Глава 31

Мелани

Краткий миг темноты – и я открыла глаза в беседке над лесом. Обернулась, ожидая увидеть портал и Робина, но площадка беседки была пуста. Я нахмурилась, пытаясь припомнить, как оказалась здесь, но не смогла. Было что-то… что-то страшное. Я прогнала эти мысли. Положила ладони на перила, оглядываясь.

Отсюда, с высоты, мир выглядел застывшим. Наверное, потому что не было ветерка, деревья не шелестели и даже море, вечно беспокойное, с такой высоты походило на зеркало, в котором отражалось небо. О горах и говорить нечего, они стояли всегда и пребудут вовеки, как этот мир.

Скоро и я растворюсь в этом мире, в синеве неба и пении птиц. Достаточно лишь захотеть. Эрвин говорил о пятистах годах, но впереди – вечность.

Увидеть бы их еще раз. Дракона и его человека. Я разжала кулак, погладила цепь браслета. Нет. Человека и его дракона.

По звеньям пробежал солнечный зайчик – совсем как по чешуе Эрвина. Я подняла взгляд. Показалось мне или где-то высоко-высоко в небе сверкнула золотая искра?

– Эрвин? – позвала я.

Нет, показалось, просто отблеск солнца на волнах, отразившийся в небе. И все же мне ужасно захотелось его увидеть, и мыслями я потянулась к той искорке, что мне померещилась.

– Эрвин!

Небо разорвал рев, полный горя и ярости, я съежилась, закрыв уши и зажмурившись. Что-то похожее на теплую гальку коснулось кончика моего носа. Я открыла глаза – золотая чешуя заслонила весь мир.

– Эрвин! – обрадовалась я. Погладила его между ноздрей, как тогда, во сне. Может, я и сейчас сплю?

Дракон отодвинулся, и стало видно, что он парит в воздухе. Странно, разве драконы так умеют? Я не стала додумывать эту мысль, испугавшись выражения его лица. Шарахнулась бы, да некуда.

– Кто тебя убил? – прорычал Эрвин. Добавил: – Не бойся меня. Я тебя не обижу, как и мой человек. Не обидел бы, пока ты жива…

– Убил? – Я нахмурилась. – Разве я умерла?

– Как бы иначе ты оказалась в этом месте? – Он прикрыл глаза, зажмурившись, и на миг мне показалось, что он пытается удержать слезы. – Надо было мне сразу тут поискать, может, успели бы…

Я окончательно растерялась.

– Наверняка Робин меня сюда привел, больше некому. Или нужно звать его «император»?

– Р-робин. Но он не мог тебя сюда привести. Это Морок… так вы, люди, называете это место.

Морок? Мир разом перестал быть солнечным и ярким, словно свет закрыли тучи, ледяной ветерок пробрался мне под одежду. Морок, магическая копия нашего мира, через которое проходят все души, отправляясь к Всевышним. Некоторые задерживаются здесь надолго и помогают тем, кого любили, но конец один.

Я в самом деле умерла? Но я никак не могла в это поверить, наверное, потому что не помнила, как меня настигла смерть.

– А почему он такой?

Красивый и совсем не страшный.

– Он такой, каким ты его захочешь видеть. Кто тебя убил?

– Никто. Я не помню своей смерти.

Может, я сплю, вернувшись со свидания, и мне снятся кошмары? Может, надо просто проснуться?

– Не спишь. Попробуй вспомнить.

Как я оказалась здесь? Что плохое случилось? О чем я не стала думать, когда обнаружила себя в беседке? Вспоминать было страшно, едва ли не страшнее, чем поверить в собственную смерть, но я попыталась.

Мертвец, волокущий меня на плече, мой ненавистный жених, цепь браслета в его руках…

– Что с Робином?!

– Жив.

Я медленно выдохнула, только сейчас поняв, насколько боялась за него все это время.

– Граф вытянул силу из его подарка, думая, что это моя. Я не смогла…

– Все обошлось, – перебил меня Эрвин. – До него дотянулись уже после боя, когда он снова стал человеком, и я не мог ему помочь. Но особого вреда это не принесло. Р-робин жив. Ему помогли восстановиться. О себе беспокойся. Что случилось?

Самой бы понять. Незачем графу было меня убивать, источник силы намного полезнее, чем зомби. Я молода и здорова, долго бы протянула. Или следует говорить «была молода и здорова?» …Дурнотная слабость, когда граф снял с меня амулеты… ледяные пальцы на висках, поцелуй… меня передернуло.

