Глава 14

Пока меня отмывали от слоя горной пыли, я думала о том, как тактично и аккуратно советник расспросил о произошедшем. Когда меня облачали в новое лечебное белье, мгновенно убравшее боль в ребрах, я поняла, что он успокоил меня и похвалил. Ну а после того, как бес увидел укус на моей ноге и начал нервно дергать пятачком, стало ясно, что все действительно к лучшему.

Личный доктор Соро посоветовал мне лежать и не волноваться, после выбежал из палаты. Где-то далеко и тревожно заголосили: «Главнокомандующего… немедленно вызывайте главнокомандующего!» Я беспечно вздохнула, удобно устроилась на кровати, как вдруг шторка сбоку дернулась и отодвинулась в сторону.

— И все-таки какого цвета была роза у леди Дандрэ?

— Орран? — Вот уж кого-кого, а его я меньше всего ожидала увидеть. — Ты в соседней палате?

— В этой же палате, Эрга лежит с другой стороны от меня. Все рядом для удобства наблюдения. Так ты ответишь наконец или нет? — Заметил, как я тяну край простыни на себя, весело сообщил: — Перестань стесняться. Для меня ты все так же прекрасна. На тебе плащ, платье и даже туфли, хотя в кровати они ни к чему.

Я дернула простынь сильнее.

— Знаешь, я все понять не мог, кого же ты мне временами напоминаешь, а теперь осознал. Ты злишься точь-в-точь, как Кай. Один из гонщиков, он на арене вытворяет невероятные развороты…

Холодный пот прошиб мое несчастное тело. У меня сын учится в той же Академии Верховных. Но он не зовет себя Каем. Он Гиллиан, коротко Гилл, хотя если взять имя рода со стороны отца и сократить его до трех первых букв, то получится демонов Кай… Нет, я ошибаюсь, меня бы предупредили. Тот же воровской кардинал обещал моего красавца не допускать в подпольный город Оррана.

Заметив, как я изменилась в лице, принц оборвал свое восхищение молодым головорезом, который ездит по сводам скоростной арены, не различая верх и низ.

— …а, не важно. Не томи, признавайся.

— Синяя, у нее была синяя роза. И хочу заметить, леди Тайс Дандрэ совсем недавно говорила, что вы уже сделали выбор. — Покосилась ему за спину, где за шторкой лежала десятая, и хмуро произнесла: — Начинаю догадываться, в чью пользу… а еще, у меня и десятой бутоны почернели, к слову, Эрга Оттор беременна, и мне интересно, когда вы успели.

— Выбор сделал. Догадка неверна. И отец не я, — последовал рубленый ответ. Тут Орран зашуршал страницами, тихо проговаривая: — Красный — любовь, оранжевый — заинтересованность, желтый — дружба, белый — раздражение, зеленый — зависть… черный — снисхождение, синий… Синий. Лояльность! — зачитал он громко и затих. — Лоя-ль-но-сть, — повторил медленно. Замолк на несколько секунд и недоверчиво усмехнулся: — Как, после всего, что я делал, она испытывает ко мне лишь это? Как можно? Я восстановил ее книгу, пополнил библиотеку, поделился своими заметками на полях, а она проявляет лишь лояльность. Ко мне?!

— А вас не задевает то, что у четвертой и восьмой цветки распустились и завяли, а в руках седьмой бутон превратился в труху?

— Презрение и ненависть, — хмыкнул он и беспечно пожал плечами. — Это стандартные женские чувства. Меня либо страстно любят, либо ненавидят. Я привык. Но лояльность…

Не сдержала смешка. Какой наивный пятый принц, даже не знает, как много разных чувств он вызывает. Орран смешок расслышал, поднял пытливый взор на меня и нехорошо улыбнулся.

— А напомни, каким цветок стал у тебя.

— Ну, ответ вас вряд ли обрадует, — начала я тактично и на этом закончила.

В коридоре раздались шаги. Тяжелые, стремительные, можно сказать, боевые. Высочество, словно предвидя беду, скрылся за шторкой. Я тоже поспешила спрятаться под простыню, и сделала это вовремя — в палату влетел неадекватно злющий Соро.

— Укус. Ногу. Быстро!

Я, видимо, действовала недостаточно быстро, поэтому он сам притянул меня ближе к себе, сам откинул простыню и, схватив за нужную ногу, наклонился к ступне. Тень падала на его лицо, но даже сквозь нее я увидела, как оно изменилось. Главнокомандующий побледнел и присел. На лбу проступили бисеринки холодного пота, а с языка сорвалась столь грязная брань, что удивилась не только я, но и Орран, выглянувший из-за шторки.

— Все так плохо? — спросила с тревогой. — Но сильных повреждений нет. К тому же могу заверить, нападавший помимо шрама от каблука получил и отравление, несовместимое с жизнью.

— Помолчите. — Он говорил так словно ему было жаль меня. Или жаль себя. Или жаль наше общее дело по проведению слета без вражеских подстав. — Рэнновенуус. Ас-ар. Асарана. Арга, — зашептал напряженно.

У принца при этих словах вытянулось лицо, у меня мороз прошелся по коже, а главнокомандующий перестал дышать, когда в переплетениях разноцветных нитей, что потекли из его рук, задрожали черные и ярко вспыхнули красные.

Если я правильно помню, он вызывал во мне второе сознание, но откуда, пожри его демоны, взяться второму? Я в обрядах призыва не участвовала, душу никому не продавала, договор аренды тела не подписывала.

— Дарге ши! — требовательно произнес Соро и поймал мой взгляд. — Дарге ши! — повторил, явно кого-то ожидая. Кого-то опасного, поэтому вместо нитей в одной его руке появился пульсар, в другой — клинок экзорциста, тот самый, которым меня уже пытались из «мертвых» вернуть.

