Глава 38. Лучший друг

Апрель

Моя жизнь превратилась в день сурка. На самом деле больше всего мне хочется сдохнуть. Абсолютно все в этой жизни потеряло для меня всякий смысл. И совсем ничего не приносится мне удовольствия: ни некогда любимая работа, ни любимый виски, ни любимые сигареты, ни самая вкусная еда. Я полностью ушел в себя и совсем перестал хоть с кем-то общаться за пределами офиса и рабочих отношений.

Каждый вечер я напиваюсь с книгой в руке. Не отвечаю ни на звоники родителей, ни на звонки братьев, ни на звонки друзей. Не хочу никого видеть и ни с кем разговаривать. Я поменял замки в своей квартире, чтобы мама больше не приходила. Хочется просто исчезнуть из этого мира. Зачем он мне без нее?

Она снится мне каждую ночь. Я специально много думаю о ней перед сном, чтобы она приснилась. А если вдруг не снится, то я просыпаюсь злым и срываюсь на работе на всех подряд.

Меня еще никогда так не выворачивало наизнанку. Как будто душу вырвали, сердце растоптали.

На телефон снова падает сообщение от Максима.

«Ты там жив вообще?»

Читаю и сразу закрываю. Таких сообщений в диалоге с Максом уже десяток. Нет, не жив. Я давно сдох. В тот день на рассвете, когда она убежала, не оставив своего номера.

Приезжаю домой и падаю на кровать. Лежу так не знаю, сколько. Просто смотрю в потолок и вспоминаю ее. Потом тянусь к книге на тумбочке. Сейчас я читаю «Войну и мир». Она говорила, что я похож на Андрея Болконского.

Дочитываю главу, откупориваю новую бутылку виски, наливаю в стакан и продолжаю читать, потягивая напиток. И так и засыпаю: в одежде, с книгой и с пустым стаканом в руке.

Мне снится она. Мы лежим на Монмартре и смотрим на закат.

Но какая-то противная трель бьет по ушам, и Мэриэн растворяется. Я не сразу понимаю, что это звонок в мою дверь.

Кого принесло ко мне в субботу утром?

Трель продолжает звонить дальше и дальше. Отдираю себя от кровати и иду открывать. Я даже не смотрю в глазок.

На пороге стоит обеспокоенный Максим.

— Блин, Егор! Ты куда пропал!?

Друг отталкивает меня от входа и залетает ко мне в квартиру.

— Никуда, — тяну сонным голосом и тру глаза. — Что-то случилось?

— Случилось! — Макс внимательно осматривает мою квартиру. На полу у кровати несколько пустых бутылок виски и книги. На барной стойке в кухонной зоне гора грязной посуды. В раковине такая же картина.

— Что случилось?

— Ты сквозь землю провалился — вот что случилось! Почему на звонки и сообщения не отвечаешь?

Максим проходит к окну и открывает его. В комнату тут же ударяет порыв свежего воздуха.

Я снова падаю на кровать.

— Макс, оставь меня в покое. Я не хочу ни с кем разговаривать.

— Егор, что с тобой происходит?

Друг становится напротив кровати, скрестив на груди руки, и строго смотрит.

— Максим, просто уйди, а?

— Я никуда не уйду. Что ты тут похоронил себя заживо?

— Ты не понимаешь.

— Чего я не понимаю?

— Того, что я ее потерял…

Макс закатывает глаза.

— Это не повод себя хоронить.

— Ага, посмотрю я на тебя, если ты потеряешь Кристину.

— Уже терял.

— Тебе было легче. Ты ее не помнил.

— Поверь, мне было не легче. Ее не помнил мой мозг. Но любить Кристину я продолжал. Знаешь, какого это — любить человека, которого ты не помнишь? Искать его везде и не находить?

— Ну в итоге же ты ее нашел, — я переворачиваюсь на бок, давая понять Максиму, что не желаю дальше разговаривать.

— Нашел. За две недели до своей свадьбы с другой девушкой. А потом моя жена забеременела. А знаешь, какого это — смотреть на растущий живот жены и понимать, что любишь другую?

— В итоге у вас все хорошо закончилось. Иди радуйся. Кристине привет. Детям тоже.

До меня доносится тяжелый вздох друга.

