17

Возвращение Лиары было похоже на первый, робкий луч солнца после долгой, ледяной ночи. Её искренняя, незамутнённая придворными интригами радость и тёплая улыбка стали тем маленьким якорем, который не дал мне окончательно утонуть в пучине отчаяния. Пока я без особого аппетита ковыряла вилкой в тарелке с завтраком, она, щебеча, как лесная птичка, выкладывала мне все дворцовые новости, которые успела собрать.

— О, госпожа Эльвия, вы бы слышали, что говорят! — её глаза блестели от возбуждения, когда она наливала мне в чашку ароматный травяной отвар. — Весь дворец гудит, как растревоженный улей! После вчерашнего в Зале Свитков никто ничего не понимает. Одни шепчутся, что принц Тариус просто издевается над вами, проверяя на прочность. Другие — что он всерьёз впечатлён вашим вольнодумством и бросил вызов собственному Совету. А леди Сафира… — Лиара понизила голос до заговорщицкого шёпота, оглянувшись на дверь, — … говорят, она в такой ярости, что разбила в своих покоях драгоценное зеркало из горного хрусталя, привезённое с Южных островов.

— Рада, что доставила ей такое эстетическое удовольствие, — сухо заметила я, но слова Лиары лишь подтвердили мои опасения. Я стала центром нездорового внимания, фигурой, на которую делали ставки и которую обсуждали все, от последних слуг до первых лордов.

— А ещё… — Лиара запнулась, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, её лицо слегка покраснело, — … ходят слухи о вашем ночном ужине с принцем.

Я почувствовала, как щёки заливает горячая краска. Значит, об этом тоже уже все знают. Я ничего не ответила, и Лиара, поняв, что затронула больную тему, поспешно сменила её, словно боясь обжечься.

— Сегодняшнее испытание назначено на вечер, — сказала я, отодвигая тарелку и беря со стола книгу, подаренную Дарином.— До этого времени я не собираюсь сидеть сложа руки. Сначала в библиотеку. А потом — в тренировочный зал.

По пути в библиотеку мы проходили по одной из главных галерей. Её мраморные полы, отполированные до зеркального блеска, отражали высокие сводчатые окна, за которыми раскинулся утренний город. Впереди, двигаясь с ленивой грацией хищницы, шла группа кандидаток, в центре которой, словно тёмная королева в окружении своей свиты, шествовала Сафира. И рядом с ней, чуть позади, с подобострастным и угодливым выражением на лице неся её шёлковую накидку, шла… Мейра.

Наши взгляды встретились через всю галерею. На лице Мейры не дрогнул ни один мускул, но в глубине её тёмных, непроницаемых глаз я увидела холодное, неприкрытое торжество. В этот миг всё встало на свои места, как части уродливой мозаики. Её нарочито громкие наставления, её «случайное» отсутствие, когда было испорчено моё платье, её ядовитые намёки. Она не просто была плохой служанкой. Она была шпионкой. Засланной Сафирой, чтобы саботировать мои попытки и докладывать о каждом моём шаге. Леди Вейрис, возможно, и не знала об этом, искренне пытаясь помочь мне наверстать упущенное, но Сафира и Мейра блестяще разыграли свою партию. И теперь Мейра получила свою награду — близость к фаворитке Отбора.

Сафира заметила мой взгляд и одарила меня ледяной, презрительной улыбкой, после чего что-то тихо сказала Мейре. Та склонилась в поклоне, полном фальшивой преданности. Я стиснула зубы до боли в челюсти, но ничего не сказала, молча пройдя мимо них с высоко поднятой головой. Теперь я знала своего врага в лицо. И он был не один.

Зал Древних Свитков это место, от которого захватывало дух. Это не просто хранилище книг, а сердцевина драконьей истории, сама душа их цивилизации. Стеллажи из тёмного, почти чёрного дерева уходили в головокружительную высоту, теряясь в сводчатых тенях потолка. Воздух был прохладным, пах старинной кожей, пергаментом и вековой пылью, которая золотилась в косых лучах света, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна с изображением великих драконов прошлого: вот могучий Игнис, первый король, выдыхающий пламя на горы, создавая Рубиновую Цитадель; вот мудрая Аквария, чьи слёзы, по легенде, наполнили подземные озёра.

Здесь царила такая глубокая, благоговейная тишина, что было слышно, как шелестят страницы в дальнем конце зала, где сидели седобородые хранители знаний в тёмных мантиях, похожие на древних сов.

Поначалу я растерялась. Миллионы свитков и книг, без какой-либо понятной мне системы.

— Как здесь что-то найти? — прошептала я Лиаре.