Аккуратно потянулась к корсету и иглам в его пазах. Главнокомандующий движение заметил, оценил как положительное и с облегчением выдохнул. Нити, клинок и пульсар исчезли, напряжение снизилось, но иглы я не отпустила.

— А что это было? — вопросил Орран, словно ничего не понял. Хитрый лис и выражение лица сделал недоуменным.

— Обычная проверка, — бросил Соро.

А в следующий миг, отделяя нас от Высочества, в палате появился портал, в который меня унесли без простыни.

Знакомый кабинет с тахтой, множеством подушек и зеркалом из черных металлических чешуек встретил нас храпом. Измученный Дарг Грен Аравски спал на полу, подложив одну из подушек под всклокоченную голову. Никогда ранее я не видела принца-вояку в таком состоянии и, надеюсь, впредь не увижу. У стены сидел Нигье, он старательно тер лицо и пытался не зевать. Лич-дворецкий был самым бодрым, увидев меня, широко улыбнулся и с тревогой посмотрел на Соро. А шагнувший из противоположного портала Волль при взгляде на нас остановился как вкопанный.

Он посмотрел на меня, затем на остальных присутствующих и вновь сосредоточился на мне и Соро, к которому и обратился:

— Присутствие Лилли обязательно?

— Да.

— В этом виде? — скептический вопрос заставил главнокомандующего устыдиться, но не сильно.

— Я спешил, — ответил Соро и сгрузил меня на тахту.

Советник шагнул обратно в свой портал, чтобы вскоре появиться со знакомыми халатом и тапочками, которые протянул мне. Под недоуменными взглядами мужчин я оделась, а Соро со смешком заметил, что ему нравился прежний вариант. Сомнительно. Под иллюзией я и утром выглядела не лучшим образом, а после нагов должна была стать еще более сногсшибательной.

— Итак, — закатывая рукава, протянула я, — с чего начнем это совещание?

— С вас. Расскажите в деталях, что произошло.

В деталях? Я покосилась на советника, встретила его открытый взгляд и поняла, что рассказать придется все или почти все. Повествование начала с ночи, когда принц заявился в мою комнату, попросил двойную дозу обезболивающего и вопреки всему уснул. Рассказала, как провела бессонные часы до утра, как на оглашении тура засмотрелась на мокрые следы, пропустила инструкции для герцогинь, а после поделилась опасениями с Воллем. Далее были переход на горное плато и самая несуразная встреча с представителем контроля.

— Наги уже были на хвостах, а контролирующий агрессивен. Он искал повод для скандала и нашел его в свитке, который Эрга из-за плохого самочувствия обронила. Далее они вознамерились нас съесть. Отбиться мы не успели. Получили ранения и только потом активировали сферу. К сожалению, она, как и свиток, оказалась рассчитана на тритоноподобных, поэтому я очень рада, что принц прислал с вопросом шмеля.

— С каким вопросом? — уточнил Соро.

— С деликатным, — со смешком ответили ему. И все мы только сейчас заметили присутствие здесь золотого. Наглая букашка сидела на подлокотнике тахты, подперев голову лапкой.

Главнокомандующий сверкнул мрачным взглядом.

— Грысова глотка, ты что здесь делаешь?

— Слушаю последние новости. С радостью пришел бы лично, но меня опять… зондируют. — И совсем тихо, на грани слышимости добавил: — Лилли, гадость мелкая, я безнаказанной тебя не оставлю.

Я бы могла сказать, что его реакция на обезболивающее нестандартна, что она напугала меня, советника и докторов, решившихся обследовать принца повторно. Могла рассказать о древнем проклятье, о супруге, о болях, но… Ни в одном документе студентки Военной Академии Лиллиан Горэ не значится, что она была замужем за старшим следопытом, а ныне канцлером безопасности Арена.

Благодаря Осену Нигье и Лиру во всех документах написано, что свои годы под землей я провела в темно-эльфийских катакомбах, где связалась с надзирателем и родила сына вне брака и закона. Вот почему Гиллиан носит мою фамилию Горэ, живет на поверхности и не попадает под действие закона о воссоединении с ушастым родом.

Что же до нашего с Ирдасом брака, еще в момент росписи наделенный властью дипломат зашифровал мое имя. Вместо Лиллиан Горэ в строке «супруга» значится Илаин Рэллиго. Буквы те же, расстановка иная, а смысл неизменчив — я вечная жена. В подарок дипломат вручил мне израсходованный пропуск двухнедельной давности на пересечение границы Грена, Арена и еще пяти ближайших стран. Такие в нашем королевстве выдавались круглым сиротам, которые с наступлением совершеннолетия желали сменить рубежи. Вот и получилось, что в Подземелье я попала раньше нашей группы «грифят», и Ирдас в последние две недели не готовился к отравлению, а встретил любовь всей своей жизни и с завидным рвением завоевывал меня.

Словом, я — Лиллиан Горэ, некогда «грифенок» по прозвищу Гадина, а ныне свихнувшаяся садовница Зеленка, не знаю ничего об Ирдасе Ги Кайери, о его смертельном недуге и о том, что остатки древнего проклятья хранились в архиве Подземелья. Именно поэтому на мстительное обещание золотого шмеля я ответила: «Как вам будет угодно» и вернулась к прерванной теме.

— В общем, нас спасли. Это главное. А теперь ответьте, чем вам не понравился след укуса на моей ноге. Вы уже догадались, кто его оставил?

— Измененный. Судя по прикусу — эльф.

— Темный из Подземелья? — спросил кто-то с надеждой.

— Светлый из Поднебесья, — не стал обнадеживать главнокомандующий.