Глава 15

У Хаттара была славная дочь. Оттого он, наверное, очень ревностно относился к ее замужеству даже со своим сюзереном. Красивая, статная Эмерильд вошла в зал, вызвав завистливые вздохи моих подопечных.

‒ А у Балти губа не дура, ‒ тихо проговорила Хатра прямо мне на ухо. ‒ Интересно, сам додумался, али кто подсказал?

Кто знает, может и сам. Чай, Балти совсем не идиот, только таковым кажется. Но это ему для пользы дела надо ‒ вон как канцлер Лотрок купился. Такую себе дорожку вымостил, что уже никакие слезные доводы не спасут.

А кузен меня удивил, да и не только меня. Вон как Деннели стал поглядывать в сторону Бальтазара ‒ с удивлением и восхищением. Эволет была бледна и несчастна. Уж какими доводами она уговорила ее оставить в Эрдиге, даже не представляю. Но, по красноречивому взору в ее сторону старого Хаттара, могла только догадываться.

А дочь у протектора была и правда хороша.

Забавно было наблюдать за абсолютно невозмутимым лицом Эйдана, кислой миной Хаттара и довольной физиономией Бальтазара, который светился, как начищенный золотник. Тут он и правда схватил судьбу за бороду ‒ уж кому только идея принадлежала, ума не приложу.

Нет. О том, кому вообще альберионские монархи были обязаны светлым решением жениться на простолюдинках, я-то помнила. Наставники, нанятые ее величеством, с потом на лице и ужасом во взоре заботились о том, чтобы в меня было вложено максимум полезных знаний. В том числе и история нашего славного королевства. В частности ‒ Закон об избраннице Его Величества.

Ага. Так и назывался.

Так вот, Закон гласил, что до коронации ни один наследник старшей крови не имел права вступать в брак с равно по крови. И только став королем ‒ его величество имел право выбрать себе жену простолюдного происхождения, ибо «чем ближе государь к народу, тем крепче семя наследное».

Звучит не очень, но так гласят летописи и фолианты. А вот чего там действительно не найти, так это истинной причины, почему король Альбериона должен жениться именно на простолюдинке.

‒ Дамы и господа! ‒ торжественно объявил лорд Хаттар, вторгнувшись в мои мысли. ‒ Леди и джентльмены! Ваше величество, рад представить вам мою единственную… дочь Эмерильд.

‒ Такое впечатление, что старый пень не рад дочку за нашего короля отдать замуж, ‒ констатировала наблюдательная Хигрид, потому как оскал протектора действительно сложно было назвать улыбкой.

‒ Еще бы он не был рад! ‒ возмутилась Вильда, которая лишившись спиц, не знала куда приткнуть руки, поэтому они, видимо, очень хотели приткнуться к челюсти лорда Хаттара.

‒ А, может, она того… ‒ встряла в разговор Ульрика, которой так же запретили на время церемонии пользоваться гребнем, оттого она и выглядела лохматой и непричесанной.

‒ Дитя мое, подойди сюда! ‒ тем временем вещал протектор, обращаясь к дочери, которая, судя по всему, чем ближе подходила, тем больше дрожала, как осиновый лист.

‒ Ты что имеешь в виду? ‒ не поняла Хигрид слов любительницы расчесывать собственные локоны.

‒ Ну… это… ‒ мялась Ульрика.

‒ Не девица, что ли? ‒ догадалась умная Миллисент.

‒ Ага…

‒ Нет! ‒ гыркнула я на них. ‒ И давайте потише!

‒ Ты ж сама громче всех голосишь! Лучше скажи тогда, чего она так трясется? ‒ возмутилась Вильда.

‒ А ты бы не тряслась, если бы тебя вытащили из привычной жизни и отдали королю в жены? В самые королевы отправили бы.

‒ Ну… ‒ вязальщица задумалась. ‒ Что-то подобное со мной и произошло, только без финальной развязки.

‒ Вот и я говорю.

