Глава 40

Я попала в свои покои только под утро, так и не выяснив, что делать дальше. Собирать ли вещи, чтобы уезжать, или переодеваться во что-то теплое для темницы. Раз я такая вся… не такая. А может они захотят сдать меня на опыты? Расщепить на множество маленьких попаданцев и понять, откуда у меня столько «ловкости мыслей» и «самомнения»…

Конечно, я понимала, почему они так себя вели… такими отвратительными, но привычными для себя методами. Даже где-то в рассудочной части мозга принимала их подозрительность, взгляды исподлобья и недоверие. Но обидеться это мне не помешало. Обидеться и посмотреть на вэй-гана, когда уходила, так, что он отвернулся в смущении.

И пообещать себе, что больше ни-ни… никаких дел с благородными!

Рухнула на кровать, моментально выключаясь и даже не попытавшись раздеться. И проснулась с больной головой и в неудобной позе… Меня не будили и не искали. Ни ранним утром, ни позже. Что не удивительно. бязанностей-то у меня, похоже, больше не было… Домашний арест?

Я подергала ручку двери, и она легко поддалась.

Постояла задумчиво… и отправилась в ванну, приводить себя в порядок. В конце концов, не известно, когда я в следующий раз смогу ею воспользоваться.

Лежа в горячей и пахнущей травами воде я прокручивала в голове вчерашний разговор.

Ярон появился неожиданно… как и всегда.

И озвучил то, против чего, как ни странно, стражи не смогли возразить. Возможно, голы были честны со своими хозяевами по определению — не могли врать. Возможно, именно Ярону полностью доверяли… Но этот маленький человечек, сочувственно глядя на меня и сердито — на вэй-гана, подтвердил мои подозрения, что он и раньше знал гораздо больше, чем говорил.

— Я сразу понял, что не чувствую землю, по которой Мара ходила… А значит, она не на этой планете.

— Так почему не сказал? — рык вэй-гана нарушил ошеломленную тишину.

— Не было нужды… — буркнул гол. — А девочка хорошая…

— Хор-рошая девочка? — взревел вэй-ганище.

— Да, — упрямо кивнул гол. — С ней замок на десятки лет помолодел. Да и вообще, она… а, что с вами говорить, — махнул он рукой и стремительно скрылся.

Типа мавр сделал свое дело — мавр может уходить.

Ну а дальше… дальше меня заставили вспомнить каждый мой день в королевстве.

Я зря беспокоилась о том, что меня сожгут. «Крестьянство» может и приняло бы меня за сумасшедшую, но просвещенная часть жителей не удивилась бы, что миров гораздо больше, чем один. Пусть попаданцев и правда здесь не было… но в старинных книгах упоминались «шествующие по мирам». Да и сложно удивляться подобному тем, кто превращается в зверей, может становиться невидимым или из ничего создать огонь. Так что мое попаданство интересовало их с какой-то… практической точки зрения. Слово «портал» стражи услышали первый раз от меня, про предполагаемого игрока только недоуменно пожали плечами, и больше всего их интересовало даже не то, как там — в моем мире, а что я чувствовала при перемещении, сразу ли осознала себя на другой планете, как поняла язык, удивилась ли магии и… как решилась при всем этом раскладе все-таки отправиться в Эрендор — ведь это «не подносы купцам носить».

В общем вэй-гановская личность и его недоверие из-за моего «вранья» продолжали оставаться главной темой нашей беседы.

И это вконец утомило и взбесило,

Вот сколько раз им объяснять, что я выживала, как могла? И что пусть незнание законов не освобождает от ответственности, но я не пыталась хоть кому-то сделать плохо — а делала только хорошо!

Окончательно уставшая и растерянная от давления, разговоров и того, как все повернулось, почти с ненавистью ко всему происходящему заявила, что раз их так волнует мое неправомерное пребывание в замке, то я буду очень благодарна, если они помогут найти способ попасть домой. Зарплаты не возьму и все вещи и инструкции оставлю следующей домоправительнице — только пусть откроют переход или как там это называется и отправят меня прочь.

Поразительное, густое молчание, повисшее за этими словами дали хоть какую-то передышку… а потом меня действительно отправили.

К себе.

Я вздохнула и вылезла из ванны. Оделась, привела в порядок волосы и выглянуло в окно, где вовсю бесновалось жаркое солнце.

Выходить и приступать к своим обязанностям? А есть ли смысл?

Сидеть и ждать страшной кары? Ой только не это…

Бежать? Не в моем положении. Сразу решат, что другой мир другим миром, но сбегают только преступники.

Все-таки первое…

В доме, как ни странно, царила деловитая суета. И мое отсутствие никто не заметил. Восемь невест, не угодивших своими «мероприятиями» или поведением, уезжали прочь. Причем некоторые из них с явным облегчением. И я отметила, что все «отказники» так или иначе упоминались мной в негативном ключе. Значило ли это, что вэй-ган прислушивался к моему мнению? Или же он просто присмотрелся к девицам и тоже счел их неподходящими?

Не знаю.

И не собиралась узнавать.

Как и прежде я решила, что самое безопасное — отстраниться и смотреть на все со стороны, без лишних рефлексий. Ведь что бы я ни думала о происходящем, оно… происходило. И как-то без особого моего вмешательства. В том смысле что я, конечно, выполняла свои обязанности, а слуги, которых никто не уведомил, кто я такая — как и управляющего — продолжали мне подчиняться.

Но вот все, кто имел какое-то отношение к той ночи или уже новых обстоятельствах, вели себя по-другому.

Вэй-ган меня игнорировал. В прямом смысле — он каждый раз, когда я попадалась ему на пути — а было это довольно редко — отворачивался. А если не отворачивался, смотрел на меня так странно, будто пытался решить, действительно ли я имею права передвигаться по дому или стоит вызвать неотложку. Всем.

Меня вполне устраивала такая его политика. Потому как никакого другого отношения я от него не желала.

Стражи, напротив, проявляли нешуточный интерес. Только я готова была взвыть от этого интереса уже на первые сутки.

Их никто, похоже, не учил быть неприметными соглядатаями- нет, они откровенно следили за мной по очереди, тщательно анализируя, чем я все-таки занимаюсь. И пытаясь понять, действительно ли я так безобидна, как заявила. И не отличаюсь ли чем-нибудь от остальных… Дай им волю меня бы раздели и ощупали… но, надеюсь, у кое-кого остались зачатки здравого смысла и благородства.

Голы повадились обращаться ко мне по поводу и без. Со странными вопросами и просьбами рассудить — чего они никогда не делали. Естественно, я понимала, что это все ради того, чтобы я почувствовала себя нужной и была благодарна маленьким человечкам.

Но напряжение от этого не становилось меньше.

Как и от того, что замок явно сердился. И вскоре стражи — надеюсь и сам вэй-ган — передвигались предельно осторожно, чтобы не провалиться в неожиданную трещину и не получить по лицу внезапно распахнувшейся рамой.

В первый день после ночных разговоров я ходила как пришибленная, и меня хватило лишь на письмо мэсси Алин — срочное, за которое я заплатила столько, сколько зарабатывала за две десятницы. На день второй я уговаривала себя, что всё лучше, чем сидеть в тюрьме. Но дальше… Я прям физически чувствовала, как натягиваются мои нервы.

И, конечно, за этим не мог не последовать взрыв. Потому что всеобщее замалчивание, внимательные взгляды и неопределенность расшатали мое выработанное спокойствие похуже всякого ПМС.

Последней каплей стал вэй Янгарелл, который возник у меня за спиной, когда я открыла кладовую с посудой и столовыми приборами, решив заменить тяжеловесный фарфор с позолотой и толстым орнаментом на более тонкий, с легкими голубыми узорами, и добавить белые скатерти…

Недобро уставилась на мужчину:

— Что вы здесь делаете? Проверяете, не засовываю ли я в лиф подносы? Или достаточно ли бережно я обращаюсь с иномирной посудой? Это же… не возможно в такой обстановке жить и работать!

Я сорвала фартук и швырнула его практически в лицо опешившему от моей вспышки вэю. А ведь это был серьезный проступок со стороны служанки… но сколько можно уже!

И решительно вышла из помещений для хранения едва не заорав:

— Ярон!

— Мара? — сморщенный человечек появился моментально.

— Проводи меня к вэй-гану…

— Может не…

— Да! Или я сама его разыщу!

— Он в библиотеке… — буркнул гол.

— Прекр-расно… — прорычала и пошла туда так быстро и, похоже, с таким выражением лица, что пара вэй, попавшихся у меня на пути, отшатнулись.

Я распахнула дверь и с непочтительным грохотом захлопнула её за спиной. А потом прошествовала к дивану, на котором с комфортом и книгами устроился Эрендарелл.

— Мэсси Шайн? — он нахмурился и поднял голову. — Что…

— Я хочу уволиться!