Глава 19

Утро началось не с голоса драэ Мирсонай, а с ужасающего громового раската.

— Весна пришла,— сонно проворчала Эрмина,— хорошо-то как.

Я же с руганью рухнула обратно. Увы, в Этельране смена зимы и весны происходит со спецэффектами. И, буквально, за сутки.

Говорят, что это вина магов воздуха. Мол, они так сильно увлеклись управлением погодой, что теперь Этельран страдает от ураганной смены времен года.

Но мне ближе маменькина версия. Луиза Ильгертон искренне убеждена, то дело в магических потоках. Они дольше сопротивляются нагреву, но, как только солнце прогревает их до определенной температуры, резко вскипают. Выделяется сверхъестественное количество пара, который по восходящим магическим линиям поднимается наверх и начинается страшная гроза.

— Красиво-то как,— Эрмина уже сидела на подоконнике.

Завернувшись в одеяло, я подошла к ней.

И в очередной раз убедилась, что маменька права — сквозь струи дождя отчетливо виднелись тонкие линии, по которым нечто серебристое поднималось наверх.

— Интересно, что именно пытались сделать маги-погодники? — задумалась Эрмина. — Я слышала, что это была попытка мятежа и они пытались устроить засуху!

— Зимой? — скептически уточнила я.

— Ну, может тогда это была не зима,— растерялась моя не-родственница.

— Весной в Этельране невозможно устроить засуху,— вздохнула я,— паводок на паводке, маги-барьерщики, стихийники и просто сочувствующие сбиваются с ног, защищая города и деревни. Если когда и устраивать засуху, то в августе-сентябре. И то, нужно уложиться в две жалкие недели, потому что потом начинаются дивные осенние дожди.

— Вот умеешь ты вернуть с небес на землю,— фыркнула Эрмина. — Давай дружить?

— А?

— Дружить,— терпеливо повторила она. — Я письмо получила, а обсудить мне его не с кем. Драэ Магре Ильгертон не одобрит, да я и не готова ей о таком рассказывать. Мама моя… Она молится на старшую родственницу. А больше у меня никого нет.

Я хотела было спросить про подруг, но прикусила язык. У меня ведь тоже особо дружба ни с кем не сложилась. Мари и Эльза продержались дольше всех, но помолвка с Эльгоном разрушила и эти отношения тоже.

«А ведь они пытались меня предупредить», я поежилась. «Надо написать им. Покаянные письма и подарки порой творят чудеса. Обе замужние драэ, а значит качественные зелья лишними не будут».

— Давай,— я протянула ей ладонь,— даю слово не злоумышлять против тебя.

— Даю слово не злоумышлять против тебя,— откликнулась она.

Мы пожали друг другу руки, и вокруг нас на мгновение полыхнуло магией.

— Мне никогда не приходило в голову использовать это,— призналась вдруг Эрмина.

— Это не клятва,— я пожала плечами,— но все равно подкрепленное силой слово лучше не нарушать. Ну, рассказывай про свое письмо.

Эрмина сползла с подоконника и, подойдя к своей постели, вытащила из-под подушки конверт. Плотная дорогая бумага, золотой обрез и радужные отблески закрепляющего заклинания — это было что-то очень, очень официальное!

— Брат той девушки, Мирты Эравил, написал мне,— прошептала моя новоиспеченная подружка.

— П-погоди,— нахмурилась я,— когда?! Со вчерашнего дня не прошло и суток!

— Ты уже спала, когда мой почтовый ящик засветился,— прошептала Эрмина.

— Что пишет? — жадно поинтересовалась я.

И подруга протянула мне письмо. Но я не стала его трогать, а напомнила про магию:

— Посмотри, оно же явно зачаровано.

Эрмина убрала конверт под подушку и тихо выдохнула:

— Он просит разрешения ухаживать за мной. Пишет, что мой дар очень важен для Эравилов и что он не будет обращаться к Магре Ильгертон до тех пор, пока я не дам на это своего позволения. И приложил копию брачного контракта своей матери.

— И?

— Хороший контракт,— бледно улыбнулась Эрмина. — Так и тянет согласиться, не дожидаясь ухаживаний.

Я нахмурилась и тихо спросила:

— Что там такого хорошего?

— Если мой контракт будет таким же, то в день свадьбы глава рода передаст в мою собственность маленький домик в предместье столицы. И если за три года мы с Генрихом не найдем общий язык, то я с детьми смогу переселиться туда. Там, конечно, есть оговорки про гувернеров, тренировки и прочее, но это и так понятно — никто не пустит воспитание наследников на самотек!

— Наследников?

— Супружеский долг никто не отменял, как и зелье плодородия,— пожала плечами Эми. — По контракту я должна буду родить двух детей. Они будут жить со мной до семи лет, если брак будет неблагополучен. Отец будет навещать их, но я не обязана присутствовать. Потом, когда дети переедут, я получу право на посещение.

— Звучит не очень славно,— отозвалась я.

— Мой отец… Был не лучшим мужем,— скупо отозвалась Эми. — Такой контракт внушает надежду. Никто другой мне ничего лучше не предложит! Но я боюсь, что Генрих сочтет меня жадной. Там есть и про денежное содержание, и про обязательные подарки на рождение сыновей.

— Тогда напиши о своем предварительном согласии,— посоветовала я. — Напиши, что контракт достойный и что на данном этапе твое сердце свободно и ты желаешь узнать драра Эравила ближе. Это, правда, очень незаконно, но кто я такая, чтобы тебя осуждать?

— Незаконно?

— Ну, технически, мы с тобой невесты принца Аларика,— напомнила я.

— Ой.

— Да ничего,— я махнула рукой,— главное — соблюдать осторожность. Пиши, я продиктую. Меня маменька с папенькой натаскивали, жаль не пригодилось!

К письму, оказывается, была приложена инструкция по отправке — Эрмине было достаточно просто положить его обратно в свой почтовый ящик.

— Пойдем в часовню? — спросила Эрмина,— день смены сезона все-таки.

— Поддерживаю,— кивнула я,— будем хорошими девочками, это, во-первых, зачтется, а во-вторых, раньше начнем — раньше закончим.

Подруга крайне укоризненно на меня посмотрела, и я возмутилась:

— Что? Богов надо чтить не по календарю, а по велению сердца. Но драэ Мирсонай мы это объяснить не сможем. О! Смотри-ка, я вновь двадцать седьмая. Может, это мое счастливое число?

— А я… Я двадцать вторая,— Эрмина нахмурилась,— но это несправедливо. Ты была лучше. У меня лента рассыпалась минуты через три, да и румянец со щек я согнать не смогла.

Я пожала плечами:

— Значит, ты — обаятельная и милая Избранница, которая понравилась жюри.

Мне, конечно, было обидно. Я тоже считала, что справилась ненамного хуже, чем блистательная Кассия Вантейри. Я, наверное, могла бы быть как минимум второй! По крайней мере, я должна была быть в первой пятерке, но…

Очевидно, что у жюри другое мнение. И спорить с ним я не буду. Нет ничего постыднее и унизительнее, чем доказывать, что тебя неправильно оценили. Такую ошибку я допустила лишь однажды, но до сих пор ощущаю тот фантомный привкус грязи, в которой меня вываляло жюри конкурса талантов.

