Эпилог
В ближайшую субботу после похорон Элайзы мы с Мэриэн, Андре и его женой едем к родителям Флёр. И хоть Андре и звонил им заранее и предупреждал, что приедет вместе с Мэриэн, она все равно сидит со мной на заднем сидении автомобиля своего друга, крепко вцепившись в мою ладонь. Мне кажется, что я даже слышу, как быстро бьется ее сердце.
Я закидываю руку на плечи Мэриэн и притягиваю ее поближе к себе.
— Дорогая, не бойся. Они предупреждены о тебе, и они не возражают, чтобы ты приехала. Все будет хорошо.
— Я не знаю, как мне смотреть им в глаза…
— Мэриэн, ты сама себя накручиваешь. Если бы эти люди в чем-то тебя винили, они бы ни за что в жизни не пригласили тебя к себе.
— Кнопка, да перестань ты уже дрожать! — весело говорит с водительского сиденья Андре и смотрит на нас в зеркало дальнего вида. — Никто тебя там не съест.
— Легко тебе говорить, Андре! — довольно резко отвечает она ему.
— Поверь, тебе не о чем переживать. Родители Флёр хорошо к тебе относятся и ни в чем тебя не винят. Ты сама себя винишь и страдаешь от этого.
Я уже обнимаю ее обеими руками и укладываю себе на грудь.
Через сорок минут мы подъезжаем к маленькому домику во французской деревне. Стоит отметить, что европейские деревни разительно отличаются от российских. У нас в деревнях нет дорог, а по улицам гуляют коровы. Тут же все заасфальтировано, чисто и аккуратно. И, конечно, никакого домашнего скота на улицах.
Андре паркует автомобиль, а из дома уже выходят нас встречать пожилые мужчина и женщина. Я внимательно смотрю на них через окно машины, и почему-то мне кажется, что на самом деле они моложе, чем выглядят. Наверное, именно так выглядят люди, потерявшие единственного ребенка.
Мы выходим из автомобиля. Родители Флёр спешат крепко обнять Андре и его жену.
— Ну как мы поживаем? — мадам Жеффруа гладит Жюли по животу.
— Все хорошо, спасибо. Через месяц в канун Нового года появимся на свет.
— Замечательная новость! — месье Жеффруа счастливо улыбается.
Родители Флёр отрываются от Андре с Жюли и поворачивают головы к нам с Мэриэн. Она снова со всей силы вцепилась в мою руку и быстро задышала. Секундная встреча взглядами, и мадам Жеффруа разводит губы в доброй улыбке.
— Здравствуй, Мэриэн, — она подходит к нам и тянется обнять ее.
Мэриэн отпускает мою руку и крепко обвивает руками мать Флёр, а через секунду уже плачет ей в плечо.
— Простите меня… — шепчет ей, а у меня уже сердце кровью обливается из-за страданий моей девочки.
— Тише-тише, — мадам Жеффруа гладит ее по спине. — Все хорошо, не плачь.
Пока женщины все еще держат друг друга в объятиях, ко мне подходит отец Флёр.
— Фабиан Жеффруа, — протягивает мне руку.
— Егор, — произношу свое имя на французский лад и отвечаю на рукопожатие. — Жених Мэриэн.
— Очень приятно, — он мне улыбается.
Мама Флёр отрывается от моей невесты и подходит ко мне.
— Аврора Жеффруа, — она тоже протягивает мне руку. — Очень приятно.
— И мне, мадам Жеффруа. Меня зовут Егор. — Жму ее ладонь.
Мы все вместе заходим в дом и садимся за уже накрытый стол. Мэриэн медленно скользит заплаканными глазами по интерьеру, и я замечаю, что ее глаза снова наливаются слезами. Я знаю, что она провела в этом доме очень много счастливых дней. Все свои каникулы, кроме летних, и Рождество. А этот праздник — главный у европейцев.
— Мэриэн, расскажи о себе, — обращается к ней мадам Жеффруа после того, как наполнила нам тарелки едой.
