Глава 29. Не свободна

— Вадим, мы вроде только приехали с отдыха, а я почему-то так устала, — тихо сказала Катя, лёжа на его спине.

Она как лягушка, распласталась сверху в одних только трусиках, положила голову ему на лопатку и гладила горячими ладошками по его коже. Вадим попросил ее размять ему немного спину и плечи, которые затекли при долгом перелёте, Катю хватило минут на десять работы, а потом она просто легла на него сверху. Он подложил обе руки под голову и наслаждался её поглаживаниями и редкими поцелуями в спину.

Они прожили на Кубе десять дней и девять ночей, за которые Вадим настолько привык проводить с Катей сутки напролёт, что не представлял, как теперь от этого отвыкать. Особенно тяжело было представить, как он уснёт и проснётся без неё рядом, поэтому решил немного оттянуть момент расставания и из аэропорта поехал ночевать к ней, а не к себе.

— Ты каждый день не слезала с доски для сёрфинга, потом с меня, — вздохнул он под ней. — Конечно, ты устала, Бесстыжая.

— Неправда, я через день каталась. На тебе каждый, вот это правда, не спорю — хохотнула Катя у него под ухом.

— Я переворачиваюсь, слезай.

— Ну, ты чего? Мне тут вообще хорошо лежать! — Катя теснее прижалась своими твёрдыми сосками к его загорелой коже.

— Ладно, лежи пока. Только недолго, а то раздавишь меня.

— Раздавишь тебя, как же! Если только три меня положить и то может не хватить, — пробурчала она, ёрзая на его спине.

Вадим тяжело вздохнул, он тоже устал за время новогодних каникул, но это была какая-то приятная усталость, а не такая, какая бывает после тяжелой работы. Наверное, виной всему океан новых впечатлений, которые он получил, отдыхая со своей девушкой.

Они объездили много пляжей, где Катя ловила волну, ещё больше обошли ресторанов, намотали километры по улицам Гаваны. Катя свободно общалась на испанском, прокладывала им маршруты и отмечала достопримечательности, которые хотела бы ему показать. Она-то уже здесь была.

Вадим много узнал о её жизни заядлого путешественника, например, что она почти год прожила в Штатах, проехала от западного побережья до восточного на мотоцикле. Пожила немного в Вегасе, городе Ангелов, совсем недолго в Нью-Йорке, посетила несколько национальных парков и очень хотела бы вернуться обратно.

— Я не всё ещё посмотрела, что хотела, поэтому очень визу хочу, — так она поясняла главную причину своего фиктивного брака и наличие второго мужа.

Но у неё был и первый муж, за которым она была замужем десять лет и он незримо будто присутствовал за кадром, каждый раз, когда она что-то рассказывала о своих путешествиях. Ведь Сергей говорил, что она сопровождала мужа в его поездках. Катя довольно тактично обходила стороной мужа и о нём не упоминала. В своих мыслях Вадим представлял его гораздо старше неё, состоятельного, серьёзного, который женился на восемнадцатилетней весёлой девчонке, чтобы она скрашивала ему жизнь богатого бизнесмена.

Потом, видимо, за десять лет брака срок её годности вышел, как обычно бывает в неравных браках. Детей у них не было, от развода и раздела имущества муж, наверняка, обезопасил себя ещё при заключении брака, поэтому после развода Катя осталась ни с чем. Она не сама отказалась от всего, как упоминала однажды. Просто ей стыдно сказать правду, вот и рассказывает свою удобную версию.

Зачем Вадим вообще думал о её бывшем муже? Наверное, ревновал к прошлому, а, особенно, к тем, кто стоял за двенадцатью предложениями руки и сердца. Но он начал их понемногу понимать и это его слегка напугало. Может, с Катей иногда и было тяжело, из-за её неуёмной энергии, но именно она притягивала, как батарейка, к которой хотелось присоединиться и получить немного жизненного заряда.

На острове свободы самой свободной Вадиму казалась именно Катя — она была свободной в своих мыслях, рассуждениях, абсолютно не стесняла себя рамками. Если ей вдруг хотелось потанцевать, услышав музыку, она пританцовывала, захотелось петь — пела, не глядя на других людей, если ей хотелось походить на руках на пляже, она вставала на руки и ходила.

