Глава 17. Дом, милый дом

От «сердечной» раны в виде Лялечки Игорь отошёл почти сразу, наверное, потому, что она задевала его сущность только ниже пояса, до сердца так и не добралась. Их рабочий распорядок дел после изгнания её из постели Игоря вошёл в привычное русло.

Вадим сохранял с Катей вежливый нейтралитет. Да, она ему отказала, но свет на ней клином не сошёлся, ей так вообще было будто всё равно, что напротив неё сидит мужчина, которому она не нравится, но он её хочет.

В их общем кабинете она бывала редкими налётами, за это недолгое время их офисного сожительства Вадим успел к ней привыкнуть.

Привык, что она всегда поёт песенки себе под нос, которым зарывается в бумаги и будто не видит ничего кругом. Близнецы постоянно торчали возле неё, если они не были заняты. К ним Вадим тоже привык — открытые, с молодецким задором, но ответственные и исполнительные. Оба заканчивали строительный факультет, карьеру в компании начали ещё в школе курьерами и мальчиками на побегушках, потом водителями у Игоря. Постепенно он вводил их в курс дел, готовил для них вакансии посерьёзнее, как только получат диплом. Из Игоря всегда был хороший наставник и мудрый учитель, он умел делиться опытом, передавая его новому поколению.

В их кабинете всегда было шумно, звучала музыка, как ни странно, классическая, чаще всего оперные арии, электрогитару в руки Катя при нём так ни разу и не взяла в руки. Отбитая оказалась ярой поклонницей оперы и иногда летала на выходные в Европу только для того, чтобы посетить оперный театр.

За месяц Вадима в компании братья Электроники много про неё рассказывали, приседая на уши во время обеда, если Катя при этом отсутствовала.

Первым делом братья сообщили ему, что парня у неё давно нет, с тех пор, как она рассталась со своим женихом итальянцем около года назад.

— Я думаю, что это мы виноваты, в том, что у неё нет парня, — неуверенно сказал Павлик. — Мы постоянно зависаем вместе — тут в ресторане, часто после работы, может, и хотят подойти, а мы тут как тут, как два телохранителя.

— Ну она же без нас постоянно где-то мотается, есть уж наверное желающие её завалить, — заверил его Макс и задумчиво почесал макушку. — Уверен, когда с ней знакомятся она такое ляпает, чтобы тупо поржать, что те убегают быстрее пули. Я думаю, у неё просто времени нет на отношения, я вообще не понимаю, как она всё успевает? Она же вечно, как в жопу ужаленная.

Вадим хмыкнул, почти правда, только укушенная в задницу ежом. Братья рассказали ему, что Отбитая увлекается скалолазанием, но только на скалодроме, не в реальных горах, катается на сноуборде загородом на горнолыжке, иногда ездит в Альпы и Хибины с друзьями в сезон, летом участвует в гонке героев с собранной ею командой из самых атлетичных сотрудников компании, весь год поёт в караоке и вне его, немного играет в любительской кавер-группе, ходит на разные виды танцев, у неё много друзей и подруг, с которыми она постоянно тусит.

— Может, поэтому парня-то и нет, у неё свободное окно в среду с семи до десяти вечера, попробуй попади, — вздохнул Макс.

— Оно занято, вообще-то, мы теперь по средам у неё дома собираемся, потому что в четверг у неё пилатес теперь.

Раз в неделю близнецы ходили к ней в гости, играли в настолки или приставку. Несмотря на то, что Вадима они звали на обед, к ней домой они ходили без него, видимо, в ближний круг коллег он пока не входил. Но ему очень хотелось, узнать, как она живёт.

*****

— Я хочу борща, — неожиданно выдала Катя, как-то под вечер, когда они сидели вчетвером в кабинете.

И к этому Вадим тоже привык, что она иногда говорит странные и несвязные между собой вещи, будто у неё в голове неожиданно всплывал поплавок и требовал вытащить удочку. Только что они обсуждали новую игру, которая вышла на плейстейшн, а она вдруг захотела борща.