— Я полгода назад переехала жить в Россию, потому что Егор русский.
Мадам и месье Жеффруа удивленно переглядываются, а потом смотрят во все глаза на нас с Мэриэн.
— Учу сейчас русский язык, — продолжает Мэриэн. — А в Париж мы приехали, потому что погибла моя сестра Элайза. Три дня назад были похороны.
— Матерь Божья, — мадам Жеффруа перекрещивается.
— Соболезнуем, Кнопочка, — говорит отец Флёр.
— Спасибо. А в остальном я сейчас осваиваюсь в Москве. До переезда я жила в Плезире и работала учительницей в школе.
— А как вы познакомились? — мадам Жеффруа продолжает недоумевать над переездом Мэриэн.
— Совершенно случайно в каком-то баре в Париже полтора года назад, — отвечаю ей.
— А чем ты занимаешься?
— Я маркетолог. Работаю в одном банке.
— Какая модная профессия! — она расплывается в улыбке.
Я слегка смеюсь.
— Да, есть такое.
Дальше они еще немного пытают Мэриэн про Москву и переезд, а потом плавно разговор переходит на предстоящие роды Жюли. Начинают обсуждать имена для ребенка, Андре говорит, что они с Жюли выбирают между Габриэлем и Даниэлем, но никак не могут определиться точно, поэтому примут решение, когда ребенок уже родится, и они его увидят.
— А когда вы увидите мальчика, вам вообще другое имя может в голову прийти. — Говорит мадам Жеффруа. — Я Селесту хотела назвать Эмилией. Всю свою беременность так ее называла, а когда она родилась, и я первый раз взяла ее в руки и посмотрела в ее личико, я поняла, что никакая она не Эмилия. Она Селеста.
Стоило ожидать, что так или иначе за столом зайдет разговор о Флёр. Но Мэриэн все равно при ее упоминании напряглась, как струна. Это не скрылось от глаз мадам Жеффруа. Она смотрит на нее с теплой улыбкой и говорит:
— Все хорошо, Мэриэн. Много лет уже прошло. Всем нам нужно жить дальше. А вы не планируете ребенка? — и смотрит на нас обоих.
— Планируем, — отвечаю. — Но сначала поженимся.
— Когда у вас свадьба?
— Еще не знаем, предметно не обсуждали. Но в скором времени.
После обеда Мэриэн спрашивает разрешения подняться в комнату Флёр.
— Да, конечно, — с улыбкой говорит ей мама Селесты.
Мэриэн направляется к лестнице, я следую за ней. Возможно, ей хочется побыть там одной, но я не хочу этого. Я должен проконтролировать, чтобы у нее не случилась истерика.
Это небольшая комната, где-то метров 15. Кровать, на которой можно поместиться вдвоем, письменный стол со стулом, шкаф, комод и несколько книжных полок, прибитых к стене. Мэриэн обводит спальню глазами, а затем подходит к письменному столу. На нем лежит стопка тетрадей и школьных учебников, пенал с ручками, калькулятор и циркуль.
Мэриэн проводит кончиками пальцев по всем этим предметам, берет в руки тетрадь и открывает ее. Я подхожу сзади и смотрю через ее плечо. Это тетрадь по алгебре, исписанная синусами и косинусами. Затем Мэриэн открывает последнюю страницу. А там уже нет примеров по алгебре, там переписка двумя разными ручками: синей и зеленой.
«Кнопа, давай после уроков в лес? Хорошая погода сегодня. Не хочу торчать в комнате»
«Давай. У Андре осталась бутылка вина)))»
«Круто. Можем купить шоколада у Одри. Она вроде много из дома привезла, я слышала, что продает сейчас. У нас ведь есть деньги?»
«Неа. Себ спустил их все на сигареты. На перемене напишу отцу, чтобы прислал»
Мэриэн закрывает тетрадь и кладет ее на место. Проходит мимо меня к комоду и смотрит, что на нем. Косметика, туалетная вода, расческа и две фотографии в рамках. На одной Селеста с Мэриэн в обнимку у фонтана в Плезире. Я его запомнил, мы ходили с Мэриэн мимо него. А на второй фотографии они вчетвером явно в чьей-то комнате. Флёр и Мэриэн сидят на кровати, а Андре и Себастиан на полу. Им лет по 14–15.
