Глава 38
Нырнув в любезно открытый Яроном ход, я, на всякий случай, погладила серый камень… ну, чтобы меня не пережевало тоже. А потом приостановилась, недоуменно нахмурившись и осознав, что мне во всей этой ситуации не давало покоя:
— Погоди, это что, у всех дом реагирует подобным образом? Так половина замков должна быть разрушена — или это такое воспитание умеренности чувств и сдержанности у благородных?
— Да просто у вэй-гана ничего почти и не осталось, кроме родовой-то магии… Вот она и усилилась. — вздохнул гол и решительно двинулся вперед, чуть подсвечивая себе путь магическим огоньком.
Я задумалась.
В принципе, мне была близка концепция, что у человека существует определенное количество энергии. И когда все силы он бросает на работу, то про ту же личную жизнь на какое-то время может и забыть.
Если магия близка понятию энергии, скорее даже органов чувств, то, «ослепнув» Себастиан наверняка стал лучше «слышать». Хорошо хоть эпицентр его влияния находился далеко от остальных жилых помещений…
Через какое-то время Ярон заявил:
— Пришли.
И ткнул пальцем в небольшую щель, которая обозначала край отходящей настенной панели.
А я вдруг оробела.
Ну в самом деле, не идиотка ли я, что сунулась в логово к зверю? Может он там не просто чем-то занят, а озверел окончательно… И тут я такая из стены возникаю: «Уважаемый вэй-ган, не могли бы вы потише, а то отстроить все заново даже вашего богатства не хватит».
Вздохнула.
— Ярон, я…
Но Ярона уже не было. Естественно. Ему-то зачем себя подставлять. Все-таки голы тут собственную политику ведут… Те еще игроки.
Осторожно надавила на панель и тихонько вошла.
Не помню уже, что там было у Чудовища из сказки, но представшая передо комната меньше всего напоминала берлогу. Я даже с уверенностью могла сказать, что это самая роскошная комната в замке… причем в хорошем смысле, без аляповатости и вульгарности богатства.
Огромный мраморный камин посередине стены сверкал белизной и перламутровыми инкрустациями; огонь там был мал, но давал достаточно тепла, чтобы компенсировать свежий ночной воздух из открытых окон. На стенах висели фрески и резные панели, настолько искусно созданные, что даже при мимолетном взгляде я оценила масштаб и задумку художника. Толстенный ковер, кресла с ручной вышивкой, бархатные портьеры, отороченные золотыми кистями. Здесь не чувствовалось следов запустения, как в остальном крыле — замок, похоже, и правда заботился о своем хозяине — но вспышки злости вэй-гана интерьер, похоже, пережил неоднократно. То тут, то там виднелись вмятины и следы когтей, а на шелковом вышитом панно красовались уродливые прорехи…
Похоже, меня провели в гостиную. И, поскольку Себастиана не наблюдалось, я могла предположить, что он в кабинете… или спальне.
Ванной?
Черт, ну почему он не мог сидеть с книжкой в руках возле камина…
Шорох сзади заставил меня стремительно обернуться, а вэй-гана, появившегося в дверном проеме, не менее стремительно удивиться, схватить какую-то тряпку и… прикрыть ею бедра.
Потрясенно сглотнула и отвернулась. Я точно идиотка. Даже не подумала, что он может быть в своих покоях… голым. Могла ведь предположить, исходя из его постоянного недовольства обувью и передергивания предметов одежды.
Хорошо хоть хомячка успел спрятать…
А-аа, о чем я?! Может мне за ужином что подсыпали?
С почти священным трепетом и натужным вниманием уставилась на фреску, изображающую сцену сражения. Интересно, моя любовь к искусству сойдет как причина появления?
— В-вы… — начал неуверенно вэй-ган где-то сзади и сбоку.
— Я-я… — от неловкости получилось блеющее «й-яя». — Вот, пришла узнать… — откашлялась и выдала. — Может, вам чаю? Есть чудесный успокоительный сбор.
— Чаю? — переспросил мужчина глухим голосом.
— Угу… Ну или чего покрепче.
Обоим.
Но это я добавила про себя.