С тех пор я зареклась играть на арфе в присутствии кого-либо, кроме моей семьи. Ну, вначале я сделала исключение и в конце года с блеском исполнила этюд, который не смогла осилить моя удачливая соперница. Она с треском провалилась на следующем этапе, когда к конкурсу присоединились выпускницы других академий. На следующий год ректор предложил мне участие, но я отказалась. Как сейчас помню его небрежное: «Желаете участвовать лишь в том, в чем не проигрываете?». Ох, как же я была близка к тому, чтобы отказаться от участия во всех активностях!

— О чем ты задумалась? — Эрмина помахала рукой у меня перед носом.

— Да так,— я пожала плечами,— о том, что однажды проиграла конкурс талантов.

— Только однажды? — удивилась подруга,— я проигрывала не меньше десяти раз, пока не освоила флейту. Кстати, как думаешь, будет у нас подобный этап?

— В прошлых отборах были. Смотри, наше здоровье проверили еще до отбора, все мы способны к деторождению и плюс-минус совпадаем с принцем Алариком по магическому вектору. Тест на стрессоустойчивость это сам отбор, затем они проверят наши мозги, а значит это будет этап посвященный истории и политике, поскольку эти две дисциплины неразрывно связаны.

— Кошмар,— поежилась Эрмина,— я в купальню.

Тут я потерла кончик носа, вспомнив, что маменьку мою проверяли на верность династии и тот этап она прошла лишь чудом. И нет, она ни в коем случае не продала бы короля и королеву, но… устроители отбора перемудрили, и половина Избранниц в принципе не поняла, что происходит. Драэ-ри просто подчинялись полученным приказам и…

О.

Так может, требование выйти в холл в дезабелье было не проказой Ее Высочества? Значит ли это, что нас ждет скрытый этап?

— Купальня свободна!

Я сосредоточенно угукнула и, собрав чистые вещи, побрела умываться. Затем подсушила волосы зачарованным полотенцем, но не полностью — морозов больше нет, а ветер не страшен, ведь наружу мы выходить сегодня не будем. Внутренняя часовня дворца довольно вместительна, да и время раннее — скорее всего мы будем там одни-единственные.

Но я ошиблась. Хорошо, что мы шли молча. Иначе могло получиться совсем плохо.

— …вообще не понимаю, что происходит! Ни одна из Избранниц не пришла ради меня,— распалялся Его Высочество. — Ни одна! Кто-то по велению семьи, кто-то ради удачного брака, но не со мной. А кто-то и вовсе смеха ради.

Мы замерли, не зная, куда себя деть.

— Пойдем назад? — шепотом спросила Эрмина.

Но мне захотелось послушать еще немного. Не то чтобы я так любила сплетни, просто… Просто я чувствовала, что мне необходимо услышать эту исповедь.

— Сайард еще… Возродился из пепла, как легендарный дракон! Ходил, как снулая рыба, того и гляди уйдет в отшельники. И что теперь? С моей невесты глаз не сводит! Одной из… Но это не важно, они все принадлежат мне! И я буду решать, с кем им можно говорить, а с кем нет.

Он словно бы накручивал сам себя.

— Надо уходить, ну же,— Эрмина стиснула мою руку.

— Но я все исправлю,— голос принца изменился, истеричный надрыв пропал. — Все вернется на круги своя. Я принц и не позволю так с собой обращаться!

А через секунду мы услышали девичий смех и стук каблучков.

— И что нам теперь делать?! — зашипела Эрмина.

— Идти вперед,— хмыкнула я,— что ж еще.

— Ты с ума сошла?! — зашипела Эрмина.

— И ты представляешь, после того, как я довернула кисть, у меня все-таки получилось то заклинание! — громко воскликнула я. — Так я поняла, что нельзя игнорировать советы преподавателей.

— Чего?! — оторопела подруга.

А я уже шагнула к распахнутым дверям и, увидев принца, поспешно присела в реверансе:

— Приветствую, Ваше Высочество.

На его лице отразилось сомнение, он шагнул вперед, но не успел сказать ни слова — в часовню, с шумом и смехом, впорхнули еще три Избранницы. Четыре, если считать Эрмину, которая вошла на полусогнутых, с отпечатком ужаса на лице.

Благо, что принц ее не видел — он был окружен своими невестами, которые наперебой щебетали о том, как рады встретить Его Высочество в столь важный день!

— Весна будет удачной, вы благословили ее своим присутствием!

Я же, подцепив под локоть бледную подругу, поспешила занять самую дальнюю скамью.

— Ты о каком заклинании говорила? — прошипела Эрмина. — Я ничего не поняла!

— А? А! Да ни о каком, просто сделала вид, что мы весело болтаем и рассказываем друг другу истории. Увлеченные общением люди не подслушивают чужие секреты, они слишком заняты болтовней, а потому редко вызывают подозрения,— прошептала я. — Тш-ш!

Его Высочество не покинул часовню. Устроившись в стороне от трех щебетушек, он пристально наблюдал за нами. И, признаться, этот взгляд меня несколько нервировал.

Прикрыв глаза и приложив к губам палец, я быстро-быстро отчитала про себя молитву. Затем, крепко подумав, повторила еще три раза. Ну, чтобы взять количеством, если качество Богов не устроит. Маменька всегда ругала меня за излишнюю торопливость, но…

Я понимаю, как говорить медленно и торжественно. Но как медленно думать?! Это же невозможно!

— Мои расчеты оправдались,— шепнула я подруге,— драэ Мирсонай пришла. И одобрительно нам кивнула.

— Тогда надо лица поблагостней сделать,— отозвалась Эрмина. — Вот только… Мне показалось, или принц не сводил с нас глаз?

— Не показалось, но с твоего ракурса его увидеть невозможно.

Тут подруга продемонстрировала мне крошечное дамское зеркальце:

— Вот этим я пользуюсь филигранно.

— Ох, а вот я этот навык не освоила,— честно призналась я. — Самый позор был, когда я пыталась подсмотреть за капитаном академической эйрвольной команды.

— И?!

— И солнечным зайчиком повредила ему глаза,— вздохнула я,— в тот день его команда поднялась в воздух без своего капитана.

— Как это возможно?!

— А,— я отмахнулась,— он оказывается нехорошие добавки употреблял, из-за этого в склерах скопились продукты распада и бац! Узконаправленный солнечный луч кристаллизовал алхимическую взвесь.

Эрмина молча покачала головой, а я, чуть погодя, подытожила:

— В общем, я решила воспринять это как предупреждение Богов.

— И перестала подсматривать?

— Перестала использовать зеркала,— хмыкнула я,— и выучила прекрасное полицейское заклинание. Я тебе его потом покажу.

Мы неспешно направлялись к своей комнате, когда Эрмину перехватила служанка. Драэ Мирсонай хотела видеть драэ-ри Ильгертон.

— А она уточнила, какую именно драэ-ри она хочет видеть? — дотошно выясняла подруга.

— Драэ Мирсонай желает видеть именно вас. Она желала поговорить с вами после посещения часовни, но вы ушли слишком быстро,— обстоятельно доложила девушка. — Ну, это она не мне сказала, а своей помощнице. Что вы слишком расторопные, для приличных драэ-ри.

— Поспеши,— посоветовала я. — Вероятно, что-то прояснилось с реликвией.

Распрощавшись с подругой, я продолжила свой путь. Но уже через пару минут меня привлек странный, знакомый аромат магии.

Магии, по которой я уже успела соскучиться.

Прислушавшись к себе и определив правильное направление, не без помощи того самого полицейского заклинания, я вытащила из подпространства домашнюю ореховую пастилу.

А с другой стороны, нужен ли повод, чтобы увидеться с другом?