Мэриэн подходит к шкафу, открывает его и снимает с вешалки первое попавшееся платье. Подносит его к лицу и вдыхает запах. И в этот момент ее плечи снова начинают трястись. За секунду я преодолеваю расстояние между нами и привлекаю Мэриэн к себе.
— Любимая, хватит, — глажу ее по спине и волосам. — Пожалуйста, не плачь.
Я целую ее волосы, затем отрываю лицо от своего плеча и целую его.
— Хватит, пожалуйста. Я прошу тебя.
Она мне молча кивает и вытирает слезы. Я забираю из ее рук платье, вешаю его на вешалку и засовываю обратно в шкаф.
— Пойдем, умоешься холодной водой.
Я отвожу Мэриэн в ванную тут же на втором этаже и поддерживаю ее за талию, пока она умывается. Когда она промокает лицо полотенцем, я снова притягиваю ее к себе.
— Любимая, отпусти ее. Ее нет уже четыре с половиной года. Мы все должны жить дальше. Ради нее. Ты теперь будешь общаться с родителями Флёр, с Андре. Посмотри, как они все тебе рады. Андре уже несколько раз пригласил нас к себе в гости и пообещал приехать к нам, когда у них родится ребенок.
Она кивает головой.
— Да, ты прав. Просто… Я никогда нигде не была так счастлива, как в этом доме.
— Мы теперь часто будем гостить в этом доме. Каждый раз, когда будем приезжать в Париж, мы будем навещать родителей Флёр.
Мы спускаемся вниз, прощаемся с мадам и месье Жеффруа и уезжаем. Андре берет с нас твердое обещание, что в следующий раз, когда мы будем в Париже, обязательно приедем к ним с женой в гости. Мы тоже снова пригласили их в Москву, и они снова пообещали приехать, как только будет такая возможность после родов.
Мы не стали объявлять родителям Мэриэн о том, что я сделал ей предложение. Они сейчас в трауре, и эта новость для них будет некстати.
— Приезжайте почаще, Кнопочка, — Мадлен Готье целует Мэриэн в щеку и обнимает на прощанье.
— И вы к нам в Москву тоже приезжайте, — говорю я родителям Мэриэн, когда прощаюсь с ними.
— Мы бы хотели, — отвечает месье Готье. — Может быть, летом.
— Летом было бы отлично.
Мы спускаемся в автомобиль с водителем Пьера Готье и уезжаем в аэропорт. За эту неделю мне показалось, что мать Мэриэн хочет наладить с ней отношения. Даже вот сейчас при прощании крепко ее обняла и попросила приезжать почаще. Да и в предыдущие дни я замечал, что ее мать могла подойти к Мэриэн и, например, просто так ее обнять.
— Твоя биологическая мать ищет тебя, — выпаливаю ей.
Мэриэн в удивлении поворачивает ко мне голову.
— С чего ты взял?
— Твой отец сказал мне. Она обращалась к нему, чтобы он дал ей твой номер телефона, но он отказал. Но если ты хочешь с ней общаться…
— Нет! — Мэриэн перебивает меня. — Я лучше дам второй шанс Мадлен.
Теперь моя очередь удивляться.
— Она сослала тебя в интернат. И ладно если бы ты там была только с понедельника по пятницу. Но ты там жила круглый год до летних каникул. Ты не приезжала на выходные, а осенние, зимние и весенние каникулы проводила у чужих людей. И все из-за той атмосферы в семье, которую создала твоя мать.
Мэриэн нервно закусывает губу.
