Глава 17 · Память… Капля за каплей

Я даже зависла на время в задумчивости: стоит ли оставить всё как есть и продолжать вызывать недоумение прислуги? Или же поговорить тет-а-тет с каждым? В конце концов, для столь большого дворца их не так уж и много — включая садовников и поваров, наберётся от силы человек двадцать пять. Думаю, можно лично переговорить с самыми приближёнными к Катрионе, с той же Кларой, к примеру, а потом собрать весь персонал и пообщаться уже со всеми.

Решив не откладывать разговор в долгий ящик, я дружелюбно улыбнулась помогающей мне одеваться Кларе и произнесла:

— Понимаешь, я не Катриона…

Говорю, а у девушки, вместо удивления, лишь бровка иронично приподнялась.

Хм… Выходит, она знала о подмене, но не подавала вида? Решила позабавиться, наблюдая за тем, как я выкручиваюсь, пытаясь выжить? Память-память, ты всё же слишком избирательна… Почему я до сих пор ничегошеньки не вспомнила о слугах? Об отношениях полов, браках, ведении дел — да, а об окружающих Катриону вельхорах — ноль. Может ли эта милая и скромная, но как показала практика — боевая девочка быть подлой по отношению к чужачке типа меня? На неё это не похоже, совсем не тот типаж. Однако внешность бывает очень обманчива. И тут, словно удар молнии, перед глазами всё поплыло, и я даже пошатнулась, в панике ухватившись за спасительно устойчивую стену. Озарило, мать вашу! Да уж, если воспоминания всякий раз будут приходить так, я когда-нибудь шею себе сверну.

— Миледи, вам плохо? — метнулась ко мне отходившая в этот миг от ванной Клара.

Я зажмурилась, приходя в себя, затем открыла глаза и всмотрелась во взволнованное лицо стоящей возле меня девушки.

Не врёт, в самом деле переживает, — пришло откуда-то понимание. Память Катрионы хоть и открылась, но проанализировать столь огромный объем данных было попросту нереально. Вот они и всплывают исключительно по мере необходимости. И сейчас я узнала, что Клара была безгранично предана своей госпоже и в принципе не способна на подлость. Тому имелись веские причины. Но вот какие? Вспомнить пока что не удавалось.

— Катриона рассказала мне о пророчестве, — прервала мои размышления девушка.

В памяти тут же всплыл разговор-воспоминание из прошлого моей предшественницы, и её слова — «Она должна сама научиться жить в нашем мире. Нельзя чтобы она расслабилась, всецело положившись на кого-то, ведь этого кого-то в самый нужный момент может не оказаться поблизости. Будь рядом на случай чего, поддержи, если оступится, поймай, если упадёт. Сделай то, что сделала бы для меня…».

Речь явно шла обо мне, и я в очередной раз мысленно возблагодарила свою предшественницу и раскаялась в своей неосведомлённости, из-за которой не подготовила никаких подсказок для Катрионы. Да и откуда мне было знать о том, что нас поменяют телами? Это ведь правда, и моей вины в этом нет, так же? Правда, которая звучит как оправдание. Одна лишь надежда, что Лиза не бросит её на произвол судьбы.

И вообще, с каких это пор я стала вешать на окружающих ярлыки, не разобравшись как следует в ситуации? Позор на мою, пока ещё совсем не седую голову. Ни с того, ни с сего напридумывав всякого, зря навела напраслину на Клару. Недаром говорят: мудрый не формирует мнение о человеке, не узнав причины его поступков. Ведь глядя на ситуацию со стороны непосвящённого человека, выводы можно сделать самые противоречивые.

— Идёмте, поговорим в оранжерее, иначе всё остынет, — поманила меня за собой девушка, и я послушно потопала за ней.

Словно в укор за мои скоропалительные выводы в голове всплыла история появления Клары во дворце. Та самая причина преданности и верности, о которой я подсознательно уже знала, но не могла её вспомнить, вернее, осознать.