‒ Тебе же виднее! ‒ бросила раздосадованная Хигрид. Видимо, ей очень хотелось еще одной пикантной истории. Одной Эволет было мало.

‒ Сегодня я рад сообщить, что со всей своей отцовской радостью и в соответствии с Законом отдаю свою дочь Его величеству Бальтазару десятому Прекрасному в жены.

Зал взорвался аплодисментами и криками «Ура».

‒ Ну вот! ‒ вздохнула Лидия. ‒ А нас надули, как рыночных кур. Обещали петуха с курятником, а на деле ‒ самих пустили на ощип.

Ее печальный взор в этот момент был прикован к одному из горных лордов, который улыбался ей во все свои зубы, не скрывая довольно крупных клыков.

‒ Слушайте, а они правда не люди? ‒ синие глаза Марисоль стали еще больше, а Стелла покачнулась, собираясь, очевидно, рухнуть в обморок.

‒ Правда, ‒ спокойно сказала Хатра. ‒ Но не так, как вы думаете.

‒ В смысле? ‒ Вильда испытующе уставилась на наставницу.

‒ Звериная кровь, что течет в их жилах, позволяет им сражаться с нечистью и побеждать.

‒ И наши дети будут такими же? ‒ Ритель протиснулась поближе к госпоже Матаир, очевидно, чтобы не пропустить самое интересное.

‒ Конечно, только для вас это не станет угрозой.

Я и сама задумалась. Взор невольно упал на Эйдана. Вспомнилось ночное приключение и зверь, которому я попала в лапы. Ведь со мной ничего худого не случилось, потому что лорд Деннели вовремя успел, спас меня, вырвав из лап чудовища. Он звал меня замуж и умолял стать его, но не сказал ни слова о своих собственных чувствах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что же меня сдерживало? То, что Эйдан мог оказаться таким же чудовищем, или… то, что о любви он промолчал? Но разве то, что он пришел за мной не есть самым главным доказательством его чувств.

‒ Вы танцуете? ‒ я вздрогнула и обернулась, передо мной стоял объект моих тяжких дум. ‒ Или, возможно, желаете выйти на свежий воздух, чего я крайне не рекомендую. Здесь ведь не столица. Снаружи свежо до дрожи.

И правда, кузен во всю кружил в танце свою хрупкую невесту, девы мои уже без стеснения испытывали местных лордов на прочность. Хатра куда-то исчезла.

‒ Эйдан, скажите только честно, ‒ вдруг язык сам заворочался вне зависимости от моих желаний. ‒ Вы меня охмуряете в личных целях, или у вас ко мне есть все же есть чувства.

Сжала руки в кулаки от напряжения. Неужели мне так важен ответ?

‒ В вашей красивой голове очень много противоречивых мыслей, ‒ улыбнулся Деннели, отправив мое сердце в трепетный галоп.

‒ Ну, что поделаешь, нам женщинам так важно быть любимыми!

‒ Нам мужчинам тоже, ‒ большая теплая рука, накрыла мою ‒ холодную, сжатую в кулак. ‒ Я не умею говорить красивых слов, Риад. Не приучен. Но зато умею совершать поступки.

Неожиданно он встал передо мной на одно колено.

‒ Риад из Ковиллы, ты станешь моей женой? ‒ Эйдан смотрел мне в глаза, а я не смела отвести взор.

Казалось, мир замер, все перестали двигаться вокруг меня и застыли в любопытном интересе. Мне было страшно. И все же глаза Деннели лучились надеждой.

‒ Я… ‒ во рту пересохло в самый ответственный момент, поэтому набрав побольше воздуха вытолкнула заветное слово на выдохе. ‒ Согласна!

‒ Боги! ‒ всплеснул довольно руками король. ‒ Какая радостная новость! Какое неожиданное событие. Ну же, поддержим еще одну пару этого вечера торжественным: «Ура!»

От оглушительного поздравления мне заложило уши.

А остальное проходило, как во сне ‒ меня поздравляли, обнимали, целовали, мучили, что-то мне говорили, и только ледяной взгляд Эволет привел меня в чувство.

