Глава 57

Крэйден

— Я не испытыфаю желания.

Боги, каких сил ему стоило признаться в этом. Четыре коротких слова, а как тяжело было их произнести. Да ещё Элада невольно потопталась по душевным ранам.

— Не испытываешь желания?

По лицу было видно: не поняла.

Пришлось скрепя сердце уточнить. Как будто мало ему было унижений!

— Не хочу физической близости.

— Со мной?

Она как будто издевалась.

— Фообще. Со фсеми.

— О.

Глаза её изумлённо распахнулись. Похоже, признание Крэйдена заставило Эладу потерять дар речи. Она таращилась на него, как на диковинную зверушку, и эти секунды молчания словно затягивали на шее невидимую удавку.

— О, — повторила Элада, и Крэйден пожалел о том, что не родился немым.

Зачем он ей сказал? На что, дурак, надеялся? Держал бы рот на замке — не чувствовал бы себя по макушку втоптанным в грязь.

Сейчас первый шок пройдёт, в глазах Элады отразится презрение — и Крэйден умрёт. Он уже корчится в агонии. Как черепаха, которой дети раскололи панцирь и ткнули палкой в уязвимое нутро.

— То есть, — Элада потёрла лоб, — ты… э-э-э… не можешь… э-э-э… у тебя не… поднимается? — последнее слово она прошептала на грани слышимости и покраснела.

Крэйден обиженно фыркнул. Проклятие! Это было оскорбительно — предположить такое. С мужской силой всё у него было в порядке. По крайней мере, в те редкие моменты, когда тело просыпалось и требовало наверстать упущенное.

— Поднимается. И стоит. Очень таже тфёрдо, — теперь уже по его щекам пополз мучительный румянец.

Вид у Элады сделался ещё более растерянный. Глаза распахнулись шире, рот приоткрылся, а брови полезли вверх.

— О, — снова сказала она. И повторила, будто стремясь донести до Крэйдена какую-то мысль: — О.

— У меня нет проблем со здорофьем, — нетерпеливо заверил он. — Я просто не хочу.

— Меня?

— Фсех!

— О.

— Боги, Элада, тебя заклинило? Секс мне не интересен. Не достафляет удофольстфия. Фернее, удофольстфие от него не такое сильное, чтобы терпеть близость постороннего челофека.

Крэйден знал, что разговор выйдет тяжёлым, но и представить не мог, насколько. Да это просто пытка! Будто отдираешь припёкшуюся к ране ткань. Можно сделать это быстро — одним рывком. А можно долго и мучительно отколупывать по кусочку.

Если Крэйден стал Эладе противен, пусть скажет прямо. А он… он как-то попытается с этим жить. С её неприязнью, разочарованием.

Боги, да кого он обманывает! Не сможет. Своим отвращением Элада его убьёт.

Почему он таким родился? Почему не мог быть, как все? Бревно холодное, а не мужчина.

— Я… — Элада опустила взгляд.

Вот сейчас она прикажет ему убираться. Кивнёт на дверь. Заявит, что никому не нужен дефективный муж. И будет права!

Ну же, Элада, не молчи! Только не молчи! Не продлевай агонию.

— …подумала… может…

— Пошалуйста, Элата, не мучай меня.

Она облизала губы. Шагнула навстречу и нерешительно опустила ладони ему на грудь.

Что… что она делает?

— Может, раньше ты просто не любил? Это, как с капустой.

— Что? — Крэйден нахмурился.

— Ну, как с капустой. Когда я не хочу есть, маман говорит, что аппетит приходит во время обеда. Но если я не люблю капусту, то она меня не впечатлит даже голодную. А вот сочный стейк…

— О чём ты? Я не понимаю.

Какие тёплые у неё ладони. Как приятно ощущать их даже через ткань рубашки.

— Ты говоришь, что близость с посторонним человеком не доставляет тебе удовольствия. Может, поэтому и не доставляет, что человек посторонний. Может, с тем, кого ты любишь, всё будет по-другому?

— К чему… к чему ты клонишь? — он, кажется, догадывался, но…

Не может быть. Невозможно.

Элада сглотнула и снова густо залилась краской.

— Попробуй со мной.