Глава 3

Весь следующий день двигаемся быстро и без приключений. Но всё равно до постоялого двора доезжаем в сумерках.

За воротами стоит множество повозок, а в общем зале оказывается непривычно людно. Возникает сомнение в том, что нам удастся найти комнату. Тем не менее одна всё же находится. Пусть и всего с четырьмя кроватями. Причём владелец постоялого двора очень извинятся:

— Прощевайте великодушно, но по уговору мы для Клана Огненного Вихря только одну комнатку пустой держим. Сами видите — караван пришёл. Занято все. Но могу матрасов и одеял принести.

— Хорошо, — кивает Райр. — Но еда-то, я надеюсь, у вас осталась?

— Не извольте беспокоиться, — в голосе трактирщика облегчение. — Сейчас мяса вам зажарим, блинов напечём, суп ещё остался. Нести?

— Неси. И стол нам найди у стены — госпожа не любит шум.

— Будет сделано! Я мигом!

Он спешно просит посетителей за одним из столиков уйти, обещая дать им с собой медовухи и курицу. Подвыпившие гости нехотя соглашаются. Подавальщица составляет грязную посуду на поднос, а хозяин лично протирает нам стол. После чего угодливо кланяется:

— Присаживайтесь, уважаемые.

Есть в общем зале не хочется — слишком шумно и многолюдно после тишины дороги. Но раз уж мы надели плащи Клана Туманного Пути, отказаться — значит вызвать подозрения. Так что сажусь за столик и жду, пока принесут еду.

Почти успеваем поужинать, как в зале раздаётся громкий возмущённый выкрик:

— Да как ты смеешь! Извинись!

Райр и Лайра мигом подхватываются с мест. Райр отрывисто произносит:

— Пересядьте к стене. Быстро!

Делаю, как он сказал, не задавая вопросов. А когда поворачиваюсь к залу лицом, причина просьбы становится понятна: похоже, парочка драчунов перебрала пива и нашла повод подраться. К сожалению, и у одного, и у второго нашлись приятели. Купцы и прочие постояльцы, кто был ближе к дверям, как раз в этот момент спешно покидают зал. А вот наш столик расположен в дальнем конце зала. Драка началась, и в её пылу драчуны могут увлечься и перестать отличать правых и виноватых, так что оставаться на месте действительно может оказаться не худшим выбором.

И тут в шумном зале раздаётся негромкий звук гитары.

Едва заслышав его, драчуны замирают как вкопанные. А затем переводят взгляд на барную стойку. И на смелого музыканта, который сидит с полуприкрытыми глазами и играет тихую спокойную мелодию. Но как он играет! Мелодия настолько пронзительная, что задевает какие-то невидимые струны внутри, напоминая о тёплом очаге, друзьях, любимых. Хочется вслушиваться, боясь упустить творимое чудо.

Музыкант необыкновенный: приятная внешность, хорошо сложен, его пальцы изящны. Но привлекает не это. Привлекает внутренний свет, который невозможно увидеть, но невозможно не почувствовать.

Сердце пропускает удар.

Смотрю на музыканта, не в силах отвести взгляд. Словно завороженная. Музыка окружает, усиливает очарование, наполняет щемящей тоской и предвкушением чего-то невероятно прекрасного.

Никогда не думала, что смогу влюбиться с первого взгляда. А потом увидела его.

Окружающий мир словно растворяется. И остаёмся только я, музыкант и его музыка.

А потом музыкант открывает глаза, тепло улыбается и начинает петь. Что-то о шаловливом весеннем солнышке, которое не спешит согреть полянку. Окружающие начинают негромко подпевать припев, и это немного возвращает меня к реальности.

Вспоминаю, где я. Вспоминаю, кто я.

И всё равно не могу отвести взгляд от музыканта.

В какой-то момент он тоже на меня смотрит. И между нами словно молния проскакивает. А может, мне всё это только кажется — слишком мимолётно происходящее…

А потом импровизированный концерт заканчивается.

Музыкант соскакивает с барной стойки, вешает гитару за спину и уходит.

Уходит в полной тишине.

Понимаю, почему в тишине — кажется, будто любой звук способен разрушить чудо, только что случившееся у нас на глазах.

К еде больше никто не прикасается. И у меня такого желания не возникает тоже. Я слишком впечатлена, чтобы думать о чём-то кроме того, чему мы стали свидетелями.

Народ начинает расходиться. Мы тоже отправляемся в номер.

Когда поднимаемся в комнату, наваждение проходит.