— Приду домой, сварю, свеклу только куплю.

— Ты же не умеешь готовить, — хохотнул Макс.

— В смысле не умею готовить? — уставилась на него Катя. — Я десять лет была домохозяйкой, что я по-твоему дома делала? Готовила. Я хорошо готовлю.

— Ты была домохозяйкой десять лет? — Павлик аж поперхнулся от новой информации. — Ты что в резюме соврала? Игорь все уши нам прожужжал: «Смотрите пацаны, вот это умница! С семнадцати работает, в двадцать два финансовый директор, в двадцать заместитель директора». Мы тебя прям сразу возненавидели дружно с Максом от зависти, потом, правда, нам было за это стыдно!

— Ну, на бумаге и в пенсионном фонде, может, я и работала, но по факту моей основной обязанностью было спать с генеральным директором, а он мне должности рисовал в трудовой и циферки красивые с несколькими нулями в зарплатной ведомости.

— Ты бы помалкивала о таком, — назидательно сказал Вадим.

— Не надо меня осуждать, он был такой красавчик — не смогла устоять!

Катя приложила руку к груди и хлопала глазками, как часто делала, чтобы доказать, что она говорит правду. Братья переглянулись с видимым разочарованием.

— Ты же замужем была, — нахмурившись сказал Макс.

— Так генеральный и был моим мужем, супружеский долг, все дела, неудобно было как-то отказывать. Там в загсе клятвы всякие нужно давать, а я привыкла сдерживать обещания! — Катя откинулась на кресло и расхохоталась, видя реакцию своих коллег на её россказни.

— Блин, Катя, ну и шуточки у тебя, хоть стой, хоть падай! — нахмурился Павел.

— Падай — по почкам удобнее бить!

— Ты, значит, умеешь готовить, да? — Макс почему-то смотрел на неё обиженным взглядом.

— Конечно, умею, мне нравится готовить, каждый день готовлю. Ужины не успеваю иногда, но по завтракам я специалист. Это самый важный приём пищи, его пропускать нельзя! Моя мама так всегда говорит!

— Да ты гонишь! Ничё ты не умеешь! Ты даже дома не убираешься сама, за тебя клининговая фирма всё делает, и не стираешь, в химчистку всё относишь, — поддел её Макс.

— Среднестатистическая женщина проводит почти 8 лет своей жизни за домашними делами, я предпочитаю потратить это время на более интересные занятия.

— Я не верю, что ты умеешь готовить! — покачал головой Макс, недоверчиво глядя на неё.

— У Игоря спроси, он за последний год единственный мужчина, который мою стряпню ел.

— То есть ему ты готовишь, а нам нет? Ты ни разу ничего не готовила, когда мы к тебе приходили. Какого хера мы всегда еду заказываем? — Макс сложил руки на груди и стал похож на обиженного ребёнка.

Он всё никак не отставал от неё, как будто требуя свою недополученную от неё порцию домашней еды.

— Я вкусно покушать люблю, а своё я итак могу себе сделать! И буду я еще тебе готовить — заведи себе жену!

— А ты умеешь борщ готовить? — уточнил Павлик. — Папа его очень любил, но мама, как он умер, больше не готовит.

— Я готовлю самый лучший борщ в мире! — горделиво выпятила вперёд грудь Катя. — Ладно, Максимка, приходи завтра, в приставку поиграем, сварю тебе борщ сегодня. Завтра он вкуснее будет.

— Это чё это только он, а я? — Павлик тоже обиженно уставился на неё.

— Ты мной эмоционально манипулировал — наказан! — сдвинув брови покачала головой Катя, но тут же рассмеялась. — Да ладно шучу, и ты приходи, как уж без тебя.

— Я, пожалуй, тоже приду, если не возражаешь, — сказал Вадим, шанс побывать у неё дома, почему бы и нет.