— Знаешь, — говорит, помедлив, — однажды ее муж принес в дом ребенка от другой женщины. Просто поставил перед фактом, что этот ребенок теперь всегда будет жить с ними. Отец заставил Мадлен удочерить меня и называться моей мамой. И как бы Мадлен меня ни ненавидела, она ни разу и словом не обмолвилась о том, что я не ее дочь. Если бы не Элайза, я так бы и не знала правды до сих пор. Но даже когда я ее узнала, я продолжила называть Мадлен мамой, а она не возражала. Хотя я была уверена, что она попросит меня называть ее как-то иначе. — Мэриэн переводит дыхание. — Я не знаю, как я отреагирую, если однажды ты принесешь в нашу семью ребенка от другой женщины, Егор.
— Я никогда так не сделаю! Я никогда тебя не предам! — меня даже оскорбили ее последние слова. Она думает, что я на такое способен?
— Я знаю, — Мэриэн улыбается и берет меня под руку. — Но все же, когда твой муж приносит в дом ребенка от любовницы, это очень больно.
Мэриэн действительно дала второй шанс своей матери. Да и не только матери, но и отцу тоже. Если раньше она разговаривала по телефону только с папой и где-то раз в две недели, то теперь она общается с ним через день. И не только с ним. Пьер теперь каждый раз передает трубку жене.
Разговоры Мэриэн с матерью короткие. Видно, что у них нет общих тем, хоть они обе и очень пытаются. Но со временем эти темы у них как-то находятся, и вот я уже замечаю, что она говорит с мамой даже дольше, чем с отцом.
Мы сказали ее родителям о нашей помолвке, и теперь они собираются приехать в Россию. Мы решаем сделать свадьбу в июле ровно в тот день, когда мы познакомились. Это как раз будет суббота. Торжество совсем небольшое. Только родственники и ближайшие друзья. Из Франции помимо родителей Мэриэн приедут Андре с женой и ребенком, которого они в итоге решили назвать Даниэлем. Мы пригласили еще и родителей Флёр, но они не смогли из-за слабого здоровья.
Наша свадьба проходит в одном из популярных московских ресторанов. Абсолютно все на русском, ведущий тоже говорит на русском. Поначалу я переживал, что гости из Франции будут чувствовать себя неуютно, но нет. Родители Мэриэн и Андре с Жюли сидят за одним и весело болтают. А потом к отцу Мэриэн подсаживается Кристина и на своем ломаном французском начинает брать его в оборот для участия в каком-то их строительном проекте. Семейство Самойловых пришло на нашу свадьбу полным составом со всеми своими детьми.
Мэриэн уже очень хорошо продвинулась в изучении русского языка, поэтому все тосты, которые нам произносят, она понимает. А я просто не могу поверить, что сегодня моя свадьба, что я, черт возьми, женился! Мы с Мэриэн танцуем наш свадебный танец под песню Фрэнка Синатры Strangers in the night. Это наша с ней песня.
Да, Мэриэн снова стала танцевать.
— Моя прекрасная незнакомка, могла ли ты ровно два года назад в том баре подумать, что выйдешь замуж именно за меня? Помнишь, как я тебе представился, а ты ответила «Мне плевать, как тебя зовут»?
Мэриэн смеется и тянется поцеловать меня в губы.
— Ты показался мне таким наглым и самоуверенным. У тебя на лбу было написано, что ты привык к женскому вниманию, поэтому я решила остудить твой пыл.
— Я влюбился в тебя прямо там. И кто все-таки тот парень, что не пришел к тебе на свидание, потому что умер?
— Ой, я же тебе так и не рассказала! — восклицает она. — Я перепутала день нашего свидания. Оно должно было быть в другой четверг, в следующий. Представляешь, я не пришла, а он мне пишет: «Ты где?». А я ему отвечаю: «Вообще-то ты меня продинамил в прошлый четверг». А он мне: «Мы должны были в этот четверг встречаться, а не в прошлый. Посмотри переписку». И я посмотрела и действительно, я перепутала четверги.
Я сильнее сжал ее в своих руках.
— Значит, ты все-таки потом поехала к нему на свидание, да? После нашего с тобой? — говорю с обидой.
Мэриэн качает головой и улыбается.
