Глава 11

Мелани

– Этого не может быть, – выдохнула «пирожное». – Это неправда!

– В самом деле? – пропел кто-то.

Я поморщилось – такое откровенное злорадство было неприятно. Но и император тоже – хорош гусь! Прекрасно же понимал, не мог не понимать, как воспримут подарки из его рук. Трудно было сказать сразу, что это не награда, а компенсация?

– Интересно, – еле слышно шепнула Кассия. – Вы обратили внимание – сейчас он выбрал среди тех, кто поторопился поздравить первых девушек, получивших подарки.

В самом деле? Я не заметила. По правде говоря, я даже толком не заметила, кого одарили в этот раз. Уставилась на императора, точно завороженная, и вообще обо всем забыла. Даром что иллюзия рисовала мне мужчину лет сорока: осанка, движения, голос, хоть тоже измененный иллюзией, – все выдавало молодость. Что тут у них во дворце за питомник молодых и потрясающе притягательных мужчин?

И что такое творится со мной? В университете хватало симпатичных парней, на которых было приятно посмотреть и с которыми было интересно поболтать – но не более. А сейчас… Сперва герцог, теперь император. Ради любого из этих мужчин, пожалуй, можно ввязаться в бои без правил.

Что я такое несу? Я замотала головой, вытрясая из нее идиотскую мысль. Нет, это, видимо, окружением навеяло. Оказывается, романтический бред заразен. Да, правильно, это называется «индуцирование»2. Нас здесь слишком много.

– Это неправда! – не унималась блондинка. – Император не мог так с нами обойтись!

– Он император, – флегматично заметила Кассия. – Он делает, что хочет, а наше дело – принимать правила игры… или не участвовать в ней.

Она говорила тихо, но блондинка услышала.

– Ты… Да как ты смеешь! Вы все просто завидуете! Император не мог так поступить! – Она затравленно огляделась. – И кто вообще сказал, что это был его величество? Принять облик может кто угодно! Никто не знает, как на самом деле выглядит император!

– Перестань, Изольда, – сказала рыженькая, которой брошь досталась еще в коридоре. – Надо уметь проигрывать. Не повезло.

– Нет! Все это дурацкий розыгрыш! Император не мог так поступить! Я не заслужила! – Она залилась слезами. Рванулась к Кассии, схватив ее за грудки. – Ты, тощее носатое чучело! Как ты смеешь!

Я едва успела подумать, что стоит вмешаться, как графиня потянулась к магии. Треснула молния, блондинка отлетела, разразившись ругательствами, подобающими разве что кухарке.

Да, нас здесь слишком много. Может, мне все-таки выйти из отбора? Уехать из столицы, где жизнь слишком дорога, наняться… Никто не возьмет в дом гувернантку или компаньонку без рекомендаций, которых у меня нет. На деньги, заработанные репетиторством, не проживешь, да и порекомендовать меня, опять же, некому. Вылезая в окно собственной спальни, я не озаботилась прихватить рекомендательные письма от родителей тех, кого я натаскивала в течение учебного года. К тому же сейчас лето, никто не думает об учебе.

И год в университете отправится псу под хвост, уйду сейчас – вернуться не смогу, с этим строго. А еще мамины драгоценности… Вылечу из университета, нужно будет либо выкупить их немедленно, либо ростовщик продаст их.

– Это вы все недостойны тут находиться! – не унималась «пирожное». – Чернь без гроша за душой! Без манер и достоинства!

Появившаяся стража не дала ей договорить, подхватив под локти. Визг и нечленораздельные ругательства еще долго доносились из коридора.

– Это просто жестоко – дать надежду и тут же ее обмануть, – не выдержала я.

– Он император, – повторила Кассия. – Он играет людскими судьбами, точно пешками, так было всегда.

– Но и сам не властен над своей судьбой, – едва слышно произнесла Делия. – Как и его отец, который остановил изначальных тварей ценой собственной жизни. Как и все императоры до него.

Не знаю, до чего бы мы договорились, если бы не вновь появившийся распорядитель.

– Дамы, надеюсь, у остальных хватит достоинства принять поражение с честью, – торжественно заявил он. – Уверяю вас, это действительно был его императорское величество, а не кто-то пожелавший принять его облик. Напоминаю, подобная дерзость карается смертью. – Он помолчал, точно давая нам возможность осмыслить сказанное. – Дракон сделал выбор, не нам с вами его оспаривать. Те, кому что-то не нравится, всегда вольны покинуть отбор.