Так, Машка, возьми себя в руки. Подумаешь голый вэй-ган: в некоторых благородных семьях слуг за предметы мебели держали — мне Карина рассказывала — и чуть ли не размножались при них. А тут вон, просто стоит, прикрывается….
— В общем, — заявила я решительно. — У нас проблемы.
— У нас?
— Ну или у вас. Замок как бы…слегка разваливается. Голы не справляются. Вокруг все грохочет…
— И?
Сложный какой.
— Заснуть не получается, — ляпнула.
— То есть… вам не спится?
— Что-то в этом роде… Да и вообще, я вроде как ответственна за самочувствие… хм, Эрендора. И должна сделать все, чтобы ему… замку, то есть, было хорошо.
— Значит… сделать всё?
Ох.
А ведь голос прозвучал ближе. И от того, что я старательно не смотрела в сторону Эрендарелла, ощущение его присутствия не уменьшалось.
— В рамках моих обязанностей… — почти прошептала. — Ну, или дружеского участия, — а это сказала с вызовом. — Можем, вам надо… выпить? Поговорить, что вас волнует…
Еще шаг в мою сторону, и вот он уже нависает неясной тенью.
— То есть вы готовы поговорить о волнующих меня темах… как друг, конечно?
— Угу.
Бабочки в животе, уймитесь, а? А то единорога натравлю на вас…
— Что ж, Мара…. - он уже стоял рядом со мной. Я чувствовала его тепло — даже жар — и, в общем-то касание тонкой тряпки, что только и отделяла от его наготы. — Давайте разговаривать… Прямо сейчас и начнем.
— Когда вы оденетесь, да? — спросила с надеждой, которая… фух, оправдалась. Смешок, и вэй-ган вышел из комнаты.
Я же без сил опустилась на диван. А потом нашла в себе таки силы и переместилась на кресло, подумав, что с этого станется дружить, сидя рядом друг с другом.
Эрендарелл вернулся спустя минуту в плотном бархатном халате… знававшем лучшие времена. Нечасто им, похоже, пользовались. Оценил мою локацию, снова хмыкнул, а потом улегся на диван, будто приготовившись к сеансу психоанализа… или к пьянке. Потому как по щелчку пальцев на стоящий возле него столик переместился графин с вином, сам разлился в бокалы, а потом один из бокалов поплыл в мою сторону.
Вот если это — отсутствие магии, то что происходит, когда она есть?
Я пригубила действительно вкусное вино — теперь я уже разобралась, что вэй-гановские запасы были из соседнего королевства, баснословной стоимостью за бочку — и как можно нейтральней улыбнулась шерстяному… другу. В конце концов, почему бы не насладиться вечером? Огонь горит, вино кружит голову, вэй-ган смотрит…
Так, лучше не об этом.
И, кстати, рокот я больше не слышу. А значит, он расслабился.
Интересно, если мужчина в твоем присутствии расслабляется, а не становится возбужденным, это плохо?
— Как прошло ваше свидание? — ляпнула, решив прервать поток мечущихся мыслей. Не слишком удачно ляпнула, это я сразу поняла. Не только потому, что мужчина изумленно вскинулся, но и потому, что на самом-то деле я НЕ хотела знать, как оно прошло. Но раз уж сказала «А»… — Возможно, если вы хотите знать мое дружеское мнение по поводу вэй Майер…
— Не хочу, — осклабился лениво. Сволочь. — Вэй Майр точно проходит дальше.
Дважды сволочь.
И вино кислит.
— А ваше? — спросил он.
— Что?
— Свидание?
— Это не было… — начала я объяснять, а потом подумала — ну какого черта? — Спасибо, хорошо. Вэй Янгарелл просто замечательный…
— Прям замечательный? — угрожающие нотки? Не, не слышали.
— Замечательный. И очень о вас беспокоится…
— Вы говорили обо мне?
А самодовольства-то в голосе… Так и хочется сказать «нет», и съязвить, и много чего еще, но я напомнила себе, что я, вообще-то, здесь по делу. Замок спасаю так сказать. Свое рабочее место. А значит, лохматую ревняшку и собственника — вот как так получается, что любви нет, а ревность и желание присвоить уже всё затопили? — надо тихомиривать. Заверениями в…
— Говорили. Он же тоже ваш друг, — и широко, почти не наигранно улыбнулась.