Райр улыбается:

— Нам невероятно повезло! Инспир нечасто выступает. И всегда сам выбирает публику.

— Инспир? Это имя того музыканта? — уточняю я.

— Да! Боги благословили его способностями к музыке и пению. Про Инспира говорят, что он может одинаково хорошо играть на любом из инструментов. А ещё говорят, что он может с помощью своего дара утихомирить толпу, заставить раскаяться грешников, пробудить в душах людей самое лучшее, подарить надежду... Как вы видели, первое — точно правда.

— Это было невероятно! — соглашаюсь я. — Но музыкант не выглядел так, словно у него есть деньги: никаких украшений, одежда самая простая. Да и выступал он на постоялом дворе, а не в доме богатого аристократа. Как так вышло?

— Инспир — странствующий музыкант. Он нигде не задерживается надолго. Согласись он, и не только аристократы, но даже Главы самых влиятельных Кланов боролись бы за право нанять его. Но Инспиру такое не интересно. Деньги его не влекут.

— Совсем? Но на что в таком случае он покупает еду?

— Обычно его кормят хозяева заведений, в которых он выступает, а ещё дают ему корзину с продуктами с собой. Еда — это единственное, что Инспир берёт в качестве платы за свой дар.

— Как необычно! Понятно, почему он такой худой.

— Любое место, в котором выступает Инспир, становится знаменитым. Если бы постоялый двор был в городе, все посетители, которые присутствовали на выступлении, пришли бы и на следующий день в надежде на новое выступление Инспира. И вообще, начали бы бывать в этом месте почаще.

— Даже если бы он уехал?

— Да. Если место Инспиру понравилось, он обязательно туда вернётся.

— Понятно…

Одну из четырёх кроватей в единственной предоставленной нам комнате выделяют мне, вторую — Данмару, оставшиеся достаются Лайре и Юшину. Бьёрн и Райр располагаются на полу. Когда Юшин начинает отнекиваться и предлагает уступить кровать Бьёрну, тот отмахивается:

— Сегодня прохладно, да и пол жёсткий. На твоих костях мало мяса, а вот на моих — достаточно. Я и на полу отлично посплю.

Перед сном не могу перестать думать об Инспире. Обычные лицедеи ездят труппами. В городах, где они останавливаются, устанавливают шатёр на площади и зазывают зрителей. В детстве мне всегда хотелось побывать на подобном представлении, но приходилось довольствоваться рассказами своей служанки Аимы. Когда я получила возможность покидать дворец, сразу же спросила у Аимы, где можно найти шатёр с артистами. Она сказала, что в столице артисты выступают в специально построенных театрах, а ещё у каждого состоятельного аристократа достаточно большой дом, чтобы артисты смогли расположиться и выступать в нём. Шатры если и можно найти, то где-то на окраине. А для этого придётся проехать ворота со стражниками — неоправданный риск.

Я признала её правоту — если бы вскрылась правда о том, что я могу, пусть и ненадолго, покидать дворец, дядя не успокоился бы, пока не отыскал бы все потайные ходы. И моя жизнь стала бы и вовсе невыносимой. Но мечтать о том, чтобы побывать на представлении в шатре, я не перестала. Просто отложила эту мечту до более подходящего времени.

Думаю, в детстве именно труппы артистов ассоциировались у меня со свободой. Ещё бы — можно хоть каждый день менять свой внешний вид; можно выбирать, куда отправиться и где остаться. У меня такой роскоши не было. И не будет. Даже когда я стану себе хозяйкой, долг не позволит мне поступать так, как хочется. Наоборот, появится ещё больше того, что я должна. Я выбираю эти оковы добровольно, потому что единственная, кто способен нести эту ношу с честью и во благо народа. Я не сомневаюсь в том, что это будет правильно. Но какая-то часть меня манит всё бросить и выбрать простую жизнь. Выбрать свободу. Я никогда этого не сделаю, просто не смогу. Остаётся только мечтать об этом.

Но я понимаю, почему кому-то может нравиться странствовать. И кажется, будто понимаю Инспира. О нашей встрече я не жалею. Жалею только о том, что нам не суждено быть вместе — я не смогу пойти за ним, он не сможет остаться со мной. Задача, у которой нет решения.

Может случиться так, что мы больше никогда не встретимся…

Уже почти засыпаю, когда по подоконнику начинает барабанить дождь…

Интересно, как там Инспир? Постоялый двор забит постояльцами, сеновал тоже. Не придётся ли ему мокнуть? Не заболеет ли? Не забыл ли хозяин его покормить?..