– Пожалуй, я так и сделаю, – поднялась рыжеволосая девушка, сидящая в соседнем углу. – Я приехала сюда развеять скуку и испытать себя, но, кажется, развлечений тут чересчур много.

Она выплыла из комнаты. Я проводила ее завистливым взглядом. Жаль, я не могу так поступить.

Распорядитель никак не прокомментировал ее уход. Жестом предложил покинуть зал обладательницам брошей. Обернулся к остальным:

– В трапезную, дамы. Ужин вот-вот начнется, и не следует заставлять императора себя ждать.

Раньше в трапезной столы были выстроены вдоль стен, и мы устраивались за ними кому как в голову взбредет – ведь формально считалось, будто мы все равны. Сейчас же отдельно стоял небольшой стол, за которым расположились император и его мать, нас же рассадили за длинным столом, поставленным перпендикулярно императорскому, и на каждом месте стояла карточка с именем и титулом. И захочешь с кем-то сцепиться из-за места поближе к императорской персоне – не выйдет. Мы с Делией оказались недалеко друг от друга, примерно посередине длинного стола. Ближе к императору расположились обладательницы герцогских и графских титулов, на противоположном конце – нетитулованные дворянки, которых оказалось довольно много.

Сервировка ожидаемо была изысканной, и я невольно вспомнила дядю, в чьем доме стол всегда накрывался словно для торжественного приема. Дядя любил поесть, но не меньше вкуса еды ценил ее сервировку и застольную беседу.

Как-то, года за два до его смерти, я попыталась взбунтоваться: понятно, что при гостях не стоит водружать локти на стол и размахивать зажатой в кулаке вилкой, но без посторонних-то можно дать себе поблажку! Дядя ответил, что, если я не желаю есть, как подобает человеку моего положения, буду принимать пищу из глиняных мисок и руками, как до сих пор едят крестьяне.

Угрозу свою он исполнил, а я, с пару недель поупиравшись, сдалась – грубая глина рядом с фарфором выглядела нелепо, лезть в миску руками, наблюдая за безупречными манерами дяди, было вовсе невыносимо, и здравый смысл победил упрямство. Посади дядя меня на хлеб и воду в качестве наказания – я бы сопротивлялась куда дольше, но еда осталась прежней, так что даже поупиваться собственными страданиями не вышло.

Я мысленно поблагодарила дядю, где бы его душа сейчас ни находилась, наверняка он почувствует, что о нем помнят. Кто бы мог подумать, что его слова: «А вдруг ты окажешься за одним столом с императором» – станут пророческими.

И без его уроков я бы не справилась: отец-то вовсе меня ничему не учил, только радовался вслух, какая я у него выросла умница, да ворчал, что совершенно незачем «расшаркиваться» друг перед другом за домашним столом. Если бы не дядя, я бы сейчас, как некоторые девушки здесь, украдкой поглядывала на остальных, чтобы понять, какую вилку взять. Справедливости ради, таких было немного, в основном среди сидевших на дальнем от императора конце стола.

Не знаю, чего император хотел добиться этим ужином. Над столами висела тишина, прерываемая лишь едва слышным скрипом ножа о тарелку. Не стучали о стол приборы и бокалы – толстая подложка под скатертью глушила все лишние звуки. Когда одна из девушек поперхнулась, кашель показался настолько громким, что на бедняжку обратились все взоры в зале.

В такой атмосфере лишь немногие сумели сохранить здоровый аппетит. Как ни странно, я оказалась в их числе – видимо, беседы с дознавателем и герцогом на сегодня полностью истощили мою способность беспокоиться о будущем, а еда стоила того, чтобы насладиться ею, исподтишка разглядывая вдовствующую императрицу. Благо я сидела достаточно далеко от них, чтобы мое внимание осталось незамеченным. Тем более что ей наверняка было не привыкать.

Ничего общего с сыном. С иллюзией – поправила я себя, как на самом деле выглядит ее сын, не знает никто. Красивая женщина, несмотря на то что возраст оставил следы на лице и фигуре. Глубокие карие глаза, в которых светился ум, красиво очерченные скулы, профиль, навевающий воспоминания о древних статуях, темные волосы, переплетенные седыми нитями. Белые траурные одежды она уже не носила, сменив их на пепельно-серые. Из украшений – лишь драгоценные камни в сетке, прикрывающей гладко убранные волосы, да две свадебные гривны – собственная и покойного мужа – на шее.