— Нет, мой прекрасный незнакомец. После тебя я уже не могла даже представить, что я разговариваю с каким-то другим мужчиной. А уж о свидании с кем-то другим точно и речи быть не могло. Так что я перед ним извинилась и удалила свою страницу с того сайта знакомств.
Я не могу сдержать довольной улыбки. Мы соприкасаемся лбами и медленно крутимся под бархатный голос Фрэнка Синатры, под нашу с Мэриэн песню. Незнакомцы в ночи. Да, это мы с ней.
— Я люблю тебя, моя дерзкая француженка.
— А я люблю тебя, мой настырный русский.
Я крепко ее обнимаю, отрываю от земли и кружу в воздухе. А потом мы сливаемся в самом сладком поцелуе. Моя солнечная девочка. Только она смогла озарить мою серую жизнь и сделать меня счастливым. И никто мне кроме нее больше не нужен. Люблю ее больше жизни.
В свадебное путешествие мы едем в Италию. Валяемся целыми днями на пляже, иногда ездим на экскурсии. Но лето — не самое хорошее время года для экскурсий по Италии. Жара просто убийственная.
Мэриэн бросает курить. Несколько месяцев назад она для этого накупила в аптеке кучу каких-то препаратов, пластырей, специальных жвачек… И, надо сказать, прогресс есть. Сейчас она курит ровно в два раза меньше, чем раньше.
— Дорогая, а как насчет того, чтобы вернуться сейчас в номер и сделать ребенка? — мурлычу ей на ушко во время нашей вечерней прогулки по набережной.
Она отрицательно качает головой.
— Только когда я брошу курить.
Мне ничего не остается кроме, как согласиться. А когда мы возвращаемся в Москву, Мэриэн обращается в специальную клинику, в которой помогают бороться с никотиновой зависимостью. И еще через два месяца Мэриэн бросает курить окончательно.
— Ну у тебя и сила воли! — я искренне восхищен ею.
— Вот теперь можем делать ребенка, — она смеется и тянется снять с меня одежду.
А ровно через месяц Мэриэн показывает мне положительный тест на беременность. В день нашей свадьбы я думал, что я не могу быть еще счастливее. Но оказалось, что могу. Оказалось, что, гладя Мэриэн по животу и осознавая, что мы станем родителями, счастье просто переполняет меня.
— Мы с Мэриэн ждем ребенка, — говорю как-то раз Максиму за стаканом пива в баре.
— Круто! Мы с Кристиной тоже.
Я не могу сдержать удивления.
— Четвертый ребенок?
— У меня да, а у Кристины третий.
Я хлопаю Макса по плечу.
— Ну ты даешь!
— Дети — это круто. У вас когда срок рожать?
— В июне. А у вас?
— В мае. Узи уже показало мальчика. А у вас кто будет?
— Еще не знаем, на последнем узи врач не смогла увидеть пол.
Нам через месяц узи показывает девочку. И сразу после этого моему безмерному счастью приходит конец. Дальше меня начинает одолевать тревога.
А как воспитывать девочку? Вот мальчику в 14 лет я могу сказать: «Сын, из-за нарушения техники безопасности человек может не только умереть, но и родиться. Поэтому вот тебе презервативы. Не забывай ими пользоваться».
А как быть с девочкой в этом вопросе?
И вообще. Я не умею плести косички, я не умею выбирать платья, я не разбираюсь в куклах… У меня никогда даже сестры не было!
Как я буду воспитывать дочь?
— Мэриэн, я боюсь девочку… — говорю ей как-то раз перед сном, когда глажу ее живот. — Что я могу дать дочке? Чему я могу ее научить?
Она смеется.
— Все будет хорошо, не переживай. Вон у твоих братьев есть дочери, у Максима две. И ты тоже справишься.
— Я не умею плести косички…
— Ты и не должен уметь. Главное, что я умею их плести.
— А как мы ее назовем? — не унимаюсь. Я никогда раньше не задумывался о женских именах.
— Мне нравится Дженнифер.