Катя непонимающе посмотрела на всех троих.

— Вы что меня на борщ только что развели втроём? Вы заранее договорились?

— Ты сама первая сказала, что хочешь борщ, чё стрелки то переводишь? — усмехнулся Павлик.

— Да, точно, сама виновата.

*****

Вадим с близнецами пришли к ней домой, купив в магазине вкусняшек.

— Была ещё слабая надежда, что не придёте, и всё достанется мне, ну проходите, раз пришли — вздохнула Катя, открывая им дверь. — Мойте руки, парни. Ты, Великан, пока пакеты на кухню неси.

Тот покорно принёс его на кухню.

— Макс выбирал? Всё моё любимое, — она улыбнулась довольной улыбкой, потом серьёзно посмотрена на Вадима. Так, ты у меня человек новый. В спальню не заходить, мои вещи не трогать, особенно книги — руки оторву. В ванной мои баночки тоже не трогать, всё в строгом порядке стоит. Иди, руки мой.

Её ванная комната была поистине великолепна, никакого душа, только она — ванна сверкающая чистотой, с широким бортиком и ступеньками. Около зеркала стояла её бесчисленная косметика, крема, духи, всё в строгом порядке. Вадим не выдержал и понюхал одни из её духов. Именно так от неё и пахло в их первую и единственную ночь.

Когда он вошёл на кухню, стол был уже накрыт, Катя включила колонку на кухне и заиграла музыка. Мужчины сели за стол, она не присоединилась.

— А ты? — спросил Макс.

— Я уже поела, буду я ещё вас ждать, — фыркнула Катя. — Мне надо маме позвонить, скоро приду.

— А она не соврала, — с набитым ртом сказал Макс. — Реально вкусно.

Остальные молча поддакнули.

— У Кати нет ни одной одинаковой тарелки, ложки и чашки, — сообщил Вадиму Макс, кивая на разномастную посуду на столе. — Она всё покупает по одному экземпляру, в основном привозит из путешествий.

— Она говорит, во всём важна индивидуальность, даже, если это просто ложка, — сказал Павлик, держа свою индивидуальную ложку в руке.

Катя вернулась, когда тарелки были пусты.

— О, вы уже доели, посуду за собой убрали быстренько, я за вами убирать не буду.

— Спасибо, Катюнь, очень вкусно, — Макс чмокнул её в щёчку, она брезгливо её вытерла.

— Да, Кать, спасибо, — как-то грустно посмотрел в тарелку Павел. — Мама по-другому готовила, у тебя всё равно вкусно.

— Спасибо, столько талантов, даже не ожидал, — не остался в стороне Вадим.

Катя улыбнулась, развела руки в сторону как будто оправдываясь:

— Такая уж я — офигенная во всём!

Макс начал шариться у неё в холодильнике, Катя совершенно не возражала.

— Есть у тебя что ещё вкусное? О, у тебя тут пиво стоит, целая упаковка. Ты же не пьёшь? — удивился Макс, повернувшись в её сторону.

— Это пью, моё любимое, беру его иногда, когда в Европе бываю. Ну, доставай, раз увидел, такое у нас не продают, мне бывший муж передал через одного общего знакомого. Там рыба на холодильнике, мне брат дал, можешь взять, для меня слишком жирновата, я посуше люблю, да чистить неохота. Только по одной банке на каждого, вы уж извиняйте, я планирую его всё таки попробовать, когда-нибудь.

Пока трое чистили рыбу, Павлик неожиданно сказал:

— И часто он тебе что нибудь дарит?

— Кто? — подняла на него Катя непонимающий взгляд.

— Ну, бывший муж, наверное дарит что-то ещё?

— На все праздники.

— Зачем?

