Глава 42

За вычиткой многостраничных и многословных текстов мы провели несколько вечеров. Но толку от этого было примерно столько же, сколько и от моих необоснованных размышлений. То есть почти полный ноль. Потому как разнообразие миров пусть и раскрывалось во всем их великолепии в книгах, но техногенные упомянуты не были, путешествовали между мирами только «игроки» и, собственно, с их рассказов многие истории — уж не известно, правдивые или нет, — и были записаны. Как и то, что «игроки» могут «закружить, задурить, прихватить заблудшую душу» и утащить в другое пространство. Но вот на счет возвращения… Не реально.

Если только найти того полицейского.

Ага, в огромном мире, не зная его имени — и есть ли у него имя вообще…Не зная, побывает ли он когда0-нибудь здесь еще…

Сложно было сказать, шокировали меня эти новости или нет. Прочитав до конца историю «игроков» и осознав бесполезность поиска способов перейти грань пространства, я, помнится, в какой-то момент резко встала с дивана, на которомы мы привычно расположились, и ушла в другой зал, не желая, чтобы вэй-ган видел мое смятение… а позже и смирение.

Хотя, стоило быть честной — смирилась я уже давно. Где-то в глубине души я и раньше осознавала, что раз ни в моем мире, ни в этом не было хоть сколько-нибудь подтвержденных данных, портальной магии, таких же попаданцев и законов по обращению с ними, то и методов, с помощью которых можно исполнить мое желание по переходу, не было тоже.

Или я бы хоть краем уха услышала и прочитала о подобном.

Да, когда я только оказалась в этом мире, я искренне верила, что при доступе к книгам, магической информации и обученным магам я разберусь со всем. Ну вот, к моим услугам оказалась значительная библиотека, один из лучших — пусть и теоретически на данный момент — магов Фаэрана, даже голы, которым, наконец, удалось задать вопросы.

Только это лишь подтвердило то, что заявил мне вэй-ган — выхода отсюда не было.

Один лишь вход…

Полное осознание произошедшего породило самые разные чувства.

Частично это была злость и обида… на существо, что, благодаря книгам, не казалось мне теперь «великим творцом, проигравшимся в карты», скорее, мечущимся в поисках тех, кого необходимо подтолкнуть… и которое вдруг решило, что я и правда «заблудилась» достаточно, чтобы выпнуть меня в совсем другую историю.

Быть может у «игрока» присутствовала и другая мотивация — но я её не нашла пока.

Была и боль от понимания, что я больше никогда не увижу родных… Но достаточно поверхностная. Потому как мы все давно жили своей жизнью и, по сути, от их отсутствия в практическом смысле поменялось… Ничего. Я все так же самостоятельно принимала решения, сама зарабатывала и сама выстраивала свои отношения. С кем бы то ни было…

Ничего не могла сказать плохого про свою семью или приятельниц, но… Вряд ли мои слезы о них могли быть сравнимы с острой тоской по любимым, с которыми ты делишь дом, чувства и планы на будущее. И которых у меня на Земле не осталось.

Был и страх, но несравнимый с прежним, когда я вообще не понимала, как здесь выживать — и проснусь ли я завтра. Была определенная неуверенность, больше связанная с вопросами привычек современности, здоровья — но теперь я хотя бы могла откровенно расспросить, как строятся у простых жителей взаимоотношения с государством, каким образом тут лечат болезни, возникают ли эпидемии и сколько проживет магически не одаренный человек…

Именно за эти вечера я, какой-то мере, выстроила новый каркас взаимодействия с окружающим пространством, тот самый, что естественным путем дается ребенку средой, в которой он родился. И этот каркас сделал меня более уверенной и спокойной, помогая справляться с открывшейся правдой.

Те дни стали для меня своеобразной точкой отсчета. Если до того я сопротивлялась, боролась, работала, но с какой-то задней мыслью, что происходящее — временно, и перемены не заставят себя ждать, то в тот момент глубина понимания, что это все и есть моя жизнь, и все перемены в ней будут зависеть не от мифического игрока, а от меня самой, и что я единственная, кто в состоянии — пусть в рамках выделенного мне положения — улучшать, преображать, отпускать и идти вперед, накрыло меня с головой.

Как и понимание, что примерно так, вполсилы, я и жила раньше. На Земле. Предполагая, что мои трудности, решения, не слишком уверенное счастье, работа — временны, а потом наступит что-то вправду настоящее и замечательное… Отказываясь признавать, что настоящее и замечательное уже со мной. Одним фактом того, что я существую и вполне в состоянии влиять на собственные поступки.