— Егор, давай вставай. Ты что ли как с работы пришел, даже не переоделся? Так и уснул в костюме?

— Макс, просто уйди. — Я тянусь рукой к пледу и накрываю себя им.

Самойлов подходит ко мне вплотную и рывком стаскивает с меня плед.

— Я сказал, вставай.

Я поворачиваюсь к нему лицом и недовольно на него смотрю.

— Что ты пристал ко мне?

— Егор, я тебя сейчас силой с этой кровати подниму и так же силой отправлю в душ. У меня черный пояс по каратэ, не забывай.

— Что ты от меня хочешь?

— Во-первых, я хочу вернуть тебя к жизни. Во-вторых, у меня сегодня день рождения, и я хочу его отметить. А без тебя мой день рождения не будет полноценным. Поэтому вставай и собирайся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Черт, сегодня 25 апреля?? Я совсем забыл про день рождения Макса.

— Прости, чувак. Я забыл. Тебе сегодня тридцатник?

— Именно.

— Поздравляю. Но отмечать у меня желания нет. И подарка для тебя тоже нет.

Максим тяжело вздыхает.

— Отрывай уже давай свою задницу от этой кровати. И поехали.

— Куда?

— Сначала в Золотой ручей. Там отметим по-семейному. Потом в ночной клуб.

— Куда??? — я не верю своим ушам.

— В Gipsy.

— У тебя трое детей! Какой еще на хрен ночной клуб? И тебя Кристина отпустила??

— Кристина будет со мной. А что такого? Да, у нас с Кристиной трое детей. Вернее, у меня трое, а у нее двое. Но сегодня дети с бабушками и дедушками, а мы идем в клуб. Поэтому отрывай свою задницу и вперед в ванную, пока я тебя туда силой не затолкал.

И сам не знаю, почему, но я повинуюсь приказному тону друга и плетусь в душ. Теплые струи освежают и приводят мысли в порядок. Когда я выхожу, застаю Макса в кухонной зоне за складыванием грязной посуды в посудомойку. На барной стойке над кружкой с кофе поднимается пар.

— Спасибо, — говорю от чистого сердца и отхлебываю напиток. Вот что значит лучший друг! Макс даже знает, какой кофе я люблю. Сварил ровно по моему вкусу.

— Егор, твое тело, конечно, прекрасно, но надень что-нибудь поверх трусов.

— Ага.

Я иду к шкафу, достаю чистые джинсы и джемпер, одеваюсь, допиваю кофе, и мы с Максом выдвигаемся.

В Золотом ручье действительно только узкий семейный круг: Кристинин отец и мать Максима, родной отец Максима и его жена, а также трое детей. Ира еще совсем маленькая, ей нет и годика. Лизе вроде через несколько дней 3 года будет, Мише не знаю, сколько, но выглядит лет на шесть-семь. Мишу и Лизу рассадили по разным концам стола, потому что если они рядом, то постоянно дерутся. Забавно на это смотреть.

На дне рождения Максима я немного отвлекаюсь. И сейчас я даже благодарен другу за то, что он вытащил меня из дома. Немного общения с кем-то помимо работы, оказывается, идет мне на пользу. Часа через три застолья приходит моя мама. Они с отцом Макса были друзьями детства.

— Рада видеть тебя трезвым, — мать не может удержаться от яда.

— И я тебя люблю, мам.

В 9 вечера Кристина укладывает детей спать, переодевается в клубное платье и где-то часов в 10 мы берем такси и едем в Gipsy. Этот клуб находится на Болотной улице, что, кстати, очень близко к их с Максом московской квартире.

А вот в клубе уже собрались все наши. Костян и Тоха со своими девушками и Глеб с женой. У них тоже недавно ребенок родился, которого на эту ночь они оставили с бабушкой.

А еще тут неожиданно Илья. Это друг Кристины, с которым она училась в Америке. Я его плохо знаю, но в целом могу сказать, что парень он нормальный. Помню, как мы с ним накатили, когда Кристинина подруга погибла на наших глазах, а сама Кристина уснула после снотворного. Максим остался с ней в комнате оберегать ее сон, а мы с Ильей и Кристининым папой открыли бутылку водки, неизвестно откуда взявшуюся, и без закуски залпом выпили по стакану.

