Глава 2. Бывшие

Номер отеля четыре на четыре метра. Тумбочка с трещинами. Потёртое от сотен постояльцев ковровое покрытие на полу. Огромная двуспальная кровать и мужчина, который метался от одной стены к другой, как раненая птица в клетке. Четвёртый день, как он будто запер здесь самого себя. Всё тело горело огнём после тренировки в тренажерном зале отеля. Вторая за сегодня. Горящие мышцы словно ломали кости изнутри, сжимали их вокруг и не отпускали. Как не отпускало мужчину, который испытывал ломку.

Вадим ходил из стороны в сторону, с планшетом в руках, глядя на горящую точку на экране — Отбитая. Судя по геолокации, она эти дни провела, пользуясь, полной свободой, данной ей Великаном. Клубы, рестораны, бары, бассейн и СПА-комплекс. Катя отключила программу слежения на своем телефоне, нашла один трекер в своей машине и, похоже, спустила его в унитаз, как и их отношения. Тот путешествовал по сточным трубам и готовился к речной регате. Второй трекер доводил Вадима до состояния — «Халк круши!».

Он бил себя по рукам, бил боксёрскую грушу, но этого было мало. Нужно было пережить ломку. Эти две недели передышки в Москве он взял себе, как время, за которое он избавился бы от яда, который впрыснула ему Катя прямо под кожу. Она была в его мыслях, как один и тот же фильм, поставленный на повтор. Вадим проматывал их отношения в голове раз за разом, и пока всё, что он понял — Катерина Викторовна здорово покатала его на американских горках, расшатала по эмоциям так, как никто до неё. Бросала его то в жар между своих ног, то отталкивала в холод одиночества подальше. Так можно привязать мужчину к себе надолго, а слезть с горок нельзя, даже если тошнит. Ремни привязанности держат намертво. Вадим вырвал ремни с корнем, но всё ещё сидел в тесной кабине, катая сам себя на волнах воспоминаний. Нужно время, чтобы её забыть и отвыкнуть.

Только вот у них есть общий бизнес, который достался им в наследство от его лучшего друга. С этим Вадим решил просто — он приедет и выкупит у Кати её доли в бизнесе, вряд ли она будет гореть желанием работать на него после того, как он её бросил.

Вчера Вадим продал свои земельные участки, которые висели на нём мёртвым грузом семь лет и достались ему в счёт долгов перед его старой фирмой от одного из заказчиков. Оказалось, что теперь эта земля Новая Москва и отлично подходит для строительства ипотечных коробок для хомячков.

Глядя на количество нулей в договоре купле-продажи, Вадим испытал чуть больше, чем ничего. Примерно столько же он испытывал, когда смотрел на свой счёт банковских карт и счетов. Он заглянул в траты за прошлые месяцы, основная статья расходов — Катерина Викторовна Громова. Он оплачивал ей квартплату, ремонт машины, покупал всё, что она хотела и даже не думала. Вадим раньше только слышал о женщинах, которым хотелось дарить подарки, не требуя ничего взамен. Теперь он был с такой знаком.

— С-с-с-сука! Пошла к чёрту из моей головы! — процедил сквозь зубы Вадим, вспоминая её благодарную улыбку, которой она одаривала в ответ на его презенты.

Когда она получала от него подарки её глаза горели такой радостью, будто ничего лучше с ней в жизни не случалось, и не важно была ли это шоколадка на кассе супермаркета или шуба из черно-серого песца, которую он ей подарил зимой, увидев, как она щеголяет в короткой кожаной курточке на морозе. Она получила сначала по заднице, потом пакет с мехами. Мерила она шубу на голое тело и чулки, сказала, что так и будет носить.

Вадим бросил планшет на кровать и направился в душ, снять напряжение с мышцы, которая не давала ему покоя, как только он вспоминал о своей бывшей Отбитой. Без мехов и одежды, в спальне на его кровати.

*****

Вадим сидел за столиком в одном из популярных ресторанов Москвы, мрачно осматриваясь вокруг, за год в городе миллионнике-замкадыше он порядком отвык от пафоса столицы. Эскортницы с одинаковыми лицами и волосами тратили насосанные за ночь финансы за обедом, мужчины в костюмах за сотни тысяч, решали суперважные вопросы, поглядывая на голодных эскортниц, что ими кормились. Москва — словно большая многомиллионная кормушка, у которой собирались все, кому было мало провинциальных щей.