— Мой дедушка говорил мне, что если я буду думать о том, что думают обо мне другие люди, я пожить не успею в своё удовольствие. Поэтому я вообще о них не думаю, — объяснила как-то Катя ему своё поведение, растягиваясь в шпагате на песке.

Он улыбнулся ей и прожил в своё удовольствие рядом с ней десять дней, встретил Новый год на берегу океана под звёздами и фейерверками и пришёл к выводу, что хотел бы повторить это приключение. Ему всё меньше хотелось называть её Отбитая, она была абсолютно нормальной, пока они были вдвоём. Бесстыжая Катя больше ей подходило, а больше всего хотелось называть её «Катюша».

Вадим всё-таки перевернулся под ярые протесты сверху, повалил её на спину, раздвинув ей ноги и накрыл её своим телом, опираясь на локти. Катя захохотала, обняв его за спину. Он медленно целовал ей шею, ключицы, спустился ниже к груди, положил ей голову на грудную клетку и опустился всем весом на неё.

— Вадим Алексеевич, вы тяжеленный, прекратите! — прохрипела она под ним.

— Мне тут очень удобно, — он нашел ртом коричневый шарик и слегка прикусил сосок.

Катя запустила ему в волосы свои пальчики и крепче прижала его голову к своей груди.

— Ну ладно, потерплю. Только понежнее там, не орешки грызёшь, — еле выдавила она из себя.

Вадиму было так хорошо рядом с ней, и вместе с этим появился необъяснимый страх, что всё закончится, хотя всё только началось. Он приподнялся, заглядывая ей в глаза.

— Ты надолго уезжаешь к родителям?

— На два дня, может, три. Смотря, как быстро я сожру всё, чем мои бабулечки попытаются меня накормить. Могу и за неделю не справиться, такое уже было. Я после позапрошлого Нового года в больнице с отравлением лежала, но до этого вообще было хорошо и та-а-а-к вкусно! Особенно майонез вкусный был, который в итоге просроченный оказался.

Они оба засмеялись, Катя резко остановила свой смех, нежно улыбнулась, поглаживая Вадима по волосатой щеке.

— Я раньше думала, что она очень колется, эта твоя щетина, прям как ты. Оказалось, нет, — она потёрлась об неё носом и легонько тронула губы Вадима своими. — И улыбка у тебя очень красивая, а я думала, что ты даже улыбаться не умеешь, такой весь из себя Мистер серьёзность. Я так старалась тебя рассмешить, сначала получалось не очень, а теперь даже ты меня смешишь. Но всё равно твои хмурые брови действуют на меня лучше всего — трусы на раз-два слетают, Великан. Ты смотри, лови, чтоб я без трусов-то не ходила. Надо будильник поставить, а то просплю завтра весь день.

Она привстала на кровати и дотянулась до своего телефона на тумбочке.

— Катя, давай с тобой кое о чем договоримся. О твоей безопасности. Если бы Игорь не знал, куда ты тогда намылилась, всё могло закончиться очень плохо. Ты ведь это понимаешь?

— Угу.

— Я должен быть в курсе того, где ты сейчас находишься, в рабочее время и в остальное тоже.

— Да ты покруче Игоря в этом плане, он только в рабочее время меня постоянно мониторит, — усмехнулась Катя, кидая телефон обратно.

— Катя, я серьезно, ты бедовая любительница неприятностей, я должен знать, где они тебя могут застать в конкретный момент времени.

— Ты прав, наверное, хорошо, я буду тебе сообщать обо всех своих передвижениях и планах! Посмотрим, надолго ли тебя хватит, я тебя заколебу! Давай ещё кое о чём договоримся — на работе меня не лапать, не целовать, не обнимать. О том, что мы вместе, пока никому не говори, особенно, Игорю, и этим двум Электроникам.

— Почему?

— Хочется оставить что-то для себя, а не для общественного обсуждения. У меня даже профиля в соцсетях нет, а на работе мы с тобой, как на ладони. И, чуть не забыла, никакого секса в нашем кабинете!

— Блин, а так хотелось тебя на столе завалить.

— Ну, я подумаю, это не окончательный вариант рабочего соглашения.