— Компенсация за мою тупость, — хохотнула она. — Я же от всего совместно нажитого при разводе отказалась. Катя же птица гордая — утка, блядь! До меня на третий месяц только дошло, когда его и след в Германии простыл, что я нищая, безработная, голодная, сижу на хлебе и воде. Ну, точно же утка! Меня Виталик, считай, от голодной смерти спас. Он, кстати, готовит очень хорошо, грузин наполовину по матери, мясо — пальчики оближешь! Блин, опять мама звонит, ещё не все мозги мне исклевала, похоже!

Катя снова убежала в другую комнату, оставив их одних.

— Спорим, ты дочистишь, и она твою рыбу заберёт, — тихонько кивнул Максу Павлик.

— Блин, я не отдам! — обиженно ответил тот.

Вадим усмехнулся про себя: «Она и не спросит». Катя вскоре вернулась, придирчиво осмотрела их труды, перегнувшись через стол.

— Я же говорил, она твою заберет, — засмеялся Павлик, толкая брата в бок.

— У тебя слишком жирная, — Катя повернулась к Вадиму. — Дай, пожалуйста, твою, попробую, у тебя вроде ничего.

Вадим протянул ей кусочек, без возражений. Пока все вгрызались в свои рыбки, Катя задумчиво смотрела куда-то в даль.

— Не могу никак от Ляли отойти, так стыдно перед Игорем, это ж я ему её пропихнула, думала безобидная. Я вот, знаешь, чего никак не могу понять? Как Игорь с Юлей связался? Он хорошо разбирается в людях, а вот в ней не разглядел шкуру продажную, — сдвинув брови спросила она у Вадима. — Я никогда не спрашивала, как-то неудобно. А ты не спрашивал?

Все трое с интересом взглянули на Вадима в ожидании сплетен про босса.

— Я знал его ещё до женитьбы на ней, — помедлив ответил он. — Юлина начальная демоверсия была хорошей, доброй девушкой, которая смотрела Игорю в рот и ловила каждое слово, поглаживая его по шёрстке. Мне казалось, он её любил даже. Ненадолго её хватило, ровно до того момента, когда она привязала его к себе кольцом и первым ребенком, потом сразу вторым, третьим, её демоверсия закончилась, она своё настоящее лицо и открыла, только было поздно. Взяла его за горло, а сучий характер показала во всей красе. Плотно завязала имущественные отношения. Он чувствовал свою ответственность за детей, хотя, если честно никогда с ними особо не возился.

— Слыхали, парни? — ткнула она остатками рыбки в сторону братьев. — Никогда не доверяйте женщинам, коварные существа. Хотя кому я это говорю? Вы всё трясёте дерево с блудницами в клубах и надеетесь, что с него ангелы посыпятся.

— Ни одну нашу девушку ещё не одобрила, — пояснил Павлик Вадиму. — Они все бросали нас из-за тебя, ясно тебе? После того как ты над ними смеялась.

— Мы играть то будем, нет? Я тебя зря что ли кормила, Максимка?

— Конечно.

— Я, пожалуй, домой, предпочитаю сам играть, а не смотреть — сказал Вадим.

— Оставайся, я сам не играю почти никогда, на них прихожу смотреть, это весело, — подмигнул ему Павлик.

Они прошли в гостиную с диваном, который стоял перед большим экраном. Игровая приставка последней модели, дорогая стерео система, красивые картины на стенах, стеллажи с книгами. Вадим подошёл поближе. На нескольких полках, среди книг он увидел инсталляции в коробках, маленькие комнатки, как из кукольного домика. В каждой комнатке горели лампочки с теплым светом. Одна комната была похожа на рабочий кабинет алхимика, другая — лесная чаща волшебного леса, третья — каюта космического корабля.

— Красиво, правда? Из Дрездена привезла, — Катя подошла к нему и встала рядом. — Книги это целые миры, нужно лишь воображение, чтобы их увидеть, а когда прочитаешь, нужно время, чтобы осознать, что автор пытался тебе донести. Ты читаешь?

— Да, не каждый день, конечно, но читаю.

— Какой жанр предпочитаешь?

«Поймать меня на лжи решила?» — усмехнулся он про себя.