– Он меня не убивал… – растерянно проговорила я. – Он пытался подчинить мой разум, чтобы я согласилась стать его женой. Он и украл меня поэтому. Наверное, сошел с ума…

Эрвин зарычал.

– Два самовлюбленных дур-р-рака! Значит, и гончая шла за тобой?

Я кивнула.

– Почему ты не рассказала сразу, что граф преследует тебя?! И мой человек тоже хор-р-рош! Решил, что ты беспокоишься за отца, и стал ждать, когда ты сама захочешь поделиться своими бедами. Мог бы спросить! Все можно было бы…

Он снова зарычал, зажмурившись.

Почему не рассказала? Потому что, с большой вероятностью, услышала бы «сама виновата». Девушка всегда сама виновата: не так оделась, не так смотрела, не так говорила. Дала повод. Родилась женщиной – вот тебе и повод.

– Он бы никогда так не подумал. – Эрвин вздохнул, точно большой пес. – Там не подумали, там не спросили, там не договорили. Люди…

– Я не думала, что граф сумасшедший!

Дракон кивнул.

– Значит, некромант пытался подчинить твой разум? Тебя учили защищаться от ментальной магии?

Я покачала головой. Эрвин рыкнул, и мне показалось, что не стоит слышать, что он думает о людях и их методах воспитания.

– Что было дальше?

Показалось мне или он начал успокаиваться? Да, лицо его разгладилось, а в эмоциях, которые я, оказывается, отчетливо ощущала, к ярости и горю добавилась надежда.

– Я сопротивлялась. Вспоминала это место. – Щеки зарделись. – Робина. Тебя. Хотела укрыться от графа, сбежать, но не знала как. А потом – темнота, и я оказалась здесь.

– Похоже, что ты сама ушла в Морок. Так хотела сбежать, настолько не хотела покоряться, что нашла единственный выход. – Дракон шумно фыркнул. – Люди не перестают меня удивлять. Значит, твое тело пригодно для жизни?

– Не знаю, – растерялась я. – Наверное, было пригодно, когда я удрала сюда. Может, граф, разозлившись, что меня упустил, разрубил тело на мелкие кусочки.

А может, поднял зомби и предается с ним плотской любви… меня едва не стошнило при этой мысли.

– Очень надеюсь, что он не успел, – очень серьезно ответил Эрвин. – И не успеет. Мой человек сейчас сражается с ним.

– Так Робин меня нашел?! Тогда мне надо немедленно вернуться! Выведи меня отсюда!

– Не могу. Разные магии. Долго объяснять. – Дракон помрачнел. – Мой человек сможет, если переживет этот бой. Он случился слишком скоро после тварей.

– Сама пришла – сама и вернусь!

– Не вздумай, заблудишься и забредешь прямиком к Всевышним! Оттуда тебя никто не вернет!

– Но я должна помочь!

Да хоть кочергой двинуть графа по затылку, пока он занят Робином! Бросить исцеляющее заклятье! Что угодно!

– Ты можешь ему помочь. Потянись к нему и влей силу. Его – на исходе.

Я снова сжала в кулаке цепочку.

– Но у меня не осталось силы… Некромант забрал ее…

– Этот мир полон силы, а ты идеальный донор. Ты способна помочь.

– Идеальный донор? Граф тоже так говорил…

– Точнее, идеальный проводник, как и все целители.

Я нахмурилась, пытаясь понять.

– Объясни.

– Чтобы заживить рану мгновенно, телу нужно очень много сил, это бы убило на месте любого. Силы дает целитель вместе с магией исцеления.

Я кивнула. Это азы, которые объясняли нам в самом начале.

– Но и у целителя своих сил хватит ненадолго. Хороший целитель берет их из магического отражения мира. Или бросает это занятие. Сколько вас отсеялось в первый же месяц в университете?

Две трети, если не больше.

– Но почему господин Лантер так обессилел?..

– Потому что количество магии, которое способно принять и пропустить через себя человеческое тело, не бесконечно. Но сейчас тело тебя не ограничивает.

Эрвин беспокойно мотнул хвостом.

– Это место полно силы. Потянись к ней, пропусти через себя и передай своей истинной паре.

– Истинной паре? – оторопела я.

– Как вы можете этого не чуять? Не чувствовать друг друга? – Он помолчал, раздумывая. – Если слишком сложно напрямую – переправь через браслет. Все равно он – лишь магическая проекция.

Зря он это сказал, звенья цепочки в моей руке расплылись, потеряв очертания. Я зажмурилась, мотнув головой. Все стало, как было.

– Сейчас попробую… Подожди.

