Глава 26

Эйдан

Казалось, мир обрушился на меня всей своей мощью, придавив огромным весом. Пусть я и был вынослив, но не смог противостоять самому мирозданию, которое норовило меня расплющить. Я почувствовал, как из носа и ушей хлынула кровь, в глазах потемнело, и на миг все исчезло.

Когда открыл глаза, понял, что-то не так. Физиономия Хаттра точно была не тем, что первым хотелось увидеть после смерти.

‒ Очухался? ‒ по-отечески заботливо осведомился дорогой родитель. ‒ Тогда вставай уже.

Что-то было явно не так.

Хаттар бы не в духе. Быть не в духе у моего отца вообще-то получалось редко, за исключением тех дней, когда погибал кто-то из его людей.

‒ Что случилось? ‒ от резкого движения голова пошла кругом, и зазвенело в ушах.

‒ Эй, полегче-полегче! ‒ отец придержал меня за плечо. ‒ Не совершай слишком резких движений. Привыкай… так сказать, к новой своей ипостаси.

‒ Ты сам сказал вставать, ‒ буркнул недовольный слабостью и подкатившей тошнотой. ‒ Какого черта произошло, что мне так паршиво?

‒ А ты разве не чувствуешь? ‒ Хаттар махнул рукой. ‒ Не видишь, не слышишь, что происходит вокруг.

Что-то было явно не так.

Больше не разило влагой и болотной тиной. Пахло цветами, совсем немножко медом и хвоей. Пели птицы и шумели ручьи… Но я не чувствовал запахов, таившихся от меня за сотни шагов, не слышал шорохов и писка полевок глубоко под землей.

Пели птицы…

‒ Где мы? ‒ я осмотрелся вокруг и не мог узнать место. Передо мной рос лес, но не тот, который я знал всю жизнь ‒ дремучий, древний, наполненный нечистью и страхом.

‒ Мы в Предвечном лесу! ‒ не стал увиливать от ответа в своем любимом словоблудии мой батюшка. ‒ Как видишь ‒ он теперь немножечко… видоизменился.

‒ Я заметил, ‒ кивнул я прогоняя шум в ушах. ‒ Птицы поют.

‒ И всего-то? ‒ Хаттар встал со своего места. ‒ Я думал ты более наблюдателен.

Внутри больше не было зверя! По крайней мере, больше он не давал о себе знать. Спокойствие, не ведомое до этого, и вместе с тем зияющая пустота внутри, к которой, видимо, придется привыкнуть.

На этот раз, когда я вскочил, меня больше никто не сдерживал.

‒ Где Риад?! ‒ среди окруживших меня кольцом лордов ее, само собой, не было.

‒ Видишь ли… ‒ отец отвел глаза. ‒ Мы отыскали всех девушек, среди них ее не было. Может тебе поговорить с ними самому? А то, честное слово, я пытался, но двенадцать девиц, орущих на перебой, это выше моих старческих сил.

‒ А Бальтазар? ‒ еще один момент, который меня беспокоил, но не так сильно, как отсутствие Риад.

‒ Неужели ты, наконец-таки, удосужился вспомнить о своем несчастном кузене? ‒ раздалось позади меня.

‒ Ну вот, собственно, и его величество собственной персоной явился, ‒ с этими словами дорогой родитель поспешил удалиться.

‒ Где Риад?! ‒ долго я не раздумывал, схватил «несчастного кузена» за грудки и встряхнул, как следует. Если бы не его королевские интриги, Риад сюда не попала бы.

‒ Эй! Ай… ты чего?! ‒ возмущению Бальтазара не было предела, глазищи выпучил. Ноздри раздул. ‒ Между прочим, я тоже сторона пострадавшая и даже немного…

‒ Заткнись! ‒ рявкнул, но трясти больше не стал. Надо сказать, что монарх тоже выглядел неважно. Явно и его «придавило» рухнувшим мирозданием.

‒ Лучше бы спросил, что произошло, а не унижал меня перед подданными, ‒ Балти недовольно отряхнул пыльную рубашонку, которую впопыхах натянул на себя прошлой ночью, когда я его выдернул из постели.