Завернув за угол, я с недоумением посмотрела на пустой коридор. В смысле? Колдовской след ведет именно сюда!

— Сайард? — позвала я.

Ответом мне была яростная вспышка молнии и, чуть погодя, гулкий громовой раскат. Все это позволило увидеть некроманта, стоявшего снаружи, на террасе.

Что-то в его высокой, мрачной фигуре показалось мне неправильным. Болезненным.

«Ну, этот наряд я выгуливала уже дважды», решила я, и шагнула к балконной двери.

Правда, через секунду спохватилась и убрала пастилу обратно в подпространство — вкусняшка такую погоду не переживет!

А затем решительно распахнула дверь и вышла к Сайарду.

В лицо ударила колючая смесь все еще морозного воздуха и порывистого влажного ветра. Искры природной магии свивались в подобие смерча, а дождь…

Дождь обошел меня стороной.

И я точно знаю, кого за это надо благодарить.

— Спасибо,— прошептала я, становясь рядом с Сайардом.

Он не ответил. Только чуть сгорбился, да отвернулся. Некромант явно пытался спрятать от меня изменившееся лицо.

Иллюстрации в старых книгах были безжалостны к некромантам. Там, на пергаменте, в их лицах не было ничего человеческого. И драконьего тоже.

Я встала прямо перед Сайардом и он, отступив на шаг, по-военному расправил плечи и поднял подбородок.

Почерневшие артерии на висках, заледеневшие глаза и бледные, почти бескровные губы. Заострившиеся скулы и одна седая прядь, проявившаяся в буйной темной гриве.

Ничего общего со старыми иллюстрациями, где с пропахших историей страниц на меня смотрели чудовища с изможденными костистыми лицами.

— Ты не пугаешь,— мягко произнесла я. — Видел бы ты мою маменьку за неделю до очередного зельеварческого симпозиума.

Там не то, что вены чернеют и губы белеют, там порой язвы открываются и волосы клоками лезут — испарения от котла не витаминный коктейль, здоровья не добавляют!

Дождь серой завесой отделил нас от всего мира. Укрыл мощным, непроницаемым пологом и Сайард обернулся. Взглянул мне в глаза и кривовато улыбнулся:

— Это я знаю, Лиррис.

— Тогда зачем отворачиваешься? — спросила я и чуть поежилась от влажного холода.

— Есть и другие эмоции,— безразлично произнес он. — Отвращение, например. Отличное чувство, не так ли?

Похоже, у кого-то сегодня был откровенно отвратительный день.

— Не так,— серьезно ответила я.

Мне хотелось искрометно пошутить, чтобы смехом разбить тяжелую, давящую атмосферу. Вот только на ум ничего не приходило, а ведь раньше меня всегда выручало умение высмеять неудобные и болезненные вещи.

— Почему ты здесь? — спросила я.

Сайард с силой растер лицо ладонями:

— Не успел посетить часовню до… До всех.

Мне стало так обидно. Неужели ему нет места и там, среди богов?! Он словно бы почувствовал мое замешательство и вскинул руки:

— Просто не хотел никому мешать.

А затем Сайард попытался сменить тему:

— Люблю смену сезонов. Кстати, ты знаешь, что последний день зимы — самый привлекательный для убийц и воров?

— Н-нет,— оторопела я, прекращая пытаться наложить на себя согревающее заклинание,— мои интересы лежат в другой области, если честно. И почему же они это любят?

— Буйство стихии стирает все следы,— некромант протянул руку и выхватил из пелены дождя пару капель воды,— чувствуешь, как воздух поет от переизбытка магии?

— Да,— выдохнула я. — Даже голова кружится, как от молодого вина.

«И не согреться, мороз то есть, то нет», добавила я мысленно.

— Вот,— медленно кивнул Сайард,— уже утром весь Этельран будет чист от статической магии.

Чуть подумав, я медленно проговорила:

— Знаешь, я думаю, что только неопытных воров и убийц привлекает этот день.

— Почему? — удивился принц.

— Потому что есть заклинание, которое превращает статическую магию в природную и обратно, после чего все следы становятся нечитаемы.

— А говоришь, что твои интересы лежат в другой области,— рассмеялся принц. — Но если серьезно, то ты ведь говоришь о заклятье Ами-Арта, верно? Оно оставляет после себя характерный след, который просто кричит «Здесь случилось нечто запрещенное!».

Я пожала плечами:

— Да, но как правило место преступления — это не только отголосок магии, но и, кхм, как минимум труп.

— Тоже верно.

Сайард улыбнулся, и мое сердце пропустило удар. Я давно заметила, что у него очень обаятельная и мягкая улыбка. Но сегодня… Сегодня он выглядел иначе. И его мимика тоже была чуть-чуть другой.

— Что-то не так? — нахмурился Сайард.

— У тебя красивая улыбка,— честно сказала я.

И тут же, смутившись, добавила:

— Только клыков не видно, разве их нет?

Некромант покачал головой:

— Ты невероятна, Лиррис.

— То есть, они есть,— я подалась вперед,— вот почему ты улыбаешься чуть иначе, чем обычно!

Он прикрыл рот рукой и как-то беспомощно проговорил:

— Ты помнишь, как я улыбаюсь?

— Не должна? — удивилась я. — Как же мне не…

Несколько молний подряд залили все вокруг безжалостным светом, а следом на нас обрушился звук. Гром гремел так, словно небо вот-вот рухнет на землю, и я, оглушенная стихией, на секунду потерялась.

В глазах потемнело, но уже через мгновение я ощутила тепло. Тонкий аромат парфюма, мягкую гладкость плотного зачарованного шелка и… И услышала, как сильно и быстро бьется сердце Сайарда.

Терзавший меня холод отступил, и я, наплевав на приличия, осторожно положила ладони на его спину.

— Ты теплый,— прошептала я, прижимаясь еще крепче.

— Ну, я ж еще живой,— рассмеялся он и осторожно, нежно погладил меня по спине.

— Тебе идет быть живым.

Шум грозы скрадывал звуки. И, хоть молнии и перестали бить по парку, никто из нас все равно не спешил разрывать объятия.

— Ты была когда-нибудь в эпицентре восходящего магического потока? — спросил вдруг Сайард.

— Нет,— я отстранилась и заглянула ему в глаза,— а ты?

— Был,— он склонил голову к плечу,— хочешь?

— Ты еще спрашиваешь?! — я не могла поверить своим ушам,— Конечно!

— Встань на мои ботинки,— шепнул он и крепче прижал меня к себе.

Глупые вопросы я задавать не стала. Видела, как старшекурсники левитировали так своих подружек. Да что уж там, когда-то я мечтала, что Эльгон поднимет нас в небо. Но ему не хватило ни сил, ни мастерства…

Но уже через секунду все мысли меня покинули — Сайард мягко и осторожно поднял нас в воздух.

Мы летели сквозь дождь и разноцветные вихри магии. Я ждала, что вот-вот мы нырнем в поток, вот в тот, или вот в этот, но некромант уверенно тянул нас куда-то вперед и вверх и...

— Боги, он огромен!

Плотный, мощный вихрь поднимался к темному грозовому небу. По нему скользили разряды статической магии, что до ужаса напоминали молнии.

— Самый мощный из всех потоков столицы,— с гордостью произнес Сайард. — Ты готова? Или дать тебе минуту собраться с мыслями?

Сглотнув, я напомнила самой себе, что Ильгертоны не сдаются. Даже если стоило бы. Мы не отступаем!

— Готова,— твердо проговорила я.

— Уверена? — поддел он меня.