– Я не могу ждать. – Он ткнулся носом в мою грудь. – Не могу быть здесь долго. Никуда не уходи. Я приведу за тобой моего человека.

– А если мое тело…

Небо снова померкло, и по спине пробежал холодок. Я хочу жить!

– Тогда я провожу тебя к Всевышним. Только не торопись к ним без меня.

– С места не сойду, – заверила его я.

Дракон исчез. Я зажмурилась, сжав в кулаке браслет, потянулась к силе – но не внутрь себя, как привыкла, а в огромный мир вокруг. Пропустить через себя и передать. Получится ли?

#

#

Робин

Император быстро понял, почему в захлопнувшейся ловушке был лишь один охотник. Некромант оказался страшным противником. Могучим магом. Сильным и ловким бойцом, чего Робин не ожидал, полагая, что возраст взял свое. Поверил морщинам и седине. Он знал, не помня откуда – трудно помнить что-то отчетливо, когда в голове теснятся десятки прожитых не тобой жизней, – что некромант может выглядеть на столько лет, на сколько себя ощущает. Конечно, если вовремя пополняет силы. Судя по тому, как он двигался, как одинаково легко пускал в ход и сталь, и магию, граф мог бы выглядеть лет на сорок – но, похоже, намеренно выбрал обличье старика. Молодые люди пренебрежительно относятся к старости – и сейчас Робину приходилось дорого платить за это пренебрежение.

Он держался – все-таки не просто так он был одним из лучших бойцов империи еще до того, как стал императором. Принца учили на совесть, и он был прилежным и талантливым учеником. Став императором, он перестал выходить на поединки – велика доблесть справиться с тем, кто слабее и медленнее. Но сейчас, впервые за последние три года, он столкнулся с равным, если не превосходящим противником. Да, Робин силен, ловок и быстр, но магия его была магией человека и, несмотря на все зелья и амулеты, неумолимо истощалась.

Некромант же словно был создан из силы. Дикая, шальная, она лилась бурным потоком, который не сдержала бы ни одна плотина. Да человеком ли был граф? Или изначальной тварью, принявшей человеческий облик? Нет, Эрвин бы почуял тварь, как до него почуял бы дракон отца. Только от понимания было не легче.

Бок стягивала рана, кожа противно зудела от крови. Левая рука еле двигалась, кажется, сломанная. Синяки, ссадины и ожоги и учитывать не стоило, как и то, что силы стремительно таяли. Робин проигрывал и знал это. Только выбора у него не оставалось. Там, за спиной некроманта, в темной избушке, словно пришедшей из страшных сказок, была Мелани. Значит, надо держаться. Держаться и искать возможность победить.

Графу, впрочем, тоже досталось – половину лица заливала кровь. Быстро двигаться он перестал, подволакивая левую ногу, и Робин, пользуясь этим, метался по поляне, точно бешеный заяц, норовя зайти то вбок, то за спину.

Пару раз граф пытался поднять мертвецов – неужели на этой поляне еще остались неупокоенные? – но Робин оба раза успевал заметить и вовремя разорвать заклинание. Хорошо, что изначальных тварей мерзавец не призовет. Ритуал хоть и не был сложным, требовал полного сосредоточения, а сосредоточиться Робин противнику не давал. Впрочем, и сам не успевал собрать что-то сложное.

В горячке боя император не сразу почуял пустоту в сознании. А когда осознал ее – похолодел. В прошлый раз дракон отгородился от него, когда перестал слышать Мелани. Отгородился, поняв, что человек не выдержит такого накала эмоций. Так что случилось сейчас? Он потянулся к Эрвину, на пару мгновений забыв обо всем, – и его скрутило болью, отчаянием и горем. Нет! Это некромант пробил ментальные щиты и…

Граф возможности не упустил – воздушный таран вмял Робина в дерево, круша ребра и сминая внутренности. Одна ошибка стоила ему жизни. Впрочем, если эмоции дракона, которые он ощутил, не были наведены некромантом, то уже все равно…

Нет, не все равно! Даже если он сам обречен, этот гад не будет торжествовать! Теряя сознание от боли и невозможности дышать, император все же потянулся к магии, отчетливо понимая, что его добьют прежде, чем получится собрать заклинание.

Он сам не понял, что произошло. Откуда взялся этот поток силы, что омыл его, точно родниковой водой. Разом прояснилось в глазах, и изумленный вздох не отозвался болью.

Заклинание сложилось легко, как на полигоне. Да у него и на полигоне не получалось так быстро и чисто – настолько стремительно, что некромант даже не попытался ни сбить заклинание, ни уклониться. Его скрутило, будто белье в руках прачки, обрывая крик. Захрустели кости, брызнула кровь, и вскоре все было кончено.

