20

Вышивка выглядела сногсшибательно. Я таких никогда не видела. Хотя никогда особо и не интересовалась рукоделием. Но этот вышитый портрет был на мой взгляд, выше всяких похвал. О чём я и заявила поутру леди Итере, приятно раскрасневшейся при этих словах.

Компаньонка использовала контрастные цвета на серебристо-стальном фоне. Портрет был в полный рост. Принц стоял на высоком обрыве, а прямо перед ним и выше расстилалось звёздное небо, усеянное речными жемчужинками звёзд.

Принц был изображён в профиль. Нос и волосы явно принадлежали Корвилю, а вот фигура… Её леди Итера взяла от принца Трайна.

Я протянула ей вышивку и вопросительно подняла брови.

Кажется, моя компаньонка смутилась.

— Не думаю, что принц Корвиль обидится, — тут же нашлась она, сразу приосанившись. — И вообще, мужчинам нравится, когда им льстят. А фигура у принца Трайна… очень мужественная.

На том и порешили.

Гилда помогла мне одеться и уложила волосы. Леди Итере она тоже оказала помощь, но лишь после моей просьбы. Компаньонка не стала капризничать, и собрались мы довольно быстро.

Даже к завтраку не опоздали. Хотя и пришли одними из самых последних. Остальные девушки не пожелали ждать, пока соберутся все, и уже начали трапезу.

Ну что ж, видно, подружиться у нас не получится. Я отыскала табличку со своим именем, и мы с леди Итерой заняли наши места.

Стараясь не смотреть на своих соперниц, я отдавала должное сладким вафлям и горячему шоколаду.

Но вот игнорировать высокий резкий голос у меня никак не получалось.

— Кто дал ему право так издеваться над будущей королевой?! — возмущалась герцогиня Штанхольм в пространство, ни к кому особо не обращаясь. — Из-за принца Трайна и его невыполнимого задания я совершенно не спала этой ночью, исколола себе все пальцы, да ещё и завтрак вынуждена проводить в компании не пойми кого!

Все девушки испуганно смотрели в тарелки, не поднимая головы. Я долго слушала её разглагольствования, терпела жалобы, но, когда эта невоспитанная особа перешла к оскорблениям, не выдержала.

— И кто же мешает столь высокородной леди покинуть наше ничтожное общество? — поинтересовалась со скучающим видом, тоже ни к кому в особенности не обращаясь.

Герцогиня позеленела. Думаю, ей впервые в жизни кто-то посмел ответить.

— Это что за наглая выскочка? — теперь её визгливый голосок даже подрагивал от возмущения. — Да как ты смеешь…

— Вы, — спокойно ответила я, глядя ей в глаза. Лишь боги знают, какого труда мне стоило сохранять это спокойствие.

— Что?! — герцогиня Штанхольм не поняла, что я хотела сказать, но её голос становился всё выше и выше.

— Я предпочитаю, чтобы посторонние обращались ко мне на «вы». И к вам это тоже относится, — последнее предложение я нарочито выделила, показывая, что никому не позволю себя оскорблять.

Герцогиня стала пунцовой, не отрывая от меня разгневанного взгляда, она начала подниматься на ноги. Судя по её участившемуся дыханию, она была на грани того, чтобы наброситься на меня и задушить или выкинуть ещё нечто подобное.

К счастью, не успела.

Нашу перепалку прервало появление принца Корвиля, который неспеша вошёл в столовую. За ним слуги несли стул и столовые приборы.

— Доброе утро, леди, — широко улыбнулся наш жених. — Вы позволите составить вам компанию?

Вопрос был риторическим, но почти каждая из девушек посчитала нужным на него ответить.

— Разумеется, конечно, будем очень рады… — со всех сторон доносились нежные певучие голоса.

Даже гадкая Штанхольмиха умудрилась извлечь выгоду из своего стоячего положения и сделала реверанс. Получилось, как будто она специально поднялась, чтобы приветствовать его высочество, причём за несколько мгновений до его появления. Словно предугадала.

На принца это явно произвело впечатление, потому что он махнул рукой слугам, и они понесли стул и посуду в сторону герцогини.

Всем невестам пришлось подвинуться, чтобы Корвиль с удобством разместился между Штанхольмихой и рыжей веснушчатой девушкой, которая сильно смутилась и залилась краской при приближении принца.

«Графиня Дюбур» прочитала я на её табличке.

Корвиль улыбнулся герцогине, затем графине и велел подать ему вареные яйца и обжаренные хлебцы с маслом.

— Ну, дорогие дамы, расскажите, как вам нравится дворец? — спросил он и откусил кусочек хрустящего хлебца.

Девушки наперебой принялись восхвалять дворец, петь дифирамбы самому принцу, выражать счастье оттого, что их пригласили на этот отбор и предоставили возможность побороться за сердце его высочества.

Из всех невест молчали только мы с герцогиней Штанхольм, потому что были заняты сверлением друг друга злобными взглядами.

Ох, чувствую, не стоит мне гулять одной по парку. Штанхольмиха не спустит унижения на глазах у остальных невест, которых она считает ниже себя. Я ущемила её достоинство, и она наверняка попытается мне отомстить. А значит, надо держать ухо востро и не расслабляться.

Принц улыбался, почти в упор разглядывал девушек, делал сомнительные комплименты или указывал на недостатки.

Одним словом, мне Корвиль показался самодовольным и недалёким мужчиной. И желание бороться за его руку и сердце таяло с каждой новой встречей. Вот если бы…

Нет, никакого если бы! Перебила я саму себя в собственных же мыслях. Этот вариант для меня тоже неприемлем.

После завтрака принц пригласил нас в парк, где на широкой лужайке уже были расставлены кресла для желающих наблюдать за ходом первого испытания.

Я отправила леди Итеру занимать места, а сама пошла в наши покои за вышивкой. Надеюсь, принцу Корвилю она не слишком понравится.

Интересно, а тот, о ком я только что думала, тоже там будет?