Мне, к сожалению, виден был только его гладковыбритый подбородок, а потому гневный взгляд пропал втуне.

— Я тебя ущипну сейчас,— проворчала я,— конечно же готова!

— Ущипнешь, и мы рухнем на рыночную площадь,— фыркнул он.

— Тоже новый опыт,— фыркнула я,— до этого я падала только с крыши сарая.

— Полагаю, это интересная история,— хмыкнул Сайард и без дальнейшего предупреждения утянул нас в поток.

По нам пронеслась статическая магия и я, ахнув, крепче прижалась к некроманту. Это было и жарко, и холодно!

— Не спеши открывать глаза,— бархатно шепнул Сайард. — Прислушайся вначале к другим чувствам.

Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула. И осознала, что у мании был вкус. Я всегда это знала, но сейчас еще и чувствовала! И если собрать всю эту дивную палитру, то получится, что магия на вкус… Как счастье? Это и сладость медовых орешков, и аромат лесной земляники. И парфюм Сайарда, и тепло его надежных объятий. И смех маменьки, и папенька, подбрасывающий меня в воздух. Это было все и сразу. Счастье.

— Открывай глаза. Медленно.

Я, конечно же, не послушалась и распахнула ресницы сразу же, как получила разрешение. Мы, плавно вращаясь вокруг своей оси, поднимались наверх. Вокруг нас закручивался вихрь, и он был многоцветным, но не ослепляющим. Непрозрачным, но пропускающим свет молний.

— Посмотри вниз,— шепнул Сайард.

— Обычно советуют не смотреть,— отозвалась я, но, разумеется, посмотрела.

В самом низу, сквозь цветные сполохи слегка виднелась столица. Сквозь зеленую часть потока мне удалось рассмотреть весенние кроны деревьев, но вот появилась синеватая дымка, и моему взгляду предстали заснеженные крыши и дымок из печных труб. А вот основание потока стало на миг прозрачным, и столица вновь утонула в грозовом потоке дождя!

— Что это? — с трепетом спросила я,— время?

— Никто не берется исследовать этот феномен,— с горечью ответил Сайард. — Теория про магов-погодников слишком удобна. Но я не думаю, что это время. По меньшей мере вернуться в прошлое у меня ни разу не получилось, хоть я и пытался выйти через зимний всполох. Думаю, что это воспоминания.

— Воспоминания,— эхом повторила я.

А ведь это вполне может быть, ведь есть заклинания, позволяющие считать информацию с предметов или артефактов. Это выглядит как будто кто-то отмотал время вспять, но люди полупрозрачные, сероватые — такие «воспоминания» не всегда принимают в суде, но… Магия наверняка запоминает больше, чем случайный камень или стул.

— Но если с зимним пейзажем все ясно, это вчерашний день, то с весной... Прошлый ли это год или же мы можем краем глаза увидеть будущее? — продолжил Сайард.

— Надо в поток сунуть кого-нибудь с факультета ясновидения,— с азартом предложила я и тут же одумалась,— хотя не стоит, они слишком восприимчивы.

— Такие эксперименты были, около пятидесяти лет назад,— невесело рассмеялся Сайард.

— Закончилось сумасшествием или слепотой?

— И тем, и другим.

— Вот и я подумала, что настоящие ясновидцы слишком чувствительны к колдовским потокам,— вздохнула я.

Этельран отдалился, всполохи статической магии перестали просвечивать и вдруг, совершенно неожиданно, мы оказались среди звезд.

— Это проекция,— поспешно произнес Сайард,— без оборота так высоко подниматься нельзя.

— Мы вышли из потока,— догадалась я.

— Как ты поняла?

— Почувствовала,— лаконично ответила я.

И я искренне надеялась, что он не спросит, что именно почувствовала. Ведь мне мнилось, что Сайард скала, а я цветок, выросший под его защитой. Что он дает мне защиту от ветра и палящего солнца, а я… Просто цвету в безопасности.

«Какая глупость», мне как-то даже стыдно стало за такие ощущения.

— Да, контраст удивляет,— согласился он.

Мы медленно плыли среди звездной проекции, и я поймала себя на том, что мое сердце стало биться ровнее. Там, в потоке, я даже не замечала, как сильно было напряжено мое тело! Не чувствовала, как меня потряхивало от всполохов магии, нет-нет да и скользивших прямо по коже.

Устало вздохнув, я склонила голову к груди некроманта. Сердце его стучало сильно, ровно. Он словно бы и не замечал воздействия этой яростной, неукротимой магии.

— Спасибо,— прошептала я. — Это было невероятно.

Я немного отстранилась, посмотрела на него, отняла ладонь от его спины и коснулась кончиками пальцев его правого виска.

— Тебе очень идет твой дар,— шепнула я и, потянувшись вверх, осторожно коснулась губами его подбородка,— спасибо, ты подарил мне… Подарил мне целый мир. Я никогда не забуду этот день.

Тонкую кожу губ опалило жаром — я преступно близко подошла к срыву печати Крылатой богини.

— Без тебя я бы остался стоять на том балконе,— шепнул он. — Мерз бы, злился и бессильно скрежетал зубами.

— С последним это ты зря,— пожурила я его,— зубной врач, знаешь ли, шутить не любит.

Сайард рассмеялся, а затем склонился надо мной и коснулся губами моего виска:

— Спасибо, что попала по мне своей туфелькой.

Смутившись, я тихо проворчала:

— Обращайся, у меня такие весенние сапожки, м-м-м! Идеально для затопленных улиц и бросков на поражение.

Сайард так расхохотался, что нас немного занесло. Я, отбросив смущение, ущипнула его за бок:

— Не теряй концентрацию!

Он, все еще посмеиваясь, выровнял наш полет и покачал головой:

— Знаешь, так меня еще в чувство не приводили. Вниз?

— Вниз,— кивнула я.

Хотя, если честно, то возвращаться во дворец страшно не хотелось. Мне все чаще и чаще казалось, что вокруг отбора закручивается какая-то лихая интрига, и я, вот правда, хотела бы держаться как можно от исторических событий. Даже если это будет значить, что мне придется удовлетвориться исключительно официальной, прилизанной версией, кою опубликуют в «Этельранском Вестнике».

— Мы вернемся на тот же балкон? — тихо спросила я.

— Не хочешь?

Я пожала плечами и отвечать не стала. Сайард и так потратил на меня слишком много времени и сил.

— Хочешь, я покажу тебе Обсерваторию? Она закрыта для всех, кроме меня и тех, кого я приведу.

— Я… Я бы хотела, но ты уверен?

— Абсолютно,— мы начали снижаться еще быстрей, звезды превратились в полоски света, а из непроглядной тьмы, что клубилась внизу, начали проявляться знакомые крыши столицы.

— Эта Обсерватория была построена для моей бабушки, за ее счет,— с искренней нежностью произнес Сайард. — И я говорю не про королевскую часть своей семьи, а про Райнверов. При жизни драэ Этельранской Обсерватория была единственным местом, где мне были рады. Чувствуя приближающуюся смерть, бабушка словом и кровью закрыла вход для всех, кроме меня.

Сайард немного помолчал и со вздохом добавил:

— Лучше бы она сказала мне о своей болезни, чем…

Он недоговорил, а я не стала спрашивать. Видимо, с тем недугом он мог справиться.

«Возможно, именно ради драэ Этельранской он пытался вернуться в прошлое», промелькнуло у меня в голове. «Я бы сошла с ума, если бы… Даже думать об этом не хочу».

