Глава 30

Мустафа с самого утра пребывал в пресквернейшем настроении, да что там с утра, с ночи. Поспать удалось лишь несколько часов, сил не было, чертова девка упорно не шла из головы. Правитель не зря долго и успешно занимал свое место, и ему совсем не нравилось, что лучшие знатные девушки из соседних содружественных открытых миров занимают его мысли и на половину не так, как одна пришелица из дурацкого закрытого мира. Надо перестать сводить себя с ума, ничего критичного в конце концов не происходит, просто она новенькая, остальные успели приесться, вот и все. Но Мустафа не зря был сильным лидером, лжи он категорически не терпел, особенно, когда обманывали его, даже если это был он сам. Этот человек всегда смотрел правде в глаза, а на данный момент она заключалась в том, что ни к одной из восьми других невест он не испытывал такого интереса даже в самом начале их отношений.

Что в этот раз не так?

Все девицы были красивы, воспитаны, образованы. Кроме, разве что Анны, но она очень старалась соответствовать, постоянно пытаясь самообучаться, подражая другим. Эмира это очень забавляло, но не более того. Он прекрасно осознавал, что супруга из прислуги ему не нужна. У него уже были три кандидатки на роль спутницы жизни – Елена, Алана и Лионель.

Елена производила впечатление наиболее благоразумной из этой троицы, за ней числилось неплохое приданное, и вместе с ней мужчина получал надежных и верных союзников в лице ее многочисленных родственников. Но эмиру было с ней скучно. Скучно стоять рядом, потому что девушка всегда вела себя безупречно и никогда не выдавала и намека на свое истинное настроение или чувства. Скучно разговаривать, потому что все их беседы всегда сводились с степенному обсуждению погоды и прочей подобной светской ерунды. Зачем вообще обсуждать погоду в Биармии??? Она здесь всегда одинаковая! Нет, нужно на законодательном уровне запретить все разговоры на эту тему. Однозначно. Но не о том сейчас. Мустафе было скучно с Еленой в постели, и только это одно ставило большой и жирный крест на их возможном союзе.

Будь она живой, а не холодной хотя бы во время их интимного общения, тогда мужчина мог бы мириться с недостатком эмоций в остальных аспектах жизни. В конце концов девушку просто воспитали такой, вбили в голову, что нужно всегда быть истинной леди. Но не в постели с мужчиной! На родине Елены холодно, видимо, местные жители так замерзли в своем климате, что даже под одеялами не дарят тепло ближним, предпочитая аккумулировать его в себе. Мустафа, напротив, всегда обладал горячим темпераментом, свойственным его народу. И он не мог позволить себе изменять собственной супруге, в его роду никогда до такого мужчина не опустится. Так что Елене придется сказать прощай, как ни крути. Или медленно превращаться в холодного северного мужчину.

Алана же была импульсивной и горячей, не в пример Елене. Она всегда не скрывала и ярко выражала свои эмоции. И в постели у них постоянно летали искры в разные стороны. Но эта девушка всегда ассоциировалась у повелителя с пороховой бочкой – никогда не знаешь, когда рванет и кого заденет взрывной волной. Ее могло взбесить абсолютно все – не ту заколку прикрепила к волосам служанка, не тот завтрак принесли, мимо проходящий человек неосторожно бросил на девушку свой взгляд.

Не взрывалась она только на самого эмира, и в его присутствии отчаянно старалась не срываться на других. Но Мустафа догадывался, что став она его женой, все стоп-краны тут же слетят с едва сдерживаемого поведения девушки, ведь развода можно не бояться, в его стране это не принято. Джейкоб, его верный помощник-иностранец, только подтвердил догадки Мустафы своим рассказом о темпераменте многих его соотечественниц, ведь они с Аланой были родом из одного мира.

Лионель. Тут все сложнее всего. Эмира нисколько не пугала ее непривычная внешность, он находил в ней свой особенный шарм. Она была рассудительна, умела держать себя в руках, но в то же самое время не была холодной леди ни в повседневной жизни, ни в постели. И союз с ней, пожалуй, открывал самые большие перспективы перед повелителем, потому что народ девушки являлся очень загадочным, очень богатым и очень сильным. А также очень коварным. Они могли быть щедрыми, помогая союзникам, ведь многие редкие технологий были выращены именно у них. Никто из ныне живущих так и не знает, каков предел знаний этого загадочного народа. Но в другой день они могли передумать, заметив что-то для себя неприемлемое, и попросту уничтожить вчерашних друзей.