‒ Думаешь, тебе повезло больше всех? ‒ усмехнулась она мне в ухо, делая перед всеми вид задушевных объятий. ‒ Не думай, что схватила судьбу за бороду, а молодого Деннели за портки. Спроси лучше у него, каково ему будет в одной постели с молодой женой при полной луне.

С этими словами она развернулась и ослепительно улыбнулась присутствующим.

‒ У нас с лордом Хаттаром также прекрасная новость! ‒ заявила Эволет во всеуслышание. ‒ Дорогой?

Лорд крякнул, набрал побольше воздуха в легкие и отлепился от своего места, приблизившись к, так называемой, невесте.

‒ Мы тут с Эви подумали и решили, а почему бы и нет? ‒ лучезарно улыбнулся протектор, а его избранница слегка поморщилась от такого сокращения своего имени. ‒ Я ‒ одинокий старый вдовец, она ‒ милая молодая вдова, почему бы нам двум одиноким людям не соединить свои сердца в одном единственном порыве, так сказать?

Эйдан опустил голову, а Балти прикрыл рукой лицо, чтобы не видно было его смеющейся физиономии. Ну, не умеет протектор красиво говорить, что поделаешь?

‒ В общем, мы тоже решили пожениться! ‒ наконец-таки изрек Хаттар.

‒ О, как это замечательно, батюшка! ‒ Эмерильд бросилась в объятия лорда, не обращая внимания на застывшего жениха.

‒ Так этой мымре высокомерной и надо! ‒ тихо прошептала, до этого молчаливая, Берта.

‒ Пусть новоиспечённый муженек ее еще на полу спать укладывает, как она нас! ‒ надо же, Шеба до этого тоже словоохотливостью не отличалась. Видно припекло девушек.

‒ А зимой на охоту пешком гонял! ‒ я бы удивилась, если бы Хигрид смолчала. ‒ В качестве приманки…

Мы не стали озвучивать свои пожелания во всеуслышание, решив, что так будет разумнее.

‒ Жалко эту дочку Хаттара, ‒ задумчиво промолвила Вильда. ‒ Вроде она неплохая девчина, но такую при дворе заклюют все эти придворные курицы.

‒ Вот пусть она свой клюв и оттачивает, пока еще здесь, ‒ констатировала Миллисент Аристо. ‒ Когда это тепличное существо еще начнет больно клеваться, только пока мы рядом. Надо будет ее потренировать, девочки.

Все оживленно закивали. Я мысленно только пожелала бедняжке Эмерильд сил и терпения ‒ не спустят мои девицы ей за просто так того, что она из-под их носа целого короля увела. Даром, что это было именно его решение.

Посмотрела на лорда Деннели, взор которого, оказывается, был прикован лишь ко мне. Одними губами он тихо произнес: «Спасибо.»

Тем самым, немало меня озадачив.

Ночь и без того выдалась бессонной и задумчивой. Стук в дверь лишь разбередил притихшие тревоги.

‒ Кто там? ‒ припала ухом к прохладному дереву, на всякий случай, а то вдруг это леди Эволет вздумалось поговорить, на ночь глядя. Как никак, родственницами станем ‒ от мысли передернуло, и я поежилась. С кем-кем, а с ней родниться хотелось меньше всего.

‒ Это я ‒ Эмерильд, ‒ был мне тихий ответ, еле различимый из-за массивной двери. ‒ Не могли бы вы меня впустить, пожалуйста?

И правда, сожрут ее при дворе. Жалко девчушку, а от мужчин ‒ в частности от Бальтаза ‒ ждать поддержки бесполезно.

‒ Я прошу прощения, что побеспокоила, ‒ Эмерильд опустила голову и стала теребить массивную темно-русую косу. ‒ Но мне очень надо поговорить, а не с кем?

Она так и осталась стоять у стенки после того, как вошла.