— Есть каталог, госпожа, — так же шёпотом ответила она, подводя меня к каменному постаменту в центре зала. На нём лежал большой, гранёный кристалл, который тускло светился изнутри. — Нужно просто прикоснуться и назвать ключевые слова. Кристалл связан с каждым свитком во дворце.

Книга Дарина была ключом. Я положила на прохладную поверхность кристалла ладонь и произнесла: «Драконы Белого Хлада». Кристалл вспыхнул мягким голубым светом, и в воздухе перед нами заплясали светящиеся руны, складываясь в номера стеллажей и полок.

Следующие несколько часов я провела, как одержимая. Я бродила по лабиринтам стеллажей, следуя указаниям кристалла. Это было непросто. Некоторые секции были закрыты магическими печатями, и мне приходилось искать обходные пути. Другие находились на такой высоте, что приходилось просить помощи у молчаливых хранителей, которые неодобрительно смотрели на меня, но подчинялись указаниям каталога.

Наконец, в самом дальнем и пыльном углу, в секции под названием «Забытые Роды и Утраченные Силы», я нашла то, что искала. В одном из трактатов, озаглавленном «О природе стихийной магии», я обнаружила главу «Безмолвие Льда». В ней говорилось, что, в отличие от огненных драконов, чья сила подпитывается такими эмоциями как — ярость, страсть, гнев, — сила ледяных драконов была полной их противоположностью. Она рождалась из абсолютного внутреннего штиля.

«Их магия — не крик, а шёпот, от которого замерзает воздух. Чтобы высвободить её, дракон должен найти внутри себя точку абсолютного нуля, ядро вечного холода, и стать не источником силы, а её проводником. Кто пытается повелевать льдом через ярость, тот лишь согреет воздух и истощит себя. Кто подчинит себя внутреннему холоду, тот сможет заморозить само время» .

Я поняла. В лесу, когда я спасала Венеру, мной двигало не бешенство, а отчаянное, холодное желание выжить и спасти. А когда я столкнулась с воргами, это был не жар битвы, а ледяная решимость защитить. Моя сила пробуждалась не от гнева, а от контроля над ним. Это было моим оружием и моим спасением.

С этим знанием я пришла в тренировочный зал. Он был огромен и гудел от скрытой энергии, даже будучи пустым. Вдоль стен стояли закопчённые каменные мишени, истыканные стрелами и опалённые огнём, и молчаливые тренировочные манекены, чьи доспехи хранили следы тысяч ударов. Пахло потом, озоном от магических разрядов и раскалённым металлом.

Я встала в центре, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Для начала я сделала то, что казалось естественным — вспомнила унижение от поцелуя Тариуса, его холодные слова в саду. В груди вспыхнула горячая волна ярости. Я выставила руку в сторону манекена, пытаясь направить эту ярость в цель. Ничего. Только злость, от которой кровь стучала в висках, а перед глазами плыли красные круги.

«Не ярость, а спокойствие».

Я заставила себя глубоко дышать. Выбросить из головы принца, Сафиру, Отбор. Я вспомнила родной постоялый двор, тихий зимний вечер, когда я, продрогшая, тайком выбегала на улицу и смотрела, как медленно падают снежинки. Я вспомнила холодное прикосновение инея на оконном стекле, хруст снега под ногами, абсолютную тишину заснеженного леса. Я искала это ощущение холода и покоя внутри себя.

И я его нашла. Глубоко внутри, под слоями гнева и обиды, была маленькая, кристально чистая точка холода. Моё «ядро». Я ухватилась за него, позволила этому внутреннему льду разлиться по венам, успокаивая бешеное биение сердца. Я снова вытянула руку, но на этот раз не приказывала, а просто позволила силе течь.

На моих пальцах появился тонкий слой инея. Воздух вокруг моей ладони похолодел. Я ахнула от удивления. Получается!

— Впечатляющее зрелище для самоучки.

Голос Тариуса, раздавшийся от входа, заставил меня вздрогнуть. Ледяная концентрация тут же рассыпалась.

Я резко обернулась. Он стоял у входа, скрестив руки на груди. Рядом с ним, как тень, стоял Дарин.

— Ваше Высочество, — я присела в неловком реверансе. — Лорд Дарин. Я не знала, что зал занят.

— Он и не был занят, — протянул Тариус, медленно подходя ближе. — Мы пришли посмотреть, как наши кандидатки готовятся. И, должен признать, вы снова умудрились меня удивить.

Его взгляд скользнул по моим рукам, потом на лицо. В его сине-золотых глазах плескался огонь. Не просто гнев, а интерес, смешанный с желанием обладать.

— Это всё, на что вы способны? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Покрыть инеем собственные пальцы? Боюсь, этого будет недостаточно.