Вадим сбежал от самого себя в эту кормушку одиннадцать лет назад. Год назад сбежал уже отсюда, потому что так и не понял куда и зачем бежал. Успешный бизнес приносил деньги, какое-то подобие смысла жизни, а потом наступил кризис. Не снаружи, а внутри. В тридцать пять лет его шибанул кризис среднего возраста. Даже в отсутствии опостылевшей жены и оравы орущих детей, имея отменное здоровье и мужественную внешность, деньги и уважение, Вадим Крымский будто потерял смысл своего существования.

Он всё продал, сменил местожительства, но пустота так и оставалась зияющей дырой, пока в неё с разбегу не запрыгнула Отбитая. Потусовалась там в бликах дискошара, который притащила с собой, а потом ей стало скучно.

После Кати пустота будто стала ещё шире, Вадим не знал, чем её теперь заполнить. Он ещё раз огляделся вокруг, в поисках красивых женщин и разочарованно вздохнул, никого и ничего не хотелось. Кризис затянулся.

— Здравствуй, Вадим.

Он поднял глаза и поздоровался за руку с мужчиной — Севером Морозовым. Ему он продал свой бизнес и они всё ещё поддерживали связь после переезда. Крепкий, высокий и статный Север был чуть старше него, но его ранняя седина создавала впечатление, что тот намного старше. Суровое лицо, будто высеченное из айсберга, холодный взгляд голубых глаз. Морозов он и есть Морозов.

Их разговор — обмен новостями из жизней, соболезнования от Севера по поводу Игоря и деловое предложение.

— Я строю стадион в вашем городе, мой субподрядчик меня кинул. Уже об этом пожалел и наказан, но дело делать надо, — вздохнул Север. — Пожарка и видеонаблюдение, мелочи по инженерке, у тебя есть ресурсы на осень?

— Найду, — твёрдо сказал Вадим.

Немногословные по своей природе мужчины меньше, чем за час обсудили всё, что было важно и пожали друг другу руки. Миллионы прибыли в жизни Вадима ничего кардинально не изменили.

— Я слышал от Филина его восторги, что вы с командой строите ему театр с актрисульками, как он выразился, — усмехнулся Север, слегка потянув уголки губ. — Радости полные штаны.

— Он делает городу культурный подарок. Благотворительность формирует бренд.

Горький привкус остался на языке от этих слов, сказанных Катей ему совсем недавно, во время очередного рабочего конфликта. Вадим сжал кулак на бедре — имя «Катя» красной лампочкой мигало у него в голове, стоило ему отвлечься. Он испытывал всё нарастающее чувство тревожности от того, что уже почти час не видел, где она сейчас.

Вадим задал вопрос Северу, но тот будто застыл, глядя куда-то в сторону. Обернувшись, Вадим увидел длинноногую девушку с тёмными волосами, рассыпавшимися волнами по спине. Она стояла у барной стойки, лица не было видно. Кадык Севера дёрнулся, когда она повернулась, он нервно сглотнул и тряхнул головой, будто разгоняя мысли.

Крымский едва заметно усмехнулся, Морозов в прошлом году развёлся со своей второй женой — такой же высокой и темноволосой. Обычно он не запоминал жён и девушек своих знакомых и партнёров, но Киру Морозову он запомнил. С ножом в груди. Случайно спас ей жизнь, когда просто шёл по улице с работы. Север быстро оттаял и сказал:

— Бренд Филина не нуждается в поддержке. Это его блажь и позерство. Только и ждёт, как выйдет на сцену и откроет новый театральный сезон. Его жизнь и есть театр, одного актёра — Святослава Филимонова.

— Вы с ним, насколько я слышал, теперь партнёры?

— Он стал крупным инвестором и игроком-хищником на рынке, с ним приходится считаться.

— Непонятно, что его потянуло к нам на стройку, мог бы распушить перья для московской публики. Ностальгирует?

Север на минуту задумался и сказал то, от чего Вадим будто окаменел.