‒ Если вы про превратности придворной жизни, то здесь я вам ничем не смогу помочь, ‒ развела я руками. ‒ Могу только сказать, что будет сложно. Мне, в свое время, пришлось покинуть королевский дворец. Правда, я этому была только рада.

Отчего-то вспомнилась тетушка, и стало грустно.

‒ Знаю, ‒ девушка совсем сникла. ‒ Я… хотела поговорить о его величестве. Он очень молод и весел. Знаете, у него такие забавные шутки, от которых становится очень смешно, но…

‒ Но он кажется не очень серьезным, ‒ закончила я за девушку фразу. ‒ А еще он ведет себя не очень серьезно, будто и вовсе не король, а ярморочный скоморох. Ну да, узнаю кузена.

Девушка засмеялась и тут же поежилась.

‒ О, простите! ‒ опомнилась, что мы все еще стоим в одном исподнем. ‒ Давайте-ка присядем хотя бы у камина, а то так и заболеть недолго. Забавно будет, когда на утро невесты станут кашлять и чихать.

А еще сморкаться, куда ни попадя.

‒ А вы? ‒ неожиданно спросила Эмерильд, поудобнее усевшись в кресло и укутавшись в мой плед.

‒ Что я? ‒ в кресле было просторно, но мои ноги совсем замерзли, оттого я их пыталась поджать под себя и усесться, как можно удобнее, ведь пледа на мою душу не хватило.

‒ Не похоже, чтобы вы были несчастны из-за предстоящего брака с моим братом, но и счастливой вас не назовешь.

‒ Да ну, бросьте! ‒ отмахнулась я. ‒ Брак ‒ это такая формальность, а мы ‒ девушки ‒ склонны его романтизировать. Нам хочется любви, а на деле выходим замуж по договоренности.

‒ Но… ‒ Эмерильд казалась удивленной. ‒ Эйдан очень сильно влюблен.

‒ В кого? ‒ тут моим ногам не помог никакой камин, потому что в добавок похолодели еще и руки.

‒ В вас, ‒ спокойно произнесла будущая родственница. ‒ Я не знаю, что именно между вами происходит, но смотрит он на вас так, будто других женщин не существует и вовсе. А в то время, когда затевалось все это сватовство, Эйдан, хоть и не показывал своих истинных чувств, но было видно, как он волнуется. Такое для него не свойственно.

О, да! Для бывшего инквизитора это точно было не свойственно.

‒ Он мог волноваться по другим причинам, ‒ пожала плечами я. ‒ В конце концов, его величество собственной персоной посетил Эрдинг… за столько лет.

‒ Да бросьте, ‒ мило улыбнулась Эмерильд. ‒ Он никогда не воспринимал всерьез Бальтазара до такой степени. Конечно, он его уважает… наверное.

Девушка закусила губу. А мне подумалось, что у Балти точно губа не дура, и действует он куда продуманнее, чем кажется на первый взгляд.

‒ Вы знали, что Эйдана из инквизиции когда-то выгнал прежний король? ‒ неожиданно серьезно спросила Эмерильд.

‒ За что? ‒ глаза мои сами собой на лоб полезли. ‒ Мне казалось, его величество Салазар обожал племянника.

‒ Возможно и обожал, но я не знаю всей истории. Вам лучше спросить у самого Эйдана, если он захочет рассказывать.

С этими словами девушка соскользнула с кресла и направилась к выходу.

‒ Мне пора, ‒ обернулась Эмерильд у самой двери. ‒ Спасибо, что приняли и поговорили со мной.

‒ Что вы! ‒ опомнилась я. ‒ Это вам спасибо, что стольким со мной поделились.

Похоже, невеста Бальтазара куда умнее, чем кажется. А если это так, то не так уж плохи будут ее дела при дворе.

После того, как комната моя опустела, я задумалась. Всех причин, почему Деннели ушел со службы я не знала, а следовало бы выяснить. К примеру, не у самого Эйдана, он вряд ли захочет говорить об этом, но вот Балти…

Так и улеглась в постель с четким осознанием, что утром надо поговорить с королем. По душам.