Провокация. Он хотел увидеть больше. Я посмотрела на Дарина. Он едва заметно качнул головой. «Контроль».

Я снова закрыла глаза. Нашла внутри себя «ядро холода», но теперь вложила в него не только спокойствие, но и всю ту боль, что причинил мне Тариус. Не ярость, а холодное, отстранённое презрение. Я открыла глаза и посмотрела на тренировочный манекен в десяти шагах от меня.

Я не кричала, не делала резких движений. Я просто позволила холоду вырваться наружу.

Воздух между мной и манекеном замерцал, словно в морозный день. Стальной меч в руке манекена мгновенно покрылся толстой коркой зазубренного, иссиня-чёрного льда. Но это было не всё. Вокруг самого манекена возникло полупрозрачное, мерцающее поле, похожее на щит из прессованного снега, который с шипением отразил солнечный луч, ударивший из высокого окна.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим треском замерзающего металла.

Я тяжело выдохнула, чувствуя внезапную слабость. Ноги слегка подогнулись.

— Интересно… — выдохнул Тариус. В его глазах больше не было ленивого любопытства. Там был азарт. Азарт охотника, увидевшего по-настоящему редкую и достойную добычу.

Тариус сделал шаг ко мне.

— Вы полны сюрпризов даже больше, чем я думал, Эльвия, — его голос стал низким— Такая сила…

Но прежде чем он успел подойти, Дарин шагнул вперёд, преграждая ему путь.

— Думаю, леди устала, — ровно произнёс он. — Ей нужно отдохнуть перед вечерним испытанием.

Это был приказ. Я молча кивнула и, не глядя на принца, направилась к выходу.

Вечером нас собрали у входа в древнюю часть дворца, которая, по слухам, не перестраивалась с момента основания Рубиновой Цитадели. Леди Вейрис, облачённая в чёрное платье, выглядела как верховная жрица.

— Сегодняшнее испытание проверит не вашу силу, а ваш дух, — её голос эхом разносился под тёмными сводами. — Вы войдёте в Лабиринт Эха. Он создан из ваших собственных страхов, сомнений и желаний. Ваша задача — пройти его насквозь и зажечь свой свет на Алтаре в его центре. Ваш свет — это ваша внутренняя сила. Если вы поддадитесь страху — ваш свет погаснет, и вы проиграете. Мы будем наблюдать за вашим путём на этом Диске Отражений.

Сафира, как лидер общего зачёта, вошла первой, с гордо поднятой головой. Как только она пересекла невидимый порог, на диске появилось туманное, размытое изображение. Мы видели её силуэт, блуждающий в серой дымке. Вдруг она остановилась, и вокруг неё возникли другие тени. Она резко вскинула руку, и из её ладони вырвался сноп алого пламени, испепеляя тени. Сафира шла вперёд, сметая любые препятствия своей агрессивной, огненной магией. Её страхи — это враги, которых нужно уничтожить.

Следующей была Нарис, драконица с пепельными волосами. Её путь на диске выглядел иначе. Она не сражалась. Тени окружали её, но она проходила сквозь них, словно они её не касались. В какой-то момент мы увидели, как перед ней возникла огромная, тёмная фигура дракона, преграждая путь. Нарис остановилась, склонила голову, что-то сказала, и фигура медленно отступила, пропуская её. Она не боролась со своими страхами — она вела с ними переговоры, принимала их, как часть себя. Её самообладание было поразительным.

Мелания, белокурая красавица, провалилась почти сразу. На диске было видно, как её окружили тени, принявшие облик уродливых, морщинистых старух. Они что-то шептали ей, и Мелания в ужасе закрыла лицо руками. Её маленький золотистый огонёк, едва успев вспыхнуть, тут же погас. Её вывели из лабиринта в слезах. Её главным страхом оказалось увядание, старость, потеря красоты.

Когда подошла моя очередь, я сделала глубокий вдох и шагнула за невидимый порог. Мир вокруг изменился.

Сначала была кухня дяди Эдмунда. Он замахивался ремнём, его лицо было искажено яростью. «Неблагодарная дрянь!» — гремело в голове. Я почувствовала, как внутри поднимается волна паники. Мой внутренний свет, который я представляла как маленький, холодный огонёк, замерцал.

«Это нереально. Это эхо», — сказала я себе. Я нашла внутри «ядро холода» и выдохнула. Фигура дяди замерцала и стала прозрачной, как дым.