Как выяснилось, в одну из поездок по окрестностям, Катриона стала свидетелем того, как десятилетнюю девчонку собственный отец собирался сбросить с утёса с камнем на шее. Это говорило о том, что девочка не смогла пробудить в себе магию. Такое дитя считалось позором для семьи, пожизненной обузой, да и в жёны такую женщину никогда не возьмут. Её просто-напросто не примет брачный артефакт, а значит, она не уйдёт под опеку мужа, не родит детей, не сможет нормально работать, ибо в этом мире магия участвует почти во всём. А значит, даже если родные сжалятся, сохранив малышке жизнь, то счастья ей не видать, как и деток. Но всё же смерть — это как-то слишком сурово.

Сердце Катрионы сжалось от этой картины.

— Постойте! — крикнула она.

Мужчина, сжимающий за плечи рыдающую девочку с огромными серыми глазами, обернулся.

— Она пустячка, миледи, — хрипловато произнёс он.

Катриона вдруг ощутила его отчаяние. Ведь она могла считывать истинные чувства и эмоции окружающих. Хм… Даже так? Интересно. Ну да речь не о том. Как бы дико это ни было, мужчина любил дочь, но не мог позволить держать в семье ещё один рот, чтобы суметь прокормить всех. Такое бывало. Катриона знала, что подобное случается и в её землях. Но как им помочь? Условия у всех были достойные — она лично следила, чтобы у каждой семьи имелся добротный дом и надел плодородной земли. Мужчинам хватало работы для того, чтобы прокормить семью из трёх или четырёх вельхоров. Сложнее было, если имелись ставшие уже недееспособными старики, или в семье было слишком много детей. И не дай бог, именно девчонок, коим тяжёлый физический труд не по плечу. Тогда, даже не бедность, а самая настоящая нищета шла с ними бок о бок.

— Я забираю её, — молвила ведомая жалостью Катриона, увидев искреннее облегчение на лице мужчины, и неверие в покрасневших от слёз глазах девчонки.

Стоит ли говорить, что девочка была безмерно благодарна Катрионе? Она из всех сил старалась доказать своей госпоже, что та не ошиблась, сохранив ей жизнь и забрав с собой. Ведь во дворце, как выяснилось, хватало тех, кто в обычном обществе считался бы ущербным. Но здесь порицались насмешки над магически обделёнными. Как итог, для изгоев общества здесь был этакий оазис добра и понимания. Слуги едва ли не боготворили свою госпожу, платя ей верностью и преданностью, готовые умереть за ту, которая дала им шанс на почти полноценную жизнь. Увы, но Катриона не могла одарить их магией, или заставить брачный артефакт признать их в качестве новобрачных, позволив породить потомство. Но всё, что можно было сделать для комфортной жизни, они получили, вплоть до безумно дорогих магических артефактов, позволяющих выполнять ту работу, с которой не смог бы справиться не обладающий магией вельхор.

К тому же Катриона активно работала в скрывающейся где-то в подвале магической лаборатории, исследуя те вопросы, кои некогда высмеял Леонель на свадьбе Элизии.

На первом месте для неё были опыты по пробуждению магии в вельхорах, не обладавших оной. Это помогло бы стать полноценными членами общества и его изгоям-пустышкам, и тем мужчинам, которые лишались магии, потеряв супруг.

На втором месте стояла попытка позволить женщинам не зависеть от брака в плане деторождения. Ведь оступись женщина до брака — и детей ей не видать. Погибни её муж до зачатия ребёнка — и опять же ей детей никогда не видать. А уж если она желает построить жизнь по своему усмотрению, не становясь тенью своего мужа в вельхорском обществе, итог будет прежним — детей ей не видать! Что уж говорить о тех, кто изначально не обладал магией? Их просто-напросто не признавал брачный артефакт, и опять же исход был неизменен: род прерывал своё существование.

И ведь все изучаемые ею направления безусловно полезны. Вот только власть имущие видели в них лишь две возможности — помочь никому не нужным выродкам, с рождения лишённым магии, и дать волю женщинам, — и это никого из них не интересовало. Вот если бы она решила помочь бедным мужчинам избавиться от ограничения в избрании партнёрш для близости после свадьбы, то за такой проект ухватились бы с радостью. Вот только Катриону это не интересовало, да и без неё этим вопросом давно занимались целые факультеты при академиях.