Кузнецова Дженнифер Егоровна???
Только через мой труп.
— В России нет такого имени. И не сочетается с русской фамилией и русским отчеством. Очень комично звучит. В школе дразнить будут.
— Кстати, я хотела обсудить с тобой фамилию нашего ребенка, — Мэриэн серьезно на меня смотрит. — Я против того, чтобы наша дочь была только Кузнецовой.
— А кем она должна быть? Готье? Нет. У ребенка будет моя фамилия, и это не обсуждается.
Мэриэн после свадьбы мою фамилию не взяла. Видите ли, Мэриэн Кузнецова ей не нравится, как звучит. В целом, я согласен, что Мэриэн Кузнецова не на много лучше, чем Дженнифер Кузнецова, но все же осадочек у меня остался.
— Двойная фамилия. Кузнецова-Готье.
— Нет! Только Кузнецова.
Она склоняется над моим ухом и шепчет с хитрой интонацией:
— А если я тоже возьму себе двойную фамилию? Мэриэн Готье-Кузнецова?
— Это шантаж и провокация!
— Это равноправие, — поднимает вверх указательный палец.
Я тяжело вздыхаю. Да, я женился на европейке.
— Мэриэн Кузнецова-Готье, — говорю ей, немного подумав. — Не Готье-Кузнецова, а именно Кузнецова-Готье. Моя фамилия первой.
Она цмыкает и закатывает глаза.
— Хорошо. Но и у дочки тоже двойная фамилия.
— Ладно, — нехотя соглашаюсь. — Но имя точно русское должно быть. Или такое, которое есть и в России, и во Франции. Например, Наталья. В России она будет Наташей Кузнецовой, а во Франции Натали Готье.
— Имя тоже можно двойное! Мне еще всегда нравилось имя Ванесса. В России она будет Натальей Кузнецовой, а во Франции Ванессой Готье.
— А в паспорте она будет Кузнецова-Готье Наталья-Ванесса Егоровна??? Ты хоть понимаешь, как над нашим ребенком будут издеваться в школе?
Я уже теряю терпение. Честное слово, мы все это время живем душа в душу, а вот сейчас не можем поделить имя для нашей дочери.
— Мэриэн, я согласен на двойную фамилию, но имя будет одно и точка. Или русское, или интернациональное. Если тебе не нравится Наталья, выбери другое. София, Виктория… Такое, чтобы существовало и в России, и в других странах. Есть куча интернациональных имен.
Я отворачиваюсь от нее на бок.
Бесит.
Через минуту Мэриэн прижимается ко мне и обвивает меня рукой. Целует несколько раз в спину.
— Не злись. Пускай будет Наталья. Красивое имя. В России Наташа Кузнецова, а во Франции Натали Готье. Когда вырастет, сама решит, в какой стране захочет жить.
Я облегченно выдыхаю.
Мы начинаем обустраивать детскую, покупаем кроватку, коляску, вещи… Несколько раз ездили по магазинам с Максимом и Кристиной. Они подбирают все в синих тонах для мальчика, а мы в розовых для девочки.
— Максим, а Миша в какую школу ходит? — спрашиваю его во время одного такого похода за детскими товарами.
— В нашу.
— Нормальная она?
— Ну да, мы же сами там учились.
— С тех пор, как мы учились, уже много времени прошло. Может, она изменилась.
— Не, директриса та же и почти все учителя тоже.
— Ну хорошо.
— Можно будет нашего Лешу с вашей Наташей в один класс отдать. — Макс смеется. — Прикольно, да? Мы были одноклассниками и наши дети тоже будут одноклассниками.
— А еще твой папа и моя мама были друзьями детства. Ну прямо династия.
Наши дети еще не родились, но мы с Максимом уже договорились отдать их в один класс. Ну а что? Правда ведь забавно получится. Мы учились в одном классе, и наши дети тоже будут учиться в одном классе. Причем в той же самой школе.
Возвращаясь с работы, я стал замечать, что Мэриэн все время что-то печатает на ноутбуке с загадочным выражением лица.
