре ты сказал, что это лучшая ночь в твоей жизни, — прерывает затянувшееся молчание.

— Да.

— А какая была худшей?

Хороший вопрос. Долго думать мне не нужно.

— Мой школьный выпускной.

Именно в эту ночь Максим сказал мне в глаза, что любит Кристину. А потом взял ее за руку и ушёл с ней из ресторана, в котором мы отмечали окончание школы. Одно дело знать, что твоя девушка и твой лучший друг любят друг друга, а другое дело — видеть, как они уходят вдвоём, держась за руки.

Это особенная боль, ни с чем не сравнимая.

— В этом мы с тобой похожи. У меня мой школьный выпускной тоже был худшей ночью.