‒ Что происходит, я и сам прекрасно вижу ‒ Предвечного леса больше нет. Меня больше заботит, куда пропала Риад. Я не чувствую ее больше.

‒ Ну, учитывая, что ты больше не оборотень, оно и понятно.

‒ Дело не в том, оборотень я или нет. Просто Риад нет среди нас, с ней могло случиться недоброе.

‒ Послушай, Эйдан, тебе самому она нужна? ‒ довольно обыденно поинтересовался Бальтазар. ‒ Потому как, она ‒ выбор твоего внутреннего зверя, но теперь ты свободен от этой ноши.

‒ Ты идиот?!

‒ Ой, нет… ‒ кузен испуганно поднял руки, прикрываясь от моей следующей атаки. ‒ Понимаешь, тут лучше, и правда, поговорить с теми безумными девицами, коих она понабирала со всего Альбериона. Они портал открыли какой-то мудреный больно. В междумирье. Даже я так не умею! А они вот… с сюрпризом оказались. Однако, Ри в этот портал ступила и пропала. Исчезла. Испарилась!

Балти развел руками, а меня затрясло. И то, что творилось до этого, померкло в сравнении с той потерей, которую я осознал сейчас.

Как мне теперь найти Риад? Где мне ее искать?!

Зверя больше не было, но выл я и скулил, словно у меня вырвали кусок плоти. По сути, так оно и было.

Кто-то легонько дотронулся до моей руки и в ладонь скользнула нитка.

‒ Вот, ‒ девушка, вложившая в руку нить, смотрела на меня ясными глазами. ‒ Вильда бы ее никогда не отпустила вот так, без ничего. Если идти за ниткой, она приведет к Риад. Только…

‒ Что? ‒ я смотрел на нитку, слишком тонкую в моей руке и стало страшно, вдруг она порвется, и Риад будет потеряна для меня навсегда.

‒ Только на обратный путь нити не хватит, ‒ ответила девушка. ‒ Ты должен сам его найти.

‒ Спасибо! ‒ только и смог сказать той, чьи глаза были похожи на небо, что сейчас синело над головой. ‒ Спасибо тебе, родная…

Не оглядываясь, я отправился за ниткой. Даже не заметил, как отцовский лагерь остался позади. Со всех сторон раскинулись зеленые просторы, пронизанные лучами беззаботного солнца. Никакой тропы не было заметно, зато трава будто сама стелилась под ноги, пропуская меня к той, единственной. Долог ли короток был путь ‒ неизвестно. Только, когда начало смеркаться, передо мной невдалеке возник зеленоватый свет. Нить в моих руках истлела, а значит, я все-таки нашел ту, что искал. Стремительно побрел на огонек.

Риад была прекрасна, если бы не стояла застывшим каменным изваянием, увитая зеленой лозой, Свет исходил от всей ее фигуры. Догадка была ужасна ‒ лес получил новую жизнь, взамен старой. Только жизнь эта принадлежала моей невесте.

Главное, я ее нашел.

Еще тогда ‒ давным-давно в лесу, не зная, что она моя судьба. Мне просто хотелось найти спасенье от проклятия, от зверя, живущего внутри и делавшего меня не совсем человеком. Желание было велико, но спасения не было. И тогда я ее встретил Риад. Кто бы мог подумать, что именно тогда мое желание практически сбылось.

Риад спасла меня, усмирив зверя внутри.

А кто спасет саму Риад?

Я приблизился к девушке. Позади нее находились два расколотых камня. В них с трудом можно было узнать, еще недавно живую и деловитую, ведьму Матаир и туманного владыку. Их время закончилось. Что ж, Хатра должна была понимать, чем это все обернется. Но как смириться с тем, что больше не смогу обнять любимую.

От тела Риад исходило сияние. Она стояла, как будто живая, только оборвав зелень, которой была увита моя невеста, понял ‒ девушка тоже превратилась в камень, только необычный. Тело ее словно застыло, отдавая всю жизненную силу земле, на которой стояла. Утонченные черты лица, некогда живые и неукратимые, так и замерли, запечатлев на себе удивление и неподдельный страх, из-за чего смотреть в опустевшие глаза становилось просто невыносимо.