Так и с Лионель. Во время их интимной близости мужчина частенько ловил себя на мысли, что еще миг, и девушка превратится в огромную змею, обмотается вокруг его тела, а потом любовно прижмется к незащищенной шее, присосется острыми ядовитыми клыками и будет пить кровь, пока последние капли жизни не покинут его бездыханное тело. Не очень-то приятные фантазии, верно? Тем более они были не совсем беспочвенными. Поговаривали, что таинственный народ Лионель не только умело вызывает магию из окружающих стихий, виртуозно скрещивая ее с современными технологиями, делая нашу жизнь комфортнее и проще, но и сами, внутри самих себя, имеется ввиду, обладали магией.

И основной приписываемой им способностью было именно перевоплощение в наиболее подходящее по духу животное, так называемая вторая ипостась. В свете этих околонаучных слухов мысль о том, что новоиспеченная супруга избавится от мужа, как только закрепится в новом обществе благодаря наследнику, не такая уж и абсурдная. Настоящая проблема в том, что несмотря на все опасения по сохранности собственной жизни, отказать в союзе именно Лионель будет сложнее всего. Эти так просто обиду не стерпят, могут и войну объявить. А сколько вроде бы незначительных, но опасных технологий внедрено по периметру его собственного дворца. Это ж караул!

Отец повелся на мнимую доброжелательность и согласился внедрить некоторые разработки талантливых соседей в охранную систему. Мустафа хотел было от них отказаться, это стало его одним из первых намерений в роли нового эмира, но, как оказалось, своими силами не справиться. А звать самих создателей на помощь совсем не хотелось по известным причинам. Единственное на чем настоял мужчина, когда приехал свататься к Лионель домой, это в изготовлении универсального пульта управления, который был бы лишь у него одного. И только Мустафа мог бы включать и выключать все эти иноземные охранные примочки. После получения пульта и отключения возможности у кого-либо из охраны воспользоваться опасными средствами защиты дворца, мужчина смог наконец впервые заснуть спокойно.

«А пойду-ка я навещу девушек, их комнаты как раз рядом. Кто-то из них да сумеет меня отвлечь от Регины, которая буквально обнажила свою душу сегодня ночью таким нелегким рассказом о своей бывшей жизни», – подумалось Мустафе.

А ведь он только что нашел причину, по которой никак не перестает думать о девушке! Осенило внезапно мужчину. Откровенность! Вот что запало в душу, даже несмотря на не самые лестные подробности жизни Регины. И, конечно, подкупает, что она перед ним не лебезит. Определенно дело лишь в этом. Нужно всего на всеговызвать на откровенность Елену, Алану или Лионель. Хотя лучше без нее, а то узнаю, что моя фантазия крутится не только в моей голове. И, глядишь, девушки заинтересуют по новой. Тогда можно будет с чистой совестью выращивать в себе ненависть к Регине за то, какая она никудышная мать. Ведь для эмира это личная и весьма болезненная тема.

В покоях ни одной из троих девушек не оказалось. Но прислуга уверяла, что Елена с Аланой шли на террасу, подышать свежим воздухом. Где пропадала Лионель, Мустафа не стал спрашивать.

Однако в обозначенном месте эмир не увидел ни одну из своих невест. Он прошел в задумчивости дальше, туда, где открывался вид на бассейн, который, кстати, неизвестно зачем, тоже был оборудован хитрой системой охраны от умельцев-соседей. Непонятно, почему отцу нынешнего правителя это нужно было, ведь бассейн не ров, который мог бы по периметру окружить дворец и оттуда нести свои защитные функции, но тем не менее.

– Что за черт? – обеспокоенно вскрикнул Мустафа, увидев, как вода в бассейне превратилась в воронку, из которой торчит чья-то тонкая кисть.

– Спасите! Помогите! Кто-нибудь! – услышал он в тот же миг, а вода, утянув на дно свою жертву успокоилась и приняла свой привычный безмятежный вид.