Робин провел ладонью по боку, не веря себе. Подсыхающая кровь склеила кожу, но раны не осталось. Ничего не болело. И голова была ясной.

Значит, Мелани жива. Жива! Просто некромант нашел способ его достать. Император бы не поверил ни словам, ни иллюзии, а отсутствующему дракону – или тому, что он за него принял, – поверил сразу. Надо будет поговорить с Эрвином, узнать, каким образом разорвали мысленную связь и подделали его эмоции, но это подождет. Мановением руки он испепелил тело графа, перегородившее ему путь, и распахнул дверь.

Робин увидел ее сразу. Хрупкая фигурка казалась маленькой в старомодном кресле с высокой спинкой. Мертвенно-бледная кожа. Голова безжизненно склонилась на плечо. Глаза закрыты.

– Мелани!

Ни звука, ни жеста. Он метнулся к ней, подхватил на руки. Тело безвольно обмякло.

Нет, как же так! Он же чувствовал Мелани! Ее тепло и любовь, что были в силе, наполнившей его. Той силе, без которой он не победил бы. Он и сейчас ощущал эту силу, что наполняла его. Как же так?

Он рухнул в кресло, прижал девушку к себе, пристроив голову у себя на плече. Теплая. Она жива, она должна быть жива! Но дыхание не щекотнуло кожу, как когда она прижималась к нему в прошлый раз. И сколько он ни пытался нащупать пульс, не ощутил ничего. Робин ткнулся лицом в ее волосы и завыл.

«Тихо, человек! Ее тело цело? Пригодно для жизни?»

– Ты в своем уме? – заорал он, забыв про мыслеречь. – Кем надо быть, чтобы поднять мертвую и…

Почему, почему он оказался таким самоуверенным болваном! Все же так просто! Некроманты не могут жить без чужой силы, а талант к магии исцеления делает человека очень сильным донором, от которого можно питаться долго, очень долго. Мелани – талантливый целитель. Была… Пойми он сразу, что гончая шла за Мелани, – всех подчиненных Гримани бы на уши поставил, сам носом бы землю рыл, но нашел бы, кому так понадобилась девушка, и выяснил зачем. И Мелани была бы жива.

Если бы он понял сразу!

Если бы не твари, которых не мог удержать никто, кроме императора!

Если бы он не истощился в битве так, что провалялся без сознания невесть сколько. Если бы не пытался совладать с драконом, который вот-вот сорвется, и не спорил с императрицей. Если, если, если…

«Если на теле нет ран и признаков разложения, еще не все потеряно».

– Ты спятил!

Он тоже хотел бы повернуть время вспять. Но мертвое – мертво, а Эрвин, очевидно, сошел с ума, потеряв истинную.

«Я видел ее в Мороке».

– И после этого говоришь, что не все потеряно?!

Морок – магическое отражение мира, откуда маги берут силу. Место, через которое проходят души по пути к Всевышним. Но живых там не бывает.

«Она, сама не понимая, что делает, ускользнула туда, когда некромант попытался ее подчинить. Я не смогу провести ее обратно. Ты – возможно. Если осмелишься шагнуть в Морок и если она согласится вернуться».

– Как? – выдохнул Робин, веря и не веря одновременно.

«Я могу проводить тебя к ней. Но вывести ее в мир людей может только человек. Не получится – останетесь там оба».

«Плевать. Все мы там будем, а топать к Всевышним вдвоем куда веселее».

«Тогда иди за мной».

«Как?» – хотел было спросить Робин, но в следующий миг ощутил словно легкий толчок в спину. На миг он потерял ориентацию, а потом под ногами развернулась тропа. Робин оглянулся на два тела в кресле и шагнул вперед.

Чтобы через три шага тропа исчезла, а Робин обнаружил себя посреди нигде. Чернота, в которой то и дело попадалось что-то вроде фонариков, которые поджигают, запуская в воздух, и они плывут, излучая в темноте ночи нежный жемчужный свет. Его потянуло к одному из этих фонариков, и он не стал сопротивляться. Вот сфера света уже совсем близко, заслонила все, он моргнул, а в следующий миг узнал место: охотничий домик императора Кефраса, его дальнего родственника. Десять тысяч ступеней в гору.

Над головой пролетел золотой дракон. Робин впервые видел его со стороны, и от восхищения перехватило дыхание.

«Вверх, человек! Она там».

Десять тысяч ступеней. Тренировка смирения.

Или надежды?