Но куда сильнее красоты поражала ее манера держаться – полная достоинства, но при этом начисто лишенная высокомерия. Рядом с ней невольно хотелось распрямить спину, втянуть живот и украдкой проверить, в порядке ли платье. Одного взгляда на эту женщину было достаточно, чтобы понять, почему император выбрал именно ее. Интересно, что хочет видеть в будущей избраннице нынешний император?

Я поймала на себе его внимательный взгляд и поспешно опустила ресницы, сделав вид, будто целиком поглощена едой. Тут же обругала себя. С чего я вообще взяла, что он разглядывал именно меня, а не безразлично скользил глазами по рядам девушек? Среди них многие куда красивей меня, с безупречными манерами и царственной осанкой. Я снова осторожно посмотрела на него, снова встретила его взгляд и заметила мимолетную улыбку, которая, казалось, предназначалась только мне. Щеки зарделись, и на миг перехватило дыхание. Я подхватила бокал – может, прохладное вино остудит мне разум. Надо успокоиться. Все просто. Я никогда не была в свете, не имела поклонников, вот теперь простой, ничего не значащий взгляд и кажется мне чем-то вроде обещания.

Наконец император чуть отстранился от стола. За его плечом тут же возник слуга, отодвигая стул. Император подал руку матери, помогая подняться и ей. Зал оживился, девушки точно только и ждали сигнала, позволяющего им сбежать из-за стола.

Да уж, если теперь каждый ужин будет проходить в настолько «теплой и дружественной» атмосфере, кто-то к концу отбора здорово похудеет. А кто-то вроде Делии – наоборот, она и сейчас прихватила со стола эклерчик. Все, чего хотелось мне, – вернуться наконец в спальню, раздеться и упасть в постель, но не тут-то было.

– Дамы, прошу минутку внимания, – сказал распорядитель. – Поскольку участниц стало значительно меньше и все успели перезнакомиться…

Я бы не сказала, что «все». Хотя, может, это просто я оказалась букой, больше занятая учебой и собственными страхами, чем полезными знакомствами.

– …вы можете теперь сами выбрать своих соседок. Комнаты по-прежнему предоставляются на троих. Возьмите свои вещи и соберитесь в гостиной, слуги разведут вас по новым спальням.

– Как здорово! – воскликнула Делия, оказавшаяся рядом. – Ты ведь не против, если мы будем жить вместе!

– Не против, – улыбнулась я. Она пискнула и бросилась меня обнимать. – Теперь нам надо найти третью.

– Вы позволите? – шагнула к нам застывшая в одиночестве Кассия. – Здесь остались несколько моих знакомых, но мы никогда не были особенно близки. А новых приятельниц я не завела.

Делия надула губки, и я решила, что пора вмешаться:

– Конечно. Нам не помешает толика здравого смысла в вашем лице.

– В этом отношении можете на меня рассчитывать. – Она приподняла уголки рта. – В таком случае встретимся в гостиной.

– Зачем ты согласилась с этой противной злюкой? – прошипела Делия, провожая ее взглядом.

– Она не показалась мне противной, хотя и приятной в обхождении ее назвать трудно. И она умна.

Даже странно, как ее занесло в свиту герцогини Абето. Или просто хотела держаться поближе к потенциальной фаворитке? Не делаю ли я ошибку, приближая ее к себе?

– Ну… как знаешь.

К моему облегчению, дальше ворчать и требовать объяснений Делия не стала. Потому что я сама едва ли смогла бы объяснить, что заставило меня согласиться на просьбу графини. Наверное, мне, переполненной эмоциями, требовался рядом кто-то с холодным разумом, а Кассия производила именно такое впечатление.

Одной из моих бывших соседок в спальне уже не было, вторая, едва я зашла в комнату, бросила собирать вещи и поинтересовалась:

– Мелани, вы уже завели себе поклонника? – Она указала на мою кровать.

Я взяла с покрывала картонную коробку, в таких продают конфеты, не самые дешевые, но и не слишком дорогие. На карточке, приколотой булавкой, было написано: «Прекрасной Мелани, навсегда оставившей след в моей душе».