— Она потрясающая,— выдохнула я. — Жаль, что мы не познакомимся.

— Почему же,— загадочно хмыкнул некромант.

— Тоже верно,— согласилась я,— все там будем. Но встретимся ли?

Сайард хмыкнул и задумчиво произнес:

— У тебя своеобразное чувство юмора.

— Слегка темноватое,— улыбнулась я.

— Самую чуточку,— фыркнул он.

Мы приземлились прямо в грязь, и я вдруг поняла, что мне все же придется пробежаться по этой жирной, чавкающей пакости.

Вот только в этот раз я совершенно не против замарать подол — и повод достойный, и компания великолепная.

И ледяной ливень подгоняет!

Схватившись за руки, мы неслись сквозь дождь, оскальзывались в грязи и, хохоча во все горло, пытались удержать равновесие.

— Боги, как бы не пришлось просить маменьку прислать антипростудное,— выдохнула я, когда мы миновали мощные кованые ворота Обсерватории и, проскользнув сквозь небольшой палисадник, вошли в пустынный холл.

— Оно действительно работает? — заинтересовался принц, несколькими заклинаниями убирая с моего наряда влагу и грязь.

— Да, но с некоторыми побочными эффектами. Спасибо-спасибо-спасибо! Я почти согрелась, но не рискну ответить тебе той же любезностью — можешь загореться.

— Из твоих рук даже яд,— пафосно отозвался принц.

И тут же, пока я еще не успела проникнуться, быстро-быстро вычистил свою одежду. Вот ведь жук хитиновый!

— А что за спецэффекты,— заинтересовался порозовевший от тепла некромант, с висков которого ушли черные вздутые артерии. — Пар из ушей?

— М-м-м, нет. Принявший зелье будет семь дней говорить правду или молчать, если не сможет сказать. Запатентовать не удалось,— я вздохнула,— поэтому рецепт остался в семье.

— И вы им пользуетесь? — искренне удивился Сайард.

— В нашем мире, где каждый пятый артефакт настроен на распознавание лжи? Где слабый ментальный дар есть у каждого седьмого? Где призывные животные идеально отличают правду от вымысла? Конечно же мы им пользуемся, простуда уходит за пару часов!

Некроманта как-то странно цокнул, а после криво улыбнулся:

— То-то в моей семье фамилиаров стали привечать. Могу ли я предложить тебе чай?

— Можешь,— кивнула я,— но лучше предложи что-нибудь серьезней. У меня при себе сладости, но организм требует чего-то мясного.

Тут я окинула Сайарда долгим, задумчивым взглядом и он тут же поднял руки:

— Понял, только не ешь меня, я не вкусный.

— Почему? — возмутилась я так, будто бы и правда собиралась перекусить некромантятинкой.

— Иногда и с зельями работаю, а испарения от котлов это вредно и опасно для здоровья.

Я подалась вперед, поманила его к себе и прошептала в подставленное ухо:

— Но иногда-то можно.

Через секунду мы дружно расхохотались. Дурацкий разговор поднял настроение и Сайард увлек меня вглубь Обсерватории.

Вначале мы расположились на крохотной кухоньке, где нашлись старые запасы.

— Ты не думай, стазис у меня надежный,— уверил меня некромант, снимая заклинания с запылившейся корзинки.

— Я когда голодная вообще ни о чем не думаю,— уверила я его.

И тут, внезапно, до меня дошло — я пропустила завтрак! Эрмина, вероятно, меня потеряла, да и от драэ Мирсонай влетит.

А затем я посмотрела на Сайарда, который ловко пластал хлеб и сыр, на пузатый медный чайник, что уже исходил парком, и мысленно позволила себе все и еще чуть-чуть. Когда еще, в конце концов, у меня будет еще один такой же потрясающий день?

«Хотя с отбора могут и выкинуть», осознала я вдруг.

И от этой мысли мне впервые стало не по себе. Настолько не по себе, что по коже пробежал холодок и, на секунду, стало тяжело дышать.

— Лиэхарис?

— Ты называл меня Лиррис,— напомнила я, с благодарностью принимая чашку с ароматным чаем.

Быть может, горячий напиток уберет этот неприятный осадок, поселившийся на дне души.

— Ты не отзывалась,— серьезно ответил Сайард. — Что-то не так?

Обхватив толстостенную чашку пальцами, я легонечко вздохнула:

— Драэ Мирсонай будет недовольна моим отсутствием на завтраке. И да, меня это не слишком-то волнует, но… Если я покину отбор, то больше никогда не…

Тут я едва успела поймать себя за кончик языка. «Больше никогда не увижу тебя, Сайард», вот что я хотела сказать. Но пришлось перефразировать:

— Больше никогда не увижу королевский дворец.

Некромант удивился:

— Он тебе так понравился?

— Конечно,— с жаром воскликнула,— только представь, над центральной частью трудился великий архитектор Антелли!

Я выжимала из себя все-все свои куцые знания и с ужасом смотрела на то, как вытягивается лицо Сайарда, который, когда я замолчала, осторожно проговорил:

— Эм, боюсь тебя огорчить, но Антелли работал над летней королевской резиденцией, которая находится в Паэрте. И его не казнили, чтобы он больше никогда не построил такой красоты, а отправили в ссылку за то, что соблазнил принцессу. А этот дворец строил драр Райнвер, далекий предок моей бабушки. Собственно, за это он и получил дворянство.

Откашлявшись, я отпила чай, а затем взялась за бутерброд. Мне было нечего сказать Сайарду, пока он не ошарашил меня:

— Тебе Аларик понравился?

Плохо пережёванный кусок сыра застрял у меня в горле. Этакий момент между прошлым и будущей могилой, на надгробии которой напишут «Есть она любила больше, чем жить». Придуманная эпитафия так меня рассмешила, что мне удалось прокашляться:

— Кх-кх, ты с ума сошел?!

Но Сайард, посуровевший и явно не настроенный шутить, был упрям:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. И если для этого потребуется надавить на брата — это мне по силам, поверь.

Ужаснувшись его деловитой решительности, я поспешно проговорила:

— С твоим братом я счастлива не буду. Он меня вообще-то пугает! И нет, от страха до любви слишком много шагов, за целую жизнь их не пройти, Сайард.

Некромант нахмурился:

— Не представляю, как Аларик может кого-то напугать. Тем более тебя. Ты, м-м-м, не из трусливых.

— Тем не менее,— фыркнула я, ничуть не устыдившись,— веет от него чем-то нехорошим.

— А,— рассмеялся Сайард,— так это смесь чеснока и арсаби, его любимая пряность. Ему и король с королевой говорили сменить рацион на время отбора.

— То есть, он еще и гнилью пованивает время от времени? — поразилась я. — Потрясающе. Ладно, хорошо. Дворец и правда не особо прекрасен, а сказать я хотела…

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я отчеканила:

— Я хотела сказать, что не хочу покидать отбор, потому что больше не увижу тебя.

Говоря все это, я не учла, что сама только что едва не рассталась с жизнью. И совсем не уследила за тем, что Сайард с аппетитом уплетал предпоследний бутерброд.

Но! Но когда некромант замер и побледнел, я сразу поняла, что коварный сыр пытается убить моего друга. Не мешкая ни секунды, я подхватилась на ноги, забежала Сайарду за спину и от души ударила его меж лопаток.

Не помогло!

Но маменька однажды рассказывала мне про нажатие Эйрла, когда на живот кладут обе руки и пропускают сквозь ладони мощный магический импульс и…

— Не надо, я жить хочу! — выкрикнул Сайард,— я не подавился, я удивился.