— Что ты там все печатаешь? — спрашиваю как-то раз.
— Я стала писать книгу, — расплывается в улыбке.
— Да ладно!? И о чем она будет?
— Пока не скажу. — Встает со стула и садится ко мне на диван.
— Но там хоть будет хэппи-энд? Или, как и в тех твоих книгах, в конце все или умрут, или расстанутся?
— Нет, в этой будет счастливый конец.
— Дашь почитать?
— Только когда закончу.
— А ты ее снова «в стол» отправишь? Или все-таки попробуешь опубликовать?
Она закусывает губу.
— Я попросила папу поговорить с издательством. Недавно они со мной связались, и я отправила им те мои романы. Они сказали, что им понравился мой стиль написания, и один из романов они даже хотели опубликовать, но я не дала согласие. Не хочу публиковать те свои работы. Но я им кратко изложила идею этого романа, и предварительно они ее одобрили.
Я смотрю на нее в шоке.
— И ты мне ничего не сказала????
— Я не хотела торопить события…
— Мэриэн, это же прекрасно! Ты наконец-то станешь писательницей, как ты всегда и мечтала!
Я обнимаю ее и целую в макушку.
А через месяц у нас рождается дочь. Наша маленькая принцесса Натали. По этому случаю родители Мэриэн тут же вылетают в Москву, и мы устраиваем в Золотом ручье с моей семьей большой праздник. Андре и Жюли поздравляют нас по видеосвязи и приглашают к себе с ребенком. Родители Флёр тоже звонят с поздравлениями и говорят, что ждут в гости. Мэриэн часто общается с Андре и родителями Селесты, но не виделись мы давно. Во время беременности врачи рекомендовали Мэриэн не летать на самолетах.
Это тихое семейное счастье захватывает меня с головой. Я никогда даже не думал, насколько это прекрасно — иметь собственную семью: любимую жену и любимого ребенка. Когда тебе есть, к кому спешить домой, когда тебе есть, ради кого стараться, когда тебе есть, ради кого жить… Я просто безумно-безумно люблю своих девочек.
Мэриэн замечательная мать. У нее были опасения, что она не сможет, не справится… Все-таки первый ребенок, к тому же у нее самой по сути матери не было. И хоть сейчас она хорошо общается со своими родителями, все же я не могу простить им испорченное детство моей жены.
Но у Мэриэн получается справляться с ребенком. Она почти не выпускает дочь из рук, постоянно целует ее щечки, поет ей колыбельные на русском (!) языке. Да, кстати, Мэриэн уже прекрасно говорит на русском. С акцентом, но почти без ошибок. И дома мы сейчас тоже говорим по-русски.
— Как там твой роман? — спрашиваю и беру у нее из рук дочь.
— Закончила и отправила в издательство. Они его приняли.
— И когда опубликуют?
— Скорее всего, после Нового года.
— А когда я его прочитаю?
Мэриэн загадочно улыбается.
— Ну… Если хочешь, то можешь сейчас.
— Хорошо, давай Наташу спать уложим, и я сяду читать. Там точно счастливый конец?
— Точно. Тебе понравится.
Когда дочь засыпает в своей кроватке, мы идем в гостиную, Мэриэн включает ноутбук и передает его мне. Загадочная улыбка не перестает ее покидать.
Я читаю первую страницу.
Название: От заката до рассвета
Аннотация: Егор Кузнецов ведёт беспечную жизнь типичного мажора. Он любит хороший алкоголь, дорогие автомобили и красивых женщин. Но ни одна девушка не задерживается надолго ни в его голове, ни в его постели. Всю жизнь Егор любил только одну единственную, которая разбила ему сердце. Парень уже смирился с тем, что никогда не сможет ее забыть, но однажды судьба свела его с загадочной француженкой. В их распоряжении будет ночной Париж и всего 12 часов, после которых они должны будут расстаться навсегда.
Я перечитываю аннотацию несколько раз и не могу сдержать счастливой улыбки.
Она написала книгу про нас.