*****

Катя вернулась через три дня и сразу нарушила свои же правила «никому не говорить». Перед первым рабочим понедельником, они собрались в ресторане впятером, хотя Вадим бы лучше провёл этот вечер только с ней. Она сидела у него под боком на диванчике, а дотронуться было нельзя, только смотреть и ловить её хитрые взгляды на себе. Игорь рассказал, как отдохнул в Испании с Быстрицким, братья Соколовы поделились, как провели каникулы в городе. Вадим в это время посматривал на Катю, что, интересно, будет говорить она. Катя широко зевнула и вместо этого принялась изучать меню. Великан сложил локоть на столе, будто отгораживаясь от нее.

Рассматривая меню, Катя не заметила, как положила голову Вадиму на предплечье, по привычке, которая у неё уже выработалась — прижиматься к нему ближе.

Игорь настороженно смотрел на них, а братья, пытаясь не засмеяться, глядели, как Катя лежит на плече у Вадима, а он пялится ей в макушку и будто не знает, что делать.

Тот в это время изо всех сил старался не прижаться носом к её волосам. Вадим считал всякое проявление чувств в общественных местах запретным удовольствием для себя, но Катя раз за разом ломала его вековые каменные устои. Бесстыжая резко отбросила меню и округлила глаза, осторожно поднимая голову и глядя на молчуна Вадима.

— Ой, видимо, по мужскому крепкому плечу истосковалась, — цокнула язычком Отбитая. — И по мужику тоже. Надо что-то делать. Вадим, чё это ты всё один и один скучаешь? Я тут подумала, хочешь со мной встречаться?

Катя расплылась в широкой улыбке и озорными сверкающими глазами смотрела на невозмутимого Вадима, который откинулся на спинку дивана и сдвинул брови на переносице. Глаза Игоря поползли вверх из под стёкол очков.

— Вадим, не тормози!

Услышал Крымский полушёпот от одного из братьев.

— Ну ты пока думай, у тебя минута, второй раз предлагать не буду! Я пока вокруг осмотрюсь, может, кто более подходящий для меня есть, — сказала Бесстыжая и вскочила, вставая коленями на диванчик, упираясь в спинку бёдрами и начала поиски других кандидатов в зале ресторана.

— Вадим, ты что молчишь? — шикнул на него Макс, перегибаясь через стол. — Не тормози, блин! Надо сказать — «да»!

Тот в ответ и рта не успел раскрыть, как хитрая попа плюхнулась рядом, разочарованно цокая языком.

— Повезло тебе, никого в моем вкусе и близко нет. Ну так что? Будешь со мной встречаться? — нетерпеливо побарабанила пальчиками по столу Бесстыжая.

Вадим усмехнулся, ситуация напоминала ему школьные времена, когда особо наглые девочки также делали с понравившимися им мальчиками, а Катя ведь была самая популярная девочка в школе. Она вполне могла такое отчебучить. Скорее всего никто ей не отказывал.

Вадим пригнулся к ней ближе, решив напомнить.

— Катя, ты головой ударилась? Мы уже встречаемся.

— Чё? — одновременно сказали братья и открыли рты, пока Игорь молча слушал.

— Да? Ой, точно, забыла совсем, да, мы же встречаемся, типа, — хлопнула себя по лбу Бесстыжая. — А я то думаю, чё это мы вместе спим иногда и зачем ты меня с собой на Кубу позвал?

— Вы вместе ездили? — еще шире открыл рот старший брат. — Вот почему ты фотки не присылала оттуда, обычно тоннами заваливаешь.

Мужчина сильной рукой притянул к себе свою женщину и обнял, слегка дотронувшись губами до её лба, проверяя не горячий ли. Катя рассмеялась, утыкаясь ему в грудь лицом.

— Уже жалеешь, да? — сквозь смех проговорила она, поднимая на него смеющиеся глаза.

— Нет, привык уже почти, — спокойно ответил Вадим.

— Так, у вас есть пять минут, чтобы посплетничать за моей спиной, пока я в дамскую комнату отлучусь.

— Вот это поворот, — покачал головой Макс. — И давно это у вас?

— Недавно, — вздохнул Вадим.