Ну, нет! Лес теперь тянет из нее силы. И уж если выбирать между лесом и Риад, пусть будет ‒ Риад. Она и так натерпелась.

‒ Эй! ‒ крикнул я в сумрачное небо над своей головой. ‒ Ты меня слышишь? Я знаю, что слышишь!

Но ответом мне была глухая тишина. Безликого духа больше не было в этих краях, как больше не было и самого туманного владыки, но его душа еще блуждала где-то среди мрачных деревьев.

‒ Отдай мне ее, слышишь? ‒ взмолился я, взирая в едва шевелящееся нависающие кроны. ‒ Неужели тебе недостаточно того, что ты и так натворил? Зачем губишь жизнь своего единственного ребенка?!

Но вокруг ‒ лишь молчание. И только сильный порыв ветра растрепал остатки зеленой лозы, которая венчала голову моей ведьмы. Я не поверил своим глазам, когда заметил в застывших волосах Риад не сверкнуло что-то серебристое. Присмотревшись, я узрел довольно красивую дамскую безделицу с резьбой на костяной пластинке.

Однако, несмотря на долгую разлуку, знал точно ‒ Рид никогда подобные вещи не носила, предпочитая распущенные волосы шпилькам и заколкам придворной моды. Либо же просто плела волосы в толстую косу.

Рука сама собой потянулась к серебру. Украшение больше оскверняло застывший образ девушки, нежели довершало его. Риад и без него прекрасна. Я вытащил из каменных складок волос серебряную шпильку, оказавшуюся гребнем, и чуть было не выбросил, но неожиданно мое внимание привлекли извилистые линии, на деле оказавшаяся древними рунами.

Не зря я провел на инквизиторской службе столько времени. Такие вещи чаще всего были замаскированы под простые украшения, а на деле носили в себе великую силу. Притупилось, видимо, чутье за столько лет, раз не рассмотрел в обычном гребне ведьмовской забавы.

А древние руны сами собой засветились в руках, проясняя слова на древнем языке: «Если просьба в устах искренна, она будет услышана».

Вот же! И попробуй угадай, о чем там просят эти уста?

Ох, Риад, что надо сделать, чтобы ты вернулась ко мне? Как к тебе достучаться?

Поддавшись порыву, первым делом просто обнял обездвиженную возлюбленную. Не слишком я силен во всех этих древних премудростях, которыми славны древние артефакты. А девчонку свою любимую хочу вернуть просто потому… что люблю.

‒ Люблю тебя, слышишь? ‒ прошептал в пустоту и самому изваянию Риад на ухо, только вряд ли был услышан. ‒ И всегда тебя любить буду! Вернись, девочка, вернись ко мне!

Я бы так и сам стоял вечно, пока не почувствовал ‒ тело под моими руками наливается теплом и жизнью. Сразу казалось, что это от моих объятий потеплела статуя Риад. Но, когда она обняла меня в ответ, сразу же ошалело уставился в живые зеленые глаза своей ненаглядной ведьмы.

‒ Я вернулась! ‒ ее смех был счастливым и звонки. ‒ Ты звал, и я вернулась к тебе! Лю…

Дальше говорить я ей не дал, накрыв ее губы поцелуем.

‒ Эйд… ‒ она что-то пыталась мне сказать, но мне было не до слов. Я целовал ее, ошалевший от счастья, что снова могу обнять невесту. ‒ Эйдан, прошу! Нам надо как-то выбраться отсюда.

‒ Выберемся! Раз я сумел сюда пробраться, значит и обратно сможем уйти.

‒ Деннели, вот же у тебя голова бедовая! А еще инквизитор, хоть и бывший, ‒ рассмеялась Риад. ‒ Как ты не понимаешь? Обратной дроги отсюда нет. Это же оборотная сторона мира.

‒ Только живым по эту сторону делать нечего, ‒ раздалось за моей спиной, и я обернулся…