Глава 51

Утром меня ждал завтрак в комнате. Ясно. Герцог хоть и дал свободу в доме, но принимать пищу в компании со мной не будет. Я даже не притронулась к еде.

На руке виднелись синяки, которые я закрыла рубашкой. Одежду бы еще достать, а то у меня одно-единственное платье и то платье принадлежит горничной из южного региона. Надо придумать, как отсюда сбежать. Кто знает, что еще придумает герцог Фирсби? Сегодня меня мучают, а завтра извиняются. Оно мне надо? Нет. Бежать и прятаться. Еще лучше добраться до Норманда. Этот мужчина перевернул все в моей душе, я действительно настолько по нему скучала, что, будь он телепатом, я бы и на это согласилась. Вот только если он и правда обладает ментальной магией, то я ее блокирую. А что, если и он мною просто пользоваться будет? Это же такая редкость — антимагия.

Стало больно и обидно. Кому я нужна, будь я обычной? А никому. Но нет, у меня есть особенность, которая многим приглянулась. До дурноты стало тошно от этого понимания. Родителям не нужна была потому, что обычная, мужчинам нужна потому, что особенная. Вот еще бы сердце убедить, которое бьется так сильно, когда перед глазами возникает образ Норманда. Видимо, любовь рвется сквозь все препятствия, ей плевать на боль от разлуки, плевать на счастье, когда любимый человек рядом. Ты просто чувствуешь, что этот человек — твой. И все. Если бы я была не нужна Норманду, он бы просто отдал принцу, но он спрятал меня. Пожалуй, сейчас я верю, что он тоже меня искренне любит. Очень надеюсь на это. Хотя вера и надежда — великий самообман жизни.

Я надела кольцо на палец — потеряется еще.

— Леди, герцог разрешил вам выбрать одно из платьев Катарины. — В комнату вошла служанка. Жаль, что не та, что вчера была. Надо будет узнать, что с ней сделал герцог. Как-то о других думать легче, когда не понимаешь, что с собственной судьбой будет. — Прошу следовать за мной.

Мы вошли в соседнюю комнату в темно-бордовых тонах и позолотой на мебели.

— Леди Катарина Фирсби оставила большинство платьев, когда уезжала к мужу.

Служанка открыла створку шкафа и выбрала несколько вещей. Я осматривала комнату, ощущая уют и теплоту. Служанка протянула мне темно-зеленое платье в пол. Я почувствовала идущий от него сладкий запах корицы. Пряный и нежный. Так пахла мама…

— Красивое платье. А почему леди Катарина не забрала их?

Служанка задумалась ненадолго, затягивая пояс платья за моей спиной.

— Леди Катарина с восьми лет была помолвлена с сыном герцога южного региона. Она ждала его совершеннолетия. [О1] И когда переезжала, то взяла с собой не все вещи. Да и выросла из этих нарядов, но герцог не разрешил их выбрасывать. Решил оставить ее одежду на случай, если бы она вернулась.

У нас разница в возрасте лет девятнадцать — двадцать, может и меньше. Хотелось спросить, не было ли до свадьбы у Катарины детей, но как-то некрасиво это.

Этот запах напомнил мне детское воспоминание, где мама склонилась над моей кроваткой. И от нее едва заметным шлейфом чувствовался запах корицы. И ее улыбка — яркая и теплая. Солнечная, как у Катарины. Я застыла на месте.

А что если это и есть моя семья? Нет, безумство. Такого точно не может быть. Мало ли девушек любят корицу. Да полно! И вообще, как мне то быть? Ведь как бы я ни хотела найти семью, для них я буду чужая. И доказать даже не смогу, что я — это та Адарниэль. Что скажет герцог, если я сходу начну спрашивать о ней? Да, ничего. О, Светлая дева, что мне делать?

— Я слышала, что в семье Фирсби была еще третья малышка. Ада.

— Катарина водилась с младшей сестрой после смерти матери, — ответила служанка, помогая мне застегнуть платье, — а потом ужасная болезнь забрала и малышку. Но радует, что у леди Катарины уже свои дети…

Служанка усадила меня перед огромным зеркалом, в его отражении я пыталась рассмотреть комнату — должна же я вспомнить хоть что-то! Но память упорно сопротивлялась.

— …Первые детки — такая радость. Я очень счастлива, что у нее все получилось, — продолжила служанка. — Вам очень идет платье, село точно по фигуре. — Служанка подправила мою прическу, зачесав все волосы наверх и оставив несколько локонов свисать к ключицам. — Готово. Герцог любит, когда гости выглядят подобающе. Он вас ждет в саду. Идемте.

«Нет-нет, только не сейчас! Я совершенно не готова!» — вопил внутренний голос, а на глаза навернулись слезы. А ведь лорд Ваерн соврал мне и воспользовался мной ради своей дочери. Я могу сколько угодно купаться в своей боли, смешивая оттенки предательства и вины родных, но факт остается фактом — в этом мире меня бросили одну. Даже правда ляжет еще одной раной на сердце и продолжит его терзать.

Герцог Фирсби стоял к нам спиной, глядя в сад, раскинувшийся до стены [О2] ворот. Внутренне я уже накрутила, и лучше сразу покончить со всеми мыслимыми и немыслимыми догадками.

Мужчина — высокий и властный — обернулся, а я посмотрела в тёмные, цвета шторма, глаза, скользнула внимательным взглядом по прямым чертами его лица — у меня так же пролегает складка на лбу, когда я хмурюсь. Он перевел взгляд на служанку, склонившую голову. (3303c)

— Свободна. — Служанка поклонилась и ушла. Герцог посмотрел на меня, смерил взглядом и протянул руку, указывая на решетчатые ворота в сад. — Прогуляемся.

Я застыла на месте, ловя некое ощущение, толкавшее меня вместо банального «Да, пройдемся» спросить:

— Вы — мой отец?