— Ты бы нам спасибо сказал, — укоризненно покачивая головой, обратился к нему Павлик. — Мы тут за тебя больше месяца агитационную компанию вели, на мозги ей капали, как ты ей подходишь, так что ты нам должен.

— Да, точно, с тебя должок, — Макс дал пять своему брату и они оба ухмыльнулись Вадиму.

— Прям от сердца отлегло, — только и смог сказать Игорь на эти новости.

*****

— Давай целуй меня как следует, целый час уже жду! Соскучилась по тебе! Чтоб с языком и крепко! — заворчала Катя, как только села на переднее сиденье авто Вадима и потянулась к своему водителю за поцелуем.

— Мне перед всеми надо было тебе язык в рот засовывать?

— Давай целуй меня, мы одни!

Она нетерпеливо завертелась на месте и причмокнула вытянутыми губками. Вадиму захотелось проучить принцессу и ни за что не дать ей того, чего она хочет, хотя ему этого хотелось даже сильнее. Он усмехнулся и слегка дотронулся до её губ, быстро отвернувшись, нащупал ручник и собирался выехать со стоянки ресторана, но вдруг услышал рычание рядом.

Не успел он среагировать, как дикая кошка набросилась на него с правого фланга — второй раз попался к ней в лапы. Она запрыгнула к нему на колени боком и обхватила руками шею, не давая ему двинуться с места. Огромные глаза сверкали в темноте жадным блеском, как два сапфира.

— Поцелуй меня! — обожгла она дыханием его губы.

— А сама не можешь? Я сдаюсь, — с усмешкой поднял руки Вадим, не дотрагиваясь до неё.

— Мужчина должен проявлять инициативу!

— Ого, месяца не прошло, как мы встречаемся, а уже «мужчина должен»?

— Перефразирую свой посыл — «я обожаю, когда мужчина проявляет ровно ту инициативу, которую я ему озвучиваю»! — тихо прошептала Катя ему около уха, вгоняя его в жар. — У меня под свитером ничего нет. Не надела, чтоб тебе приятнее было меня лапать, если вдруг захочешь. Ты чего-то не захотел.

Вадим считал, что уж на голые сиськи он не поведётся, как не вёлся на красивое лицо и тело, упругую задницу и умение сосать десятью разными способами. Теперь была маленькая поправочка в его кодексе холостяка, в главе под названием «Не ведись на сиськи» появилось уточнение жирным красным шрифтом — «если только эти сиськи не принадлежат Бесстыжей». Его ладонь нырнула под её свитер, в котором она была весь вечер, а он и не заметил, что под ним ничего нет.

Дикая кошка судорожно втянула в себя носиком воздух, когда он нащупал сначала одну грудь, потом другую и оба соска тут же среагировали на его прикосновение твердостью. Пока его руки шарили под одеждой, его губы до её губ так и не дотронулись. Катя усмехнулась его тщетным попыткам ей сопротивляться, и не таких она ломала.

Её нежные пальчики дотронулись до его лба и отправились в путешествие вниз по его виску до короткой щетины, почесали его, как пса по шерсти, и двинулись вниз по шее, остановившись у выреза расстёгнутой рубашки. Катя обхватила ладошкой его лицо и поцеловала в висок.

— Я хочу тебя касаться, — тихо сказала она, повторяя свой нежный поцелуй теперь в скулу. — А ты будто каменеешь, когда я делаю что-то подобное, тебе не нравится?

— Нравится.

— Значит ещё не привык, да? Ничего, привыкнешь!

Покрывая поцелуями его лицо, Катя крепко сжала ладонями его голову и искала всё новые места, где не касались её губы.

— Ты привык? Уже привык? А сейчас? А вот теперь? — хохотала она, в перерывах между поцелуями, когда он жмурился от них. — Привык? Привык? Привыкай быстрей, а то я не перестану.

— Да привык я! — сжал он её задницу рукой и запечатал поцелуем её рот, чтобы она только успокоилась.

Катя расплылась в улыбке и соскочила с него обратно на своё место.

— Поехали, Великан, у меня на тебя грандиозные планы блудливого характера!

Вадим откинулся на сиденье спиной и улыбнулся сам себе: «Я хочу тебя касаться». Почему так приятно было это слышать, а уж тем более чувствовать?