— Ой. Прости.

Смутившись, я быстро и тихо юркнула на свое место и уткнулась в чай. А я ведь удар-то тоже магией усилила. Влепила принцу с той же силой, с которой когда-то быка на лугу успокоила. Папенька с маменькой тогда едва откупились, а за принца выкуп-то побольше будет!

— Ты в порядке? — шепотом спросила я.

— Да,— так же негромко ответил Сайард. — У тебя удар тренированного воина.

— Прости.

— Да ничего,— он неловко повел плечом, а после улыбнулся,— обещаю навещать тебя, Лиэхарис. Так часто, как смогу.

— Клянись,— я протянула ему оттопыренный мизинчик,— и учти, обманешь — я тебя сама найду и ухо откушу!

— Не обману,— светло улыбнулся Сайард,— никогда.

Он говорил так искренне, что мелкое пакостное проклятьице я придержала при себе. В конце концов, даже моим братьям было позволено трижды меня обмануть, хотя я изначально знала, что они те еще врунишки!

— Пойдем, я покажу тебе настоящее сокровище.

В целом, вся обсерватория представляла собой башню, в основании которой находилась кухня и кладовая. И я, мельком бросив взгляд на последнюю, мысленно вздохнула — там даже пыль выглядела грустно и голодно.

— Место выбрали не случайно,— охотно рассказывал принц. — Здесь тоже силен магический восходящий поток, но он спрятан в стены. Видишь?

— Паутина из серебра, которое ни разу не было под прямыми солнечными лучами,— выдохнула я, осторожно коснувшись старой каменной кладки.

— Именно. Тогда это был настоящий прорыв,— кивнул Сайард. — Держись за меня.

Он встал на первую ступеньку винтовой лестницы и указал мне на оставшееся место. Заинтригованная, я послушалась и тихо охнула — мир пришел в движение.

— Мастер назвал эту придумку эскалатором,— шепнул Сайард,— но она так и не получила особого распространения. У драэ юбки застревали в ступеньках, дети падали… А после секрет движущихся лестниц был утрачен.

— Это артефакт или заклинание? — заинтересовалась я и покрепче вцепилась в принца,— действительно потряхивает.

— Мне кажется, что это что-то вроде проклятья с условием,— ответил Сайард. — Ступени самые обычные, а некоторые и вовсе были заменены.

И я невольно начала размышлять о том, что проклятья и правда можно использовать во благо. К слову, начала это еще моя маменька. Пока не было средств на кухарку, драэ Луиза Ильгертон прокляла шторы, чтобы ровно в полночь они тряслись и вздувались так, словно их кто-то выбивает — чтобы стряхнуть пыль. Сразу после штор приходит очередь ковров, они трясутся так, словно чихают. Потом вылетают метлы и всю пыль выметают во двор.

В общем, мы не с первого раза нашли помощниц по хозяйству. А гости у нас и вовсе дольше одной ночи не задерживаются, хотя мы всех предупреждаем!

«Надо обдумать мысль про лестницу и порадовать папеньку с маменькой», пометила я себе мысленно.

И тут же все забыла, ведь мы вышли на верхнюю площадку, где красовался огромный старинный телескоп. Зачарованный до звона статической магии, он покоился на подставке, которая, в свою очередь, стояла на рельсах, чтобы всю эту махину можно было вращать.

— Мы можем рассмотреть окружающее нас пространство и звездные скопления,— Сайард увлек меня ближе к чудо-артефакту,— но должен признать, что я исключительно наблюдатель.

— Как и я,— честно отозвалась я.

Мы пропали на несколько часов. Сайард показал самые любимые свои виды, рассказал как пользоваться телескопом, а потом показал настройки, к которым не прикасались уже долгие годы:

— Это уже для серьезных работ. Астрономия не увлекла меня, к сожалению. Быть может, обсерватория зря простаивает и…

— Нет,— я покачала головой,— обсерватория ждет настоящего ценителя. Твою дочь, или твоего сына. Или внука — кто знает? Телескопы есть в каждой Академии, Сайард. Ты ни от кого ничего не скрываешь. Этот…

Я любовно провела ладонью по медному боку, испещренному сотнями колдовских знаков:

— Этот великолепен. Но факультету Астромагии принадлежит целая башня и, поверь, их телескоп не хуже. А вот повреждают его куда чаще. Вращают как попало, пинают, отдельные личности пытались вырезать на нем свои имена. Они вылетели из Академии с таким скандалом, что еще три года никуда не могли поступить.

— Ты умеешь успокоить,— улыбнулся Сайард.

— Да ну, как будто ты себя-студента не помнишь. Или своих сокурсников.

Сайард помрачнел и кривовато улыбнулся:

— В отличии от братьев и сестер, я учился на дальнем конце страны, не в Академии, а в маленькой школе, где был один строгий наставник и несколько приходящих мастеров.

— Ты сильно отстал от остальных, да?

— Нет,— он покачал головой,— нас хорошо учили, но на детские проказы времени не было.

Я не могла сказать, что мне нравилась та атмосфера веселого раздолбайства, которая порой охватывала академию, но… Но иногда и мне доводилось присоединиться к происходящему там безумию.

— Знаешь, однажды мы заставили оранжерейные цветы рассказывать препохабные анекдоты. Завхоз потерял сборник и нам захотелось со всей Академией поделиться радостью.

— Получилось?

— А то! Потом я еще неделю чистила картошку на кухне,— хмыкнула я. — А цветы, говорят, пересадили поближе к преподавательскому общежитию.

Мы чуть помолчали, и я добавила:

— Я это к тому веду, что… Что ты можешь наверстать, знаешь? Если чувствуешь, что из тебя лезут креативные идеи, то не надо их сдерживать. Пусть ты все время учился, когда-то же надо и применить полученные знания!

Сайард тихо рассмеялся:

— Не уверен, что хочу чистить картошку на дворцовой кухне.

Вздохнув, я только покачала головой:

— Ты же понимаешь, что я не об этом. Сейчас никто не может сослать тебя через всю страну, и ты можешь все, что захочешь. Даже выписать себе собственных наставников и начать глубокое изучение астромагии. Кто знает, может ты откроешь новый межмировой портал!

— Оттуда пока ничего хорошего к нам не пришло,— напомнил некромант.

— Так-то пока,— я улыбнулась,— может, все они неправильно считали, вот и открывали переходы в мертвые миры. А ты посчитаешь правильно и откроешь путь в живой мир.

Сайард подал мне руку и через мгновение мы уже начали спуск вниз. Лестница под нашими ногами гудела и потрескивала статической магией, а по каменной кладке стен нет-нет да и пробегали сполохи беснующегося восходящего потока.

— Спасибо, что провела этот день со мной,— серьезно проговорил Сайард.

— Не стоит благодарностей,— покачала я головой.

— И все же,— настоял этот упрямец,— ты могла провести этот день иначе.

— О да, в обнимку с конспектами,— хмыкнула я,— алхимия привлекательна, но…

— Но я — привлекательней? — хитро улыбнулся он.

— От одного до десяти, где один — пестик и ступка, а десять — перегонный куб,— тут я сделала задумчиво лицо,— ты, наверное, девять целых и пять десятых.

— Почему не десять?! — Сайард картинно схватился за грудь,— да я же вместо атанора могу работать!

Удерживать постную мину я больше не могла и в итоге захихикала, а через секунду ко мне присоединился и некромант.

— Порталы лучше не открывать,— сказал Сайард, когда лестница закончила свое движение.