Зато живущие бок о бок с Катриной вельхоры надышаться на дорогую хозяюшку не могли за все эти исследования. Вот только вопрос — примут ли они меня? Как отреагируют на подмену любимой хозяйки?

Впрочем, страхи страхами, но разговор с Кларой несколько успокоил. Девушка, смущённо улыбаясь, призналась в том, что моя предшественница умудрилась заблаговременно переговорить с каждым из слуг. И в ответ на эту новость всплыли воспоминания об этих разговорах, а ещё — истории каждого человека, живущего во дворце, их слабости, привычки, желания и стремления.

— Если хотите, мы можем устроить собрание-посиделки, и там всё обсудить, — предложила Клара.

Это прозвучало как-то очень по-родному, по-домашнему. Теперь я вспомнила о прошлых таких собраниях. Этакие пикники на открытом воздухе, где в непринуждённой обстановке обсуждались как личные вопросы, так и те, что касались ведения хозяйства. В этом плане семья Катрионы кардинально отличалась от иных родов, ведь и её предки точно также привечали обделённых магией жителей Раментайля. И если бы не магический потенциал герцогов и герцогинь, если бы не их богатство, с которым всё же приходилось считаться, то от рода Катрионы давно бы отвернулись.

За время завтрака я получила немало подсказок от Клары. Она в полной мере исполняла волю своей госпожи: не говорила, что именно делать, не поучала, но кратких фраз было достаточно, чтобы пробудить очередной фрагмент памяти или развить логическую цепочку, исходя из которой я смогла бы сделать некие выводы. В итоге к концу трапезы мозг у меня плавился и дымился от очередной порции информации. И да, я ощутила, что Клара постепенно расслабляется, а наши отношения буквально на глазах переходят в ранг доверительных.

— Так что со встречей? — напомнила Клара.

— В стиле посиделок? — уточнила я и, дождавшись кивка девушки, произнесла: — Не стоит менять традиции, тем более хорошие. Только давай, организуем это не сегодня. Мне надо многое обдумать.

— Хорошо, — уже более уверенно улыбнулась она и вдруг напряглась, словно взведённая тетива: спина выпрямлена, шея вытянулась, головка слегка склонилась на бок, обычно огромные серые глаза, сейчас прищурены, приподнятое длинноватое ушко подрагивает, к чему-то прислушиваясь.

— Миледи, к вам гость из парламента… Не думаю, что вам стоит сейчас встречаться с лордом Бери́ном.

Тут же память подкинула образ Артемилиана Бери́на: высокого, худого и какого-то внешне нескладного русоволосого вельхора с хитрым, вечно бегающим взглядом чуть ли не прозрачных светло-серых глаз и обманчиво ласковой улыбкой на губах. Отношения у Катрионы с ним были натянуто-прохладными и до зубовного скрежета любезными. Девушка ему не доверяла. Было в этом вельхоре что-то от сказочных лисов — улыбается, расточает сладкие речи, но стоит расслабиться — проглотит, и глазом моргнуть не успеешь.

Ну что же, от судьбы вечно бегать нельзя. И так странно, что Катриону никто до сих пор не тревожил. Рано или поздно это должно было произойти. Какой смысл оттягивать неизбежное? Тем более теперь, когда я знаю всё, что знала моя предшественница, и даже немного больше, с учётом моего жизненного опыт там, на Земле.

— Не волнуйся, я справлюсь, — усмехнулась я, сама поражаясь невесть откуда взявшейся уверенности. — Пригласи его в кабинет.

— Будет исполнено, — без малейшего намёка на сомнения присела в привычном книксене Клара, и умчалась к выходу из оранжереи. А я задумалась — как она узнала о госте? Да и есть ли он вообще? Или это не более чем розыгрыш?

Но мысли мыслями, а с трапезой пришлось завязывать и идти в кабинет. Там меня действительно ждали. Незваный гость выглядел именно так, как мне и представлялось: долговязый, худощавый, с какой-то слегка ехидноватой полуулыбочкой, и да, с бегающими, почти прозрачными глазками. В остальном же, выглядел он более чем безукоризненно: начищенные до блеска сапоги, размера этак сорок пятого, идеально выутюженный деловой костюм, хотя я, если честно, не сильно различала здешние фасоны мужских одеяний. Но если память Катрионы настаивает, что это деловой, пусть будет таковым. В общем, мужчина вовсе не моей мечты, что радует — ничто не будет отвлекать.