— Антиутопии, научную фантастику, просто фантастику, как-то с детства понравилось. Реже фэнтези, но бывает иногда, накатывает.

Катя осмотрела свои полки и вытащила одну книгу, дала ему в руки.

— Книги же нельзя трогать?

— Эту можно, читал?

— Нет.

— Там три части, у меня только первая в бумажном виде. Почитай, тебе понравится, я тебе обещаю, с возвратом только. Не вернешь, руки оторву! — рассмеялась Катя.

Вадим присел на диван пролистывая книгу, взгляд зацепился за вазу на столике с сине-фиолетовыми розами, большой букет. Кате часто присылали букеты и корзины со всякими вкусностями в офис. Она читала карточки, выкидывала их в урну без всяких эмоций, ставила цветы в приёмной у Иры, корзины отдавала в комнату отдыха.

— Так, Макс, слушай внимательно, сегодня надо пройти этот коридор, — начала инструктировать его Катя. — У меня всего две обоймы и пара гранат, у тебя три магазина, оружие пойдёт только с третьего пака, надо продержаться. Ты слева, я справа. Точно в голову, пожалуйста. Понял?

— Да, капитан, сэр-мэм!

Они начали играть, весело и задорно, хохотали, подтрунивали друг над другом, толкались локтями, Павлик с Вадимом невольно заряжались их бурными эмоциями, которые по большей части выдавала Катя. Макс вскочил:

— Ты зачем мне в голову стрельнула? Ты чё? Ты не в ту сторону воюешь!

— У меня был план, ты ему помешал своей головой, — развела руками Катя.

Играла она лучше Макса, быстро реагировала, точно стреляла, видно, что игрок со стажем. Они дошли до босса и довольно быстро его раскатали, действовали как одна команда, страхуя друг друга, понимали с полуслова, не переставали смеяться. Позднее они вошли в новую локацию и их обоих убило с одного удара огромного монстра. Катя с Максом застыли с джойстиками в руках:

— Что мы говорим богу смерти? — тихо сказала Катя.

— Не сегодня… — ответил Макс. — Я устал уже.

Они рассмеялись и дали друг другу пять.

— Ты хорошо играешь, — отметил Вадим.

— Много играла в детстве с братьями, втянулась, в основном нравятся сюжетные на одиночное прохождение, но иногда выходят хорошие, нужна пара. Беру вот этого балбеса себе в команду.

Она потрепала Макса по голове, резко притянула его к себе и поцеловал в макушку. Вадима неприятно кольнуло где-то в районе груди.

— Можешь быть моим девятым братом, Максимка. Хочешь, Громовы тебя усыновят?

— У тебя восемь братьев? — удивился Вадим.

— Да, семь двоюродных и один родной, но нас воспитывали всех вместе, поэтому для меня все одинаковы. Одни мужики у нас в семье — у меня три дяди, двадцать два племянника. На подарках разориться можно!

— А у тебя, Вадим, есть кто-нибудь, братья-сёстры? — спросил его Павлик.

— Нет, никого.

Братья посмотрели на него немного жалостливо, но не она, Катя отвечала ему прямым взглядом, который говорил: «Бывает, чувак, не парься, того не стоит». Обычно женщины, выпытав у него про семью, хотели прижать к своей груди, как маленького ребенка, а потом привязать к своей юбке. Никому не удалось.

— Может кино посмотрим? — предложил Макс.

— Валите домой, у меня сегодня по плану два других брата — Дин и Сэм Винчестеры.

Когда она провожала их у двери, Катя расставила все точки над «ё»:

— Это была разовая акция моей неслыханной щедрости, я для вас больше готовить не буду!

Оставшись одна, Катя вернулась в гостиную и уловила носом еле заметный аромат парфюма Великана, тяжелый, как и он сам. Катерина приглушила свет и подошла к окну — его машина стояла на парковке, он за рулём, сидит и никуда не едет, в руках её книга. Чего ждёт?