— Да, я знаю,— покивала я,— дойдем пешком.

— В твоем голосе столько радости,— фыркнул некромант,— обещаешь не бояться?

Вздохнув, я с укоризной посмотрела на Сайарда:

— Почему ты все время об этом спрашиваешь? Я не из пугливых, особенно если речь идет о магии.

— Привычка,— скупо улыбнулся Сайард.

Мне стало стыдно. По его оговоркам и поведению было отчетливо видно, что раньше его окружали малообразованные и трусливые драконы. Принц привык скрывать свою магию, свои способности и самого себя. Лишь бы только не напугать и не разозлить тех, кто закончил свое развитие еще на первом курсе академии.

Меж тем Сайард прошел сквозь узкий коридор, деливший кухню и кладовые пополам и вышел наружу.

Встав под струи дождя, он посмотрел мне в глаза и вытащил из подпространства тяжелый боевой нож.

Неужели…

Не отводя взгляда, Сайард резанул по руке, и на землю пролились темные капли крови. Самой, к слову, обычной — на вид она уж точно не отличалась от той, что проливала я! А уж я-то насмотрелась на свою кровь, ведь косметические зелья требуют точной настройки. Как и личные амулеты и артефакты.

«Вообще, ограничивать магию крови — преступление», пронеслось у меня в голове. «Этак и дом родной будет не укрыть барьером!».

Воздух перед Сайардом замерцал и из него выскользнул…

— Пегас?! А нет, вместо шерсти чешуя, но… Боги, как же ты прекрасен!

Сайард обошел чудное создание, погладил его по шее и шепнул:

— Разверни крылья, покажись.

Конь покосился на некроманта лиловым взглядом и пренебрежительно фыркнул. Хм, значит ли это, что зверодух неговорящий? Или же он просто не доверяет новому знакомству?

— Не заставляй его, если он не хочет,— шепнула я, подходя к Сайарду,— я и так вижу, что он прекрасен. Только кто он? Змееконь?

— Драконь,— хмыкнул некромант,— а если серьезно, то никто не знает. Я нашел его случайно, рядом с разрушенным домом. Подозреваю, что Эй химера. Но он научился уходить в мир зверодухов, так что… Возможно, кто рискнул экспериментировать с ними.

Эй отошел от нас на несколько шагов, а после распахнул громадные черные крылья. А в следующее мгновение ударила молния, красочно подсветив его мощное, покрытое чешуей тело.

— А еще он не лишен артистизма,— признал Сайард, когда отгремел гром.

— Ты великолепен, Эй,— серьезно сказала я.

Химер ударил копытом и сложил крылья, после чего подошел ближе.

— Эй отвезет нас во дворец, если ты не против,— некромант не смотрел на меня.

И я понимала почему. Мы проедем через всю столицу. Нас увидят сотни драконов, пойдут сплетни и это… Это могло бы испортить репутацию благородной драэ-ри.

Но у меня портить нечего. Скандальный разрыв помолвки, затем раскол в семье, затем нападение бывшего жениха — мне уже нечего терять.

— С чего бы мне быть против? — фыркнула я и улыбнулась, увидев, как посветлело лицо Сайарда.

Седло нам не понадобилось. Да Эй бы его и не потерпел, все же он явно считает себя свободным зверодухом!

— Как мало мы знаем, Сай,— проговорила я.

Некромант, уже вскочивший на спину Эя, кивнул и протянул мне руки:

— Верно. Иногда мне кажется, что наши представления о магии не больше чем собрание сказок, суеверий и примет.

Сайард подтянул меня наверх и устроил перед собой.

— Мы с тобой как герои старой баллады,— восхитилась я, а затем добавила,— ну, почти.

— Почему почти? — заинтересовался он.

— Не хватает отрубленной головы мистического чудовища,— я чуть поерзала и в, итоге, прижалась к груди Сайарда,— у меня нет длинного шлейфа, и волосы не прикрыты вуалью, а у тебя ни доспехов, ни шлема, ни огромного двуручного меча.

— Знаешь, на гравюрах его сильно преувеличивают,— тихо рассмеялся некромант. — Эй, доставь нас к моей лаборатории.

Зверодух шумно выдохнул и тронулся с места.

Магия Сайарда берегла нас и от ливня, и от остатков мороза, что нет-нет да и прорывался сквозь общее природное буйство.

— Меня удивляет, что растения не погибают,— шепнула я сонно. — Посмотри, трава покрывается инеем, который стремительно тает и поднимается вверх взвесью воды и пара, чтобы спуститься вниз ледяным дождем. Но сквозь черную грязь уже пробилась первая травка. За какие-то пару часов!

— Магия,— с легкой насмешкой проговорил некромант. — Одним этим словом можно объяснить все непонятное.

— Удобное слово,— хихикнула я. — Маменька тоже этот прием использует. Когда соседи приходили ругаться из-за нашей калитки, драэ Луиза Ильгертон развела руками и все списала на происки дрэйчей и магию.

— А что не так с вашей калиткой?

— Она лает. В детстве я страшно хотела собаку, но папенька не хотел. А я хотела доказать, что собака нам очень-очень нужна. Стащила из библиотеки малое пособие по конструированию простейших ритуалов и зачаровала калитку.

— Сколько тебе было лет?

— Восемь,— я с трудом скрыла зевок,— прости, еще даже не вечер, но я так устала.

— Восемь,— зачарованно повторил некромант.

— Знаю-знаю,— вздохнула я,— в этом возрасте пора бы уже наизусть помнить малое пособие, но папенька был против такого раннего изучения магии. Мы с ним запускали воздушного змея и потом втроем убегали от маменьки.

— Втроем?

— Я, папенька и воздушный змей,— хмыкнула я, вспоминая, как маменька гоняла нас по саду.

Потом папенька ловил ее в объятия и уносил в дом. В такие моменты ко мне всегда выходила нянюшка.

— Надо бы попробовать,— задумчиво проронил некромант.

— Это весело, ты обязательно должен это сдела-а-ать…

Я не хотела засыпать. Но мягкая поступь Эя и теплые объятия Сайарда не оставили мне выбора. Сквозь дремоту мне почудилось, что Сай поднял руку и начал перебирать мои волосы.

— Спи, счастье мое,— шепнул он.

Или мне это приснилось?

«Чьим счастьем я могу быть?», сонно подумала я и окончательно провалилась в темноту. Меня не смутили даже чьи-то сухие, горячие губы, прижавшиеся к моему виску.

Как же давно я не спала так сладко и крепко!

— Лиэхарис!

И так недолго…

— Ты все проспала!

Я резко села и с недоумением осмотрелась:

— Где я?

— В смысле? — оторопела подруга, едва ли не нависавшая надо мной. — Ты нашу комнату не узнаешь?

Приподняв одеяло, я убедилась, что на мне тоже самое платье, которое я надела утром. Но… Сайард принес меня сюда? Ослабил корсет, снял туфли и…

И поцеловал меня в висок?!

Да нет, показалось наверное…

— Тебе вообще ничего не интересно? Весь дворец вдруг погрузился во мрак! А еще говорят, что принц Сайард прибыл на своем ужасающем коне. И с ним была какая-то девушка, но ее никто не смог рассмотреть — жуткая магия некроманта закрыла ее.

— О-о-о,— протянула я,— Его Высочество благородный человек, он не стал рисковать репутацией драэ-ри.

— Или он привез тело для экспериментов,— округлила глаза Эрмина. — Представляешь, что некромант может сделать с мертвым телом?!