Вообще, я видел его несколько раз и всегда он выглядел нормально. А вот сейчас он скорее похож на меня. Синяки под глазами, трехдневная щетина и полное отсутствие интереса к жизни.

— Как дела? — здороваюсь с ним за руку и кричу в ухо.

— Никак.

Он берет со столика стакан виски и выпивает его в пару глотков. Я следую его примеру. У меня тоже дела никак.

Илья опускается на диванчик и трет уставшие глаза. Вроде на прошлом дне рождения Максима он был с девушкой. Я сажусь с ним рядом, и мы снова тянемся к алкоголю.

В этом клубе весело всем, кроме нас с Ильей. Из-за оглушающей музыки мы с ним не разговариваем, но каким-то образом понимаем друг друга без слов. Ударяемся стаканами и заливаем в себя виски. Мы с ним сейчас на одной волне.

Девушки пошли танцевать. Кристина во всю отрывается, вертя головой в разные стороны. Так даже и не скажешь, что у нее двое детей и через месяц ей самой тридцатник. Выглядит максимум на 25. К ней подходит Максим и вот они уже танцуют в обнимку. А через минуту страстно целуются взасос. Еще через пять минут вдвоем уходят куда-то в сторону туалетов. Возвращаются минут через 20, красные, растрепанные, но счастливые.

Как студенты, ей-богу.

Илья тоже это все замечает и подмигивает Кристине с хитренькой улыбочкой. Она подмигивает ему в ответ, и они смеются.

В какой-то момент я и сам решаю выйти на танцпол. Но как только мне на плечи кладет руки какая-то блондинка, меня тут же передергивает. Мне даже противны прикосновения других женщин. Быстро скидываю с себя ее руки и возвращаюсь за столик.

Мы расходимся в пять утра. Максим и Кристина идут домой пешком, а все остальные на такси.

После дня рождения Макса я твердо решил вернуться к жизни и меньше пить. А то так и алкоголиком стать не долго. На майских праздниках Самойлов предложил собраться в баре нашей компанией. Я решил пить там чай. Друзья, потягивающие пиво, меня всячески подкалывают, но пошли они на фиг. Не нормально заливать в себя столько алкоголя, сколько после расставания с Мэриэн заливал его в себя я.

— Мы с Кристиной и детьми сейчас временно в Золотой ручей переезжаем, — рассказывает Максим.

— Зачем? — спрашивает его Глеб.

— Меняем окна в квартире. Ставим тройные стеклопакеты. Ужасный шум идет с улицы, у нас же еще окна на Патриарший мост выходят, а там каждое лето свадьбы и гуляния. Невозможно спать.

— Да, в Москве ужасно шумно, — жалуется Антон. — У нас окна на трассу выходят. Не помогают и тройные стеклопакеты.

Что-то в разговоре друзей меня неожиданно цепляет. Но я никак не могу понять, что именно. Крутится на языке, а вспомнить не могу.

— А в Золотом ручье божественная тишина. Я иногда хочу туда переехать насовсем, но Кристина не хочет жить с родителями.

Я со всей силы вцепляюсь руками в стол, когда меня озаряет воспоминание. Сердце пропускает удар, потом второй. Кажется, оно уже рухнуло в пятки.

— Егор, с тобой все хорошо? — Макс трясет меня за плечо.

Я поднимаю на него невидящий взгляд.

— Максим, ты мой самый лучший друг, — хриплю ему.

— Эээм, ты мой тоже…

— Я твой должник, Макс.

— Почему?

— Потому что ты только что помог мне найти ее.

Я со всей силы обнимаю друга до хруста костей, подскакиваю с места и под недоуменные взгляды друзей вылетаю из бара.

Я бегу к метро, что есть сил. А в голове у меня крутится диалог с Мэриэн во время нашей прогулки на речном трамвае по Сене.

— Мне никогда в Париже не нравилось то, что он очень шумный, — говорит она.

Я хмыкаю.

— Ты в Москве не была.

— В Плезире, где я живу, очень тихо. Но по закону подлости моя квартира находится ровно напротив детской музыкальной школы, поэтому после работы я вынуждена слушать то пианино, то гитару, то игру на барабанах.

Я пулей влетаю в метро и несусь вниз по эскалатору, перепрыгивая через ступеньки и расталкивая всех локтями.

Она живет в Плезире напротив детской музыкальной школы…