Затем — роскошные покои. Тариус, прижимающий меня к стене. Его горячие губы, его властный шёпот: «Ты — моя». Желание, стыд, гнев — целый ураган эмоций захлестнул меня. Мой огонёк снова затрепетал. «Это лишь эхо моего унижения», — прошептала я, сжимая кулаки. — «Ты — всего лишь память, которой я не позволю себя сломить». Иллюзия пошатнулась и рассыпалась осколками.

И последняя комната. Сад с лунными орхидеями. Дарин. Он не говорил ни слова, просто смотрел на меня с холодным, ледяным разочарованием. «Расчётливая интриганка». Этот образ был самым болезненным. Мой огонёк почти погас.

«Нет, — сказала я себе, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо в этой звенящей тишине. — Это не он. Это мой собственный страх. Мой страх потерять его уважение. Но я не могу отвечать за его мысли. Я отвечаю только за свои поступки».

Иллюзия исчезла. Передо мной был круглый зал из чёрного обсидиана. В центре на каменном возвышении стоял алтарь, на котором горело несколько ярких, пульсирующих огней — красных, золотых, оранжевых. Огни других кандидаток.

Я подошла и протянула руку. Мой маленький, холодный, но упрямый голубовато-белый огонёк вспыхнул на алтаре девятым. Он не полыхал, как остальные, а ровно и спокойно сиял, словно далёкая звезда.

Я сделала это. Я прошла.

Я стояла перед алтарём, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается гулкая пустота после невероятного напряжения. Ноги дрожали, но внутри, там, где я нашла своё «ядро холода», царил удивительный, кристально чистый покой.

Я медленно обернулась. Толпа придворных, наблюдавших за испытанием на Диске Отражений, замерла. Леди Вейрис смотрела на меня с окаменевшим лицом. Её тонкие губы были сжаты в одну белую линию. Она не могла поверить, что «деревенщина», «полукровка», прошла.

Именно в этот момент из группы наблюдателей, где стояла королевская семья, вышел сам Король. Его седые волосы мерцали в свете факелов, а золотые глаза, полные мудрости и усталости, были устремлены на алтарь, где горели огни. Он подошёл ближе, и толпа почтительно расступилась…

Он обвёл взглядом алтарь. Его взгляд задержался на ярко-алом, яростном пламени Сафиры.

— Сила огня, питаемая страстью и гневом, неоспорима. Это путь воина, путь завоевателя. Путь, достойный рода Зар, — произнёс он, и Сафира гордо вскинула подбородок, принимая похвалу как должное.

Затем его взгляд скользнул к ровному, золотистому пламени Нарис.

— Сила духа, питаемая знанием и самообладанием. Способность встретить своих демонов не с мечом, а с мудростью. Путь, достойный рода Кавар.

Наконец, его глаза остановились на моём маленьком, спокойном, голубовато-белом огоньке. Весь зал затаил дыхание.

— Но есть и другая сила, — продолжил Король, и его голос стал тише, задумчивее. — Сила льда. Сила, рождённая не из ярости, а из тишины. Не из желания уничтожить, а из воли защитить. Она не кричит, а шепчет. Она не сжигает, а замораживает. Это древняя сила, почти забытая. Сила контроля не только над стихией, но и над собой.

Он посмотрел прямо на меня, и в его взгляде я увидела глубокую, серьёзную оценку.

— Испытание Лабиринта Эха пройдено! — объявил он, повысив голос. — К сожалению, не все смогли победить свои страхи. Но те, кто стоит сейчас перед этим алтарём, смогли заглянуть в свою душу. А некоторые — и понять её природу.

С этими словами он повернулся и направился обратно к своему месту, оставив за собой взорвавшийся гул потрясённых голосов.

Когда кандидаток отпустили, я не шла — я пробивалась сквозь стену взглядов, которые были плотнее воздуха. Сафира, проходя мимо, схватила меня за локоть. Её хватка была как раскалённые тиски.

— Наслаждайся своим маленьким чудом, полукровка, — прошипела она, её голос был низким, ядовитым шипением. — Посмотрим, как твой лёд выстоит против настоящего драконьего пламени.

Она отпустила меня так же резко, как и схватила, и гордо прошествовала прочь.

Я не шла в свои покои — я бежала. Спасалась от этого гудящего улья.

Лиара встретила меня в комнате, подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Госпожа Эльвия! Вы были великолепны! Ваш свет… он был как далёкая, но самая яркая звезда на небе! Все только о вас и говорят!

Я слабо улыбнулась ей. Эта простая, искренняя радость была тёплым огоньком.

— Принеси мне поесть, Лиара, — выдохнула я, рухнув в кресло. — Что-нибудь простое. И побольше. Магия… она отнимает все силы.

Когда она ушла, я села в кресло и посмотрела на свои руки. Они всё ещё слегка дрожали.