*****

Прогревая двигатель, Вадим вертел в руках книгу, которую ему дала Катя. Книги — воображаемый мир, в который он так любил уходить от реальности в детстве, потому что она была не слишком приятна. В детском доме, в общей спальне, спокойно почитать было практически невозможно, тут же начинались насмешки и издевательства. Когда он стал чуть взрослее и стало понятно, что он крупнее своих сверстников и даже тех, кто постарше, насмешки сошли на нет после пары ударов кулаком. Но он всё равно предпочитал читать в уединении — в библиотеке среди стеллажей книг, сидя на полу.

Он подружился с сухопарой старушкой, которая заведовала маленькой библиотекой, но большую часть времени, сидела в кресле и читала что-то своё. Тётя Лида советовала ему самые лучшие книги, привила книжный вкус. В библиотеку ходило не так уж много детей, поэтому она обратила внимание на угрюмого мальчика, которого ей частенько приходилось буквально выгонять из библиотеки под вечер.

Тётя Лида к нему привязалась, хотя клятвенно давала себе обещание этого не делать, не жалеть этих брошенных детей. Вадим часто помогал ей расставлять книги на полках, она рассказывала о сюжетах, что скрывались за названиями на корешках, а он внимательно слушал.

Время шло, он взрослел, но всё также ходил туда почитать и побыть одному. Старушка дала ему вторые ключи, чтобы он мог приходить, когда захочет, она стала часто болеть и пропускать работу. Вадим отчасти этому радовался, у него появилась первая любовь и они стали уединяться в библиотеке вдвоём. В отсутствии тепла и ласки от родителей детдомовцы довольно рано начинали искать их у противоположного пола. Вадиму понравилась Лена, темноволосая красивая девушка с карими, слегка раскосыми, глазами. В свои четырнадцать она позволяла ему делать с собой всё, что ему хотелось, его первая и последняя любовь.

В шестнадцать он устроился на работу к Игорю, тот был выпускником этого детдома и часто нанимал оттуда ребят, как разнорабочих.

Вадим тогда с восхищением смотрел на этого мужчину, который достиг успеха — своё дело, крутая машина, красивая жена и любовница ещё красивее. Он понял, что можно добиться всего самому и без дома, и без родителей.

Игорь был всегда рад поговорить. Он говорил — Вадим слушал, впитывал всё, чему он его учил. Игорь заставлял его работать больше, чем других, спрашивал с него строже, держал ближе к себе, только спустя годы Вадим понял почему. Чтобы у него не оставалось ни времени, ни сил на улицу, где из таких пацанов, как Вадим, без внятного будущего, она делала тех, у кого будущего нет вообще.

Ближе к совершеннолетию, когда на горизонте замаячила армия, он всё ещё был с Леной и хотел с ней и оставаться, но из армии она его не дождалась, связалась с плохой компанией и полетела по наклонной. Обычная история среди таких, как они оба.

Это были его самые продолжительные отношения, с ней он был не одинок. А что теперь? Ему нравилось жить холостяком, уединённо, без женщины в его доме. Он не особо верил в брак, верность и прочую чушь вроде любви, потому что единственная любовь в его жизни, похожая на ту, о которой он читал в книгах, его предала.

Он отложил книгу на пассажирское сиденье, посмотрел на дом Кати, где горели окна, он не знал, какие из них её. Ему было интересно, если он постучит, она откроет ему дверь? Вряд ли, её посыл был прост и понятен. Зачем он ей сказал, что она ему не нравится? Уже как будто бы это не так.

Вернувшись домой, Вадим открыл книгу, что ему дала Катя. Читать он предпочитал у себя в кабинете на кресле с удобной подставкой для ног. Обе стены занимали книжные шкафы, он по-прежнему чувствовал себя уютнее всего в окружении книжных полок, будто ничего в его жизни за эти годы не изменилось. Всё тот же угрюмый мальчик среди книг и одиночества.