— Не такой симпатичный, как вы, — тоже улыбнулся вэй-ган.
— Вы считаете меня симпатичной? — я прикусила губу. Просто… я себя таковой не считала никогда. А Себастиан — известный дамский угодник и вряд ли у него ухудшилось зрение.
— Конечно, — он удивился. — Вы очень милы.
— Спасибо, — я скрыла смущение за крупным глотком. И неожиданно для себя самой призналась. — Я не избалована мужским вниманием.
— Но хотите?
— Чего? — моргнула.
— Внимания?
— Любой девушке приятно…
— Я про вас!
— Хочу…
— Но мое вы отвергли.
Я изумленно уставилась на него. И возмутилась:
— Простите, но вы… не внимание предлагали!
— А что, по-вашему?
— Издеваетесь?!
— Просто хочу понять, что творится в вашей маленькой свободомыслящей головке! Почему вы с удовольствием гуляете с другими мужчинами, смеетесь и хватаетесь за их руки, а со мной…
— Не хватаюсь я ни за чьи руки! — аж бокал отставила. — Если вы про Эйкоба или вэя Янгарелла, то они вели себя исключительно вежливо и прилично, и, конечно, мне было приятно подобное времяпрепровождение…
— А я, значит, веду себя неприлично?
— Вы мой хозяин! — рассердилась. — И ваши намеки, ваши действия действительно… неприличны. Я не имею права даже дружить с вами, не говоря уж о чем-то другом!
— Так может мне стоит вас уволить, чтобы вы получили, наконец, эти права?!
Я потрясенно открыла рот. А потом зло прищурилась:
— И что это изменит? Я перестану быть мэсси? Служанкой? Не-магичкой? Если вы так хотите точных определений, то я скажу — я не готова, находясь в зависимом от вас положении, становиться вашей любовницей, А большего вы и не предлагаете! И если вам придет сейчас в голову сказать очередную глупость, то я остановлю вас сразу. Я отказываюсь вовсе не потому, что вы — мохнатый. Хоть я и не представляю, насколько вообще можно… ну всё. И как там устроено…
— Нормально можно, — прорычал вэй-ган и вдруг встал, да еще заявил такое, что я задохнулась от возмущения. — А вы… Не слишком ли зазнаетесь? Вам не достаточно того, что я предлагаю? Многие вэи… да пусть и раньше, но сами же сказали, что вам плевать на мой нестандартный вид… Так вот, многие вэи, даже самых высоких родов, и тогда, и сейчас были бы счастливы разделить со мной ложе и стать фаворитками! И это ничуть не отразилось бы на их репутации.
— Вот и спите с ними! — я тоже вскочила.
— А я хочу вас! — рявкнул и подскочил ко мне, да так споро, что я отшатнулась, наткнулась на свое же кресло и упала на него, вжавшись в спинку. Потому что Себастиан навис надо мной, вцепившись своими когтями в ручки и склонив свою лохматую башку к моему лицу. — С ума меня сводите своей рассудительностью, независимостью и заботой… Мне, может, не забота нужна, а…
— А мне нужны, например, свидания! Но кто спрашивает? Цветы, знаки внимания и уверенность в том, что это надолго! Мне нужно понимать, что я для мужчины на первом месте! Что он не женится завтра на той, кто ему больше подходит, и я не буду приносить им чай и следить за их детьми! Как вы не понимаете, что, будь я к вам равнодушна, я бы с большей легкостью…
Ох.
Я прикусила язык.
Вот знала — несдержанность не доведет до добра…
— Так значит, вы ко мне не равнодушны… — протянул вэй-ган, вглядываясь в меня и смакуя каждое слово.
Но я решила, что наступила пора стать партизаном и…
— Себастиан! Я срочно должен тебе сообщить! Это касается мэсси Мары Шайн и…
Появившийся в щели тайного хода вэй-страж Галлар, когда-то меня спасший — и сейчас, похоже, готовый погубить — резко замолчал и уставился на открывшуюся ему картину.
В его руках было развернутое письмо, которое он явно только что прочитал.
И я, пожалуй, точно знала, что было в этом письме…