— Герцогиня, — лучезарно улыбнулся гость, сверкнув идеальными белоснежными зубами. Меня от этого оскала даже передёрнуло. — Вы слишком давно нас не посещали. Решили лишить нас своего общества?

Лебезит. Увеселений ему на собраниях парламента не хватает. Клоунессу нашёл?! Или… Меня осенила внезапно пришедшая идея — он желает отвлечь моим явлением внимание коллег и под шумок протолкнуть какой-нибудь сомнительный проект! Хм… В памяти всплыли кропотливо подобранные Катрионой ниточки влияния едва ли ни на всех и каждого. Этот Артемилиан давненько был у неё на крючке, но моя предшественница всё тянула, оттягивая момент. Вот только я терпеть не намерена. Не знаю, что ты задумал на этот раз, Артемилиан батькович, но да, парламент-таки получит и хлеба, и зрелищ. Только вот не за мой счёт.

— С каких это пор вы стали скучать без моего общества? — не став юлить, и ходить вокруг да около, прямо поинтересовалась я.

Мужчина, по-моему, смутился. Хм… Какие мы нежные.

— Хотя бы с тех, когда его высочество высказался в вашу пользу, — выдал он, будто это всё объясняло.

Да ладно! Леонель — да в мою-то пользу? Я даже в окно глянула: не поменялись ли местами земля и небо? Ан нет, всё там же. Чудны дела, неспроста это, ох неспроста.

— И?

— А его величество поддержал кронпринца… — добил меня гость, при этом слегка замявшись, что напрягло ещё больше. Хотелось схватить его за лацканы идеально выутюженного костюмчика и встряхнуть, чтобы не тянул, но он, словно почуяв моё напряжение, продолжил: — При условии, что вы выйдете замуж.

Ядрён-батон, как-то всё слишком стремительно развивается. Да, по сюжету закинувшей меня в этот мир книги подобное условие тоже должно было прозвучать, но позднее. Гораздо позднее.

— И?! — вытаращилась на него я, с горестью отмечая скудость своего словарного запаса в стрессовых ситуациях.

— И я решил — а почему бы и нет? — выдал вновь начавший скалить зубы мужчина. — Мои метки ведь есть? Есть. И думаю, их вполне достаточно.

— Что? Для чего?..

— Для укрепления наших родов, — как ни в чём не бывало заявил этот наглец. — Это был бы взаимовыгодный союз. Я, так и быть, поддержу ваши бредовые проекты…

Это мои-то, то есть проекты Катрионы бредовые?! Офигел?

— …вы мои, — как ни в чём не бывало, продолжает распинаться гость. — У вас же выбор невелик…

Да ладно?! Как минимум есть ещё Леонель, и на фоне тебя, лис облезлый, он смотрится куда выигрышнее. Хотя бы и внешне, ибо по характеру вы стоите друг друга — индюки надутые!

— …особенно если учесть ваши непростые обстоятельства… — не уловив мои мысленные посылы, вкрадчиво добавил он.

— К-какие… — вконец опешила я, в панике напрягая память в попытке выловить хоть какой-то намёк на кризис…

Ничего.

— Катриона, — каким-то покровительственным тоном протянул гость. — Во-первых, вам дан срок всего лишь в пару месяцев, о чём вас вскоре известят. Ну и, во-вторых, мы с вами, миледи, можем заключить взаимовыгодную сделку. Проходим обряд, я делаю вид, что не заметил отсутствия девственности, и мы живём, как и положено нормальной семье, без всяких там фокусов типа отказа от близости. Но… Все эти условия будут запротоколированы магической печатью до брака, чтобы каждая из сторон сдержала данное слово.

— Уф… — только и смогла выдать я, так как приличных слов в ответ на только что озвученную тираду у меня попросту не было.

— Понимаю, это неожиданно, — по-своему истолковал мою реакцию Артемилиан. — Поэтому дам тебе неделю на раздумья. Доброго дня, — кивнул мужчина и направился к выходу.

А я… Я молча сидела и смотрела ему вслед ничего не видящим взглядом.