— М-м-м,— я растерла лицо руками,— все то же самое, что и любой другой маг. Что? Анимировать труп любой кукольник может. Вспомни того мерзавца, который коллекционировал своих мертвых подружек!

— Фу,— Эрмина укоризненно на меня посмотрела. — Что ты висок трешь, голова болит?

— Н-нет,— я быстро убрала руку,— просто…

«Просто я пытаюсь понять, мог ли Сайард захотеть меня поцеловать. И если да, то почему висок».

— Извини, так крепко уснула, что никак не могу проснуться.

— Да я вижу, ты даже платье не сняла,— цокнула подруга.

Она, перестав надо мной нависать, подошла к своей кровати и села. Чуть помолчала, потом приоткрыла рот, вздохнула и покачала головой:

— Даже не знаю, что сказать. Знаешь, у меня есть новости. Они обидные.

— То есть, у меня будет повод сказать «Я же говорила»?

— Да.

— Тогда обещаю промолчать,— я встала с постели и двумя заклинаниями сняла белье. А третьим отправила его в корзину.

— Тогда я начну издалека…

После этих слов Эрмина замолчала и на ее лице отразилась мучительная мыслительная работа. Тогда я решила ей немного помочь:

— Из магического сгустка вышли Единые Боги. И сотворили они Солнце и Луну…

— Лиэхарис!

— Ты сама сказала, что начнешь с начала,— захихикала я. — Напомнить, как Боги разделились на Полдень и Полночь?

— Религиоведение я сдала на отлично,— закатила глаза подруга,— это, к слову, единственная высокая оценка в моем дипломе.

Нахмурившись, я осторожно проговорила:

— Ты не похожа на безголовую охотницу за женихами, плюс у тебя весьма неплохой магический потенциал.

— А еще у нас никогда не было денег,— криво усмехнулась Эрмина. — Подержанные учебники без части страниц, отсутствие каких-либо магических книг дома, отсутствие билета в городскую библиотеку…

Ее голос сорвался, и она замолчала. Но я знала, что на это сказать:

— Зато теперь мы знаем, что нужно добавить в твой брачный контракт.

— Что?

— Учебу,— я пожала плечами,— что ты так на меня смотришь? Жизнь потрясающе долгая, Эми. Пока притираетесь друг к другу, пока наследника делаете — тут с тобой будут заниматься репетиторы. А после, когда ты уже поймешь, что тебя действительно волнует, ты сможешь пойти в Академию.

— А время я где возьму? И вообще, он еще не ответил на то письмо!

— А как бы он ответил, если смена сезонов? Это хорошо, если он твое получить успел,— фыркнула я. — Это во-первых, а во-вторых, времени у тебя будет столько, сколько ты захочешь. Жена наследника рода не готовит, не ходит в магазин и уж тем более не прибирает дом, Эми. У тебя будут обязанности, разумеется. Но и свободное время тоже будет.

— Это если все сложится,— буркнула она. — И вообще, мы не об этом говорили!

— Хорошо, вернемся к сотворению мира,— послушно кивнула я и изобразила на лице религиозный экстаз.

— Хватит,— захохотала Эрмина,— как тебе розгой не влетало за такие гримасы!

— Почему не влетало? — удивилась я,— еще как влетало!

Эми покачала головой, вздохнула и тихо сказала:

— Ты оказалась права. Драэ Магре Ильгертон передала не настоящую реликвию, а копию. Она утверждала, что вы, ты и твой отец, захотите украсть Крылатую Богиню.

— За это лишают всех регалий и ссылают к подножию гор Отчаяния,— оторопела я. — Причем такие вещи настолько легко расследовать, что детективы радуются, когда получают подобный вызов. Реликвии же фонят с невероятной силой!

— Можно накрыть безмагическим куполом,— не согласилась Эрмина.

— Именно,— закивала я. — Только представь магическую карту столицу, тут горят и переливаются охранные заклинания, тут городские службы раскинули осветительные сети, тут маги-природники зачаровали газоны и клумбы, а тут… Бам! Черное безмагическое пятно. Поверь, безмагический купол это как фейерверк в ночной тиши — громко, ярко и легко вычислить дурака, нарушившего закон.

— А без купола реликвию найдут по колдовской связи между главой рода и самим артефактом,— Эрмина нахмурилась,— но… Может, драэ Магре этого не знала?

Я медленно покачала головой:

— Не могла не знать.

— Вот почему драэ Мирсонай была в таком бешенстве,— тихо проронила Эрмина. — А я все приняла за чистую монету. Но что случилось? Ну не могла же она, я не знаю, сдать статуэтку в ломбард?

Мы немного помолчали, и я попросила подругу и правда начать сначала. Может, мы что-то упускаем?

— Они ждали меня в кабинете драэ Мирсонай. Драэ Магре Ильгертон очень долго и пространно рассказывала о том, как сильно она страдает от семейного раскола. И о том, что она боялась, что ее выгонят из рода. И что она пошла на крайние меры, лишь бы только сохранить семью Ильгертон.

— Ну, в каком-то смысле она нас вдвое умножила,— хмыкнула я,— хотя скорее разделила.

— Да, я тоже об этом подумала. Что ну, странный способ сохранить фамилию. Ладно бы еще у драра Ильгертона был брат! Потом она довольно небрежно извинилась передо мной и сообщила, что на отбор была доставлена копия реликвии. Тут драэ Мирсонай аж взвилась. Это ведь страшное оскорбление для королевской семьи.

— А ведь правда,— я прижала пальцы к губам,— об этом я и не вспомнила, но… Может, она из ума выжила?

— Ты не поверишь,— хихикнула Эми,— но драэ Мирсонай так и сказала. Ну, чуть многословнее: «Могу ли я предположить, драэ Магре Ильгертон, что тяжесть прожитых лет подорвала ваше здоровье и так же привела к необратимым поражениям головного мозга?!».

— Боги, хочу ругаться как драэ Мирсонай,— выдохнула я.

— И я,— кивнула подруга. — И тогда старуха начала кидаться статьями из кодекса, что она имела право защищать реликвию. Но, оказывается, тогда она должна была сообщить об этом устроителям отбора! А не действовать втихушку. В общем, ссора была яркая и запоминающаяся. Теперь драэ Магре Ильгертон обязана выплатить огромный штраф. Или выставить реликвию в магистрате, на всеобщее обозрение.

— И она выбрала штраф? — оторопела я. — Странно.

— Странно,— согласилась Эми.

А меня вдруг прошило внезапной мыслью:

— Что если реликвия рассыпалась в ее руках? И она решила подставить тебя?

— И если бы не ты,— Эрмина прижала руку к губам,— если бы ты не настояла на разбирательстве… Но почему могла рассыпаться реликвия?!

— А вот этого я, к сожалению, не знаю,— сконфуженно призналась я. — И даже предположить не могу, ведь реликвии остаются целыми даже после того, как умирает последний член рода. Помнишь ведь про музей драэ Ильмар?

— Да кто про него помнит,— вздохнула подруга. — Эта тайна сведет меня с ума!

— Или мы ее разгадаем. Мы же в королевском дворце. И если получить доступ к библиотеке, то мы точно сможем что-нибудь найти!

Эми только вздохнула:

— А ты мечтательница, подруга. Кто ж нас туда пустит-то?

Я лишь загадочно улыбнулась. Можно подумать, что Сай откажет нам в доступе к знаниям. Держу пари, что он еще и присоединится к поискам, ведь загадка и правда интересная.