— Скорее его руководитель проекта потянул в родные пенаты, — усмехнулся Север. — Отбитая? Так он её называет? Я её видел пару раз с ним в Москве, у него дома. Его любимая девушка, как он её представил. Не думал, что она занимается чем-то серьёзным. Больше на рок-н-рольщицу похожа. У него всё нормально на стройке?

— Всё по плану, — стиснул зубы Вадим. — А что?

— Филин сорвал нашу встречу и резко сорвался в ваши края. Я подумал, что-то случилось.

У Вадима подступил горький ком желчи к горлу — случилось, Катя теперь свободна. Весь этот год Отбитая вешала ему лапшу на уши, что они с Филимоновым старые знакомые, просто друзья. Катя отвоевала себе проект театра и занималась только им, со всем присущим ей энтузиазмом. Вадим ей поверил, когда она рассказала историю своих взаимоотношений с Филином, а то, что она была ещё и его любимой девушкой, Катя не говорила.

Крымский не помнил, как добрался до отеля, о чём они говорили с Севером, слышал только шум в ушах от бешено стучащего сердца. Внутри всё горело, как пламя в горниле души раздуваемое мехами ревности.

Когда он увидел точку на карте рядом с самым лучшим отелем в городе, его кулак врезался в стену. Кости не треснули, мир не перевернулся, если только Отбитая с живота на спину. Вадим её бросил, она может делать что хочет. Уже делает. С Филином? Как раз в её вкусе — харизматичный щегол красавчик. Это не Вадим её бросил, это Отбитая сделала так, что он этого захотел.

Номер отеля за две недели превратился в пыточную камеру, в которой пленник с зажатым ключом в руке, всё никак не мог из него выбраться. Он передумал тысячи мыслей, натёр на ладонях мозоли от десятков подходов на тренажёрах. Мышцы ныли, моля о пощаде, а Отбитая отравой всё ещё сидела в его теле.

*****

Когда Вадим шёл по коридору в свой кабинет, украдкой смахивая испарину на лбу, он задержался у кабинета Катерины Викторовны. Принял волевое решение и пошёл дальше. Пусть она сама идёт на поклон к генеральному директору, наверняка, успела отчебучить один из своих номеров, пока его не было. Он просто об этом ещё не знает. Бывший кабинет Игоря встретил его запахом свежего ремонта, Катерина освежила стены и обновила мебель. Уже есть за что отругать. Они это обсуждали, но так и не дошли до дела. Вадим всё ещё сидел в старом кресле бывшего генерального директора компании «Прометей». Катя посадила его в другое. Он осмотрел обстановку, всё в его вкусе, строго и холодно. Даже не за что её ругать. Вадим подошёл к своему столу и окаменел, на нём в чётком порядке лежали стопки распечатанных анкет соискателей. Жёлтые стикеры на стопках обозначали должности. Финансовый директор и личный помощник — обязанности Катерины Громовой.

Повинуясь какому-то животному инстинкту, Вадим размашистым твёрдым шагом шёл в сторону её кабинета.

Дверь приемной оказалась закрыта. Страх сковал его мышцы, пока он боролся с ключами и закрытой дверью. Катя не подала документы, чтобы вступить в наследство вместе с Вадимом и братьями Соколовыми, которым Игорь оставил свои активы. Она ничем не связана с ними по рукам, а главное по ногам, может просто уволиться и поехать куролесить дальше по миру.

Пустая приёмная, следующая дверь — её кабинет, где они когда-то заседали вместе. Нет его стола и кресла, нет её электрогитары и усилителя, которые всегда стояли в углу, исчез коврик для йоги.

Вадим тяжело задышал, поправляя ворот рубашки, который начал его душить. Он её бросил, а она бросила их всех?

*****

Катерина размяла кисти, сделала пальчиковую гимнастику, надела наушники и взялась за свой черно-белый Gibson.

— Давай, ещё разок, Карина, не лажай! Ты уже десять раз належала, — пробормотала она себе под нос и провела медиатором по струнам.

Скоро у её кавер-группы было выступление в ресторане «Прометей», который пока завис без хозяина по документам, но управляла им Катя. Она перевела свой рабочий кабинет сюда, а офис на этой же улице придётся посещать набегами на совещания. Главное не бегать слишком быстро, чтобы не уткнуться рожей в твердокаменную грудь Великана.

Её правая нога, как метроном, отсчитывала ритм, обе руки работали на пределе своих рабочих возможностей. В её ушах звучали риффы старого доброго рока, она мычала себе под нос мотив и изо всех сил старалась не сбиться. Последний аккорд, затяжной визг струны и её смех глухо раздался вокруг, Катя спустила наушники на плечи и тряхнула волосами. Её будто обдало ледяным порывом ветра, когда она увидела человека-скалу, что закрывал собой выход из её рабочего кабинета в ресторане.

Он возвышался над всем в этой комнате, стоял широко расставив ноги, руки в карманах брюк, светло-синяя классическая рубашка. Те же зелёные глаза, густые тёмные волосы, короткая борода и чуть пухловатые губы. Её бывший добрый Великан. Вроде тот же самый, но уже не тот.

«Надо бы научиться закрывать дверь на ключ, чтоб всякие Великаны не шастали» — горько подумала она.

Он молчал, она ему ничем не помогала.

Катя очень надеялась, что его пристальный взгляд из-под нахмуренных бровей не заметит, как она сжала гриф левой рукой. Только её гитара, что висела на ней на широком ремне, остановила её порыв кинуться Великану на встречу и засунуть свой любопытный нос в разрез рубашки, чтобы вдохнуть его запах и упасть в обморок от передозировки.

В своей квартире она устроила генеральную уборку, чтобы избавиться от его запаха, который ей мерещился повсюду. Диван и кровать подверглись химчистке. Все её спальные комплекты и одежда тоже. Но она всё равно чувствовала аромат его кожи временами, морщила нос и убегала прочь из своего дома, туда, где его точно не могло быть.

Их молчание затягивалось, стояли, как два дурачка на перепутье.

Вадим сделал шаг к ней навстречу и она дёрнулась, чтобы шагнуть назад, подальше от него. Если он подойдёт слишком близко, Катя не представляла, что она сделает. Не кинуться бы в ноги и челом не ударить. Эту неловкую ситуацию неожиданно спасла Камилла, ещё одна бывшая Вадима.

Они оба взглянули на телефон, что лежал на столе, Катя схватила его и прижала к уху.

— Да, привет, — судорожно выдохнула она.

Её брови сначала приподнялись вверх, затем встретились у переносицы, зубы оскалились хищной улыбкой.

— Буду через десять минут, готовься вытаскивать меня из обезьянника! Никуда не уходи!

Вадим, стоял как дурак, над душой Отбитой, которая со скоростью пули, упаковала свою гитару в чехол, скинула с себя обувь и начала надевать высокие кожаные сапоги, затем застегнула кожаную куртку с защитными пластинами на спине и локтях. Закинула за спину рюкзак и в её руках появился мотоциклетный шлем. Она промчалась мимо него, он за ней. Катя была уже на парковке за панорамными окнами ресторана, садилась на серебристый спортивный мотоцикл.

Отбитая мчалась по пробкам, петляя между неповоротливыми машинами. Она пять лет своей жизни ездила верхом на большом чопере, как настоящая рок-звезда, спортивные мотоциклы были слишком быстрыми даже для неё. Однако, их скорость была запредельной, адреналин бил из надпочечников фонтаном. Её близкому человеку угрожала опасность, а когда такое случалось, она вжимала педаль газа до упора и гнала на всех скоростях.

Катерина прыгучим шагом шла по коридору бизнес центра, сжимая кулаки в перчатках. Сегодня она их разомнёт о чью-то мордашку, может, руки перестанут предательски дрожать.

Вадим смотрел вслед серебристой вспышке ярости в двести лошадиных сил, которая исчезла в потоке машин. Как бы он не хотел ехать за ней, ему не догнать. Слишком быстро от него бежит.

Утром следующего дня Катерина вошла в его кабинет с разбитой губой, исцарапанная, но с сияющей улыбкой в тридцать два целых зуба. Отбитая снова в деле, только теперь верхом на железном коне. Дозу своего яда она умудрилась вкатить ему под кожу одним взглядом голубых глаз и умопомрачительной улыбкой.

Без слов. Без прикосновений.

Выздоровление будет долгим и мучительным.

Или он уже неизлечимо болен?