За размышлениями об этом и разговорами с вэй-ганом как-то мимо проходили рутинные обязанности и продолжающаяся суета с отбором. Нет, новых конкурсов никто не придумал — вэй-ган словно ждал чего-то — но невесты, оставшись в количестве восьми штук, заволновались не на шутку и, похоже, принялись объединяться в группировки, строя почти детсколагерные, приправленные магией, козни друг-другу.

Но и с этим справлялись распорядители, не привлекая слуг, и стражи, которые теперь обходили меня стороной. Только однажды ко мне подошли вэи Янгарелл и Галлар и… попросили прощения за свое поведение. Я спокойно на это кивнула. Не будучи злопамятной, я решила не накалять обстановку.

Но пару дней позже, когда во время утренней прогулки я наткнулась на Янгарелла на одной из тропинок, мило улыбнулась ему… и свернула в сторону, неожиданно решив подышать воздухом в другой стороне сада.

Несколько дней я двигалась и действовала словно в приглушенном состоянии, в толще воды. Но долго это не могло продолжаться.

События начали развиваться гораздо стремительней с одного разговора… как ни удивительно, состоявшегося с вдовой Майер.

После её свидания с вэй-ганом, странного поведения, а также произошедшего со мной той ночью в левом крыле, когда я пришла к выводу, что мир благородных и их способы существования понятны мне гораздо меньше, чем предполагалось, и я ограничила контакты по максимуму. Нет, не сказать, что кто-то прям сильно настаивал на общении, но несколько приглашений «на чай» от вдовы я под разными не обидными предлогами отклонила.

Вот только вэя оказалась настойчивой, и, будучи знакомой с моими привычками, нашла меня в оранжерее. Я как и прежде работала там почти каждый день, получая настоящее удовольствие от того, что советами дядюшки Роз, отношением замка, который, похоже, работал в этом пространстве получше климат-контроля, а также моими заботами оранжерея окончательно преобразилась. Все цветы сияли и благоухали, а серая, розовая и желтая «зелень», уже давно привычная моему взгляду, разрослась и превратила когда-то увядший сад в сочные джунгли.

Я как раз размышляла, что стоило бы запустить сюда бабочек — "утяшек", похожих на стрекоз, а может и каких-нибудь птиц, питающихся нектаром, когда меня окликнули.

— Мэсси Шайн.

Хм, и не сбежишь. Разве что на дерево залезть…

— Вэя Майер, — я сделала книксен.

— Чудесный день, вы не находите?

— Как только и может быть в такие теплые дни, — улыбнулась. Что ж, вежливость была соблюдена, и стоило послушать, зачем она появилась на этот раз.

Посоветоваться, как соблазнить вэй-гана? Какое надеть платье на завтрашний прием, на котором должно было быть объявлено, наконец, следующее задание? Помечтать вместе со мной, как чудесно ей будет здесь жить вместе с мохнатиком, которого она превратит в прекрасного принца?

Я чуть принужденно указала на резные стулья вокруг маленького столика, на котором стояли прохладительные напитки.

— Не желаете присесть и утолить жажду?

— Благодарю, — с изяществом и непринужденностью, воспитанными долгими годами практики, вдова присела, а я… попробовала повторить ее движения. И почувствовала себя довольной, поскольку это получилось.

— Вы избегаете меня? — вдруг спросила девушка и внимательно, ничуть не сдержанно посмотрела на меня.

Я опешила от такого откровенного вопроса. На вэй не было похоже… Хм, а ведь теперь я понимаю всех этих людей, что на мои резкие для этого мира высказывания порой реагировали с откровенным изумлением.

Осторожно отпила глоток холодного ягодного сбитня, стараясь скрыть растерянность, и только потом сказала:

— Я не отказывалась от общения с вами… намеренно. Но была очень занята, в том числе личными обстоятельствами…

— Я заметила.

Постаралась ничем не выдать своего смятения. Что же именно она заметила?

Вместо этого вопросительно посмотрела на вдову… Она ведь хотела мне что-то сообщить?

А девушка вдруг наклонилась и тихонько, немного сбивчиво произнесла:

— По необъяснимым… впрочем, нет, вполне объяснимым причинам я вам доверяю и симпатизирую. И потому хочу, чтобы вы узнали именно от меня… и выслушали то, что я хочу предложить, потому что это имеет к вам отношение…

— Я слушаю вас, — сказала тихонько, заражаясь нагнетенной таинственностью и наклоняясь к ней.

— Я собираюсь отказаться от участия в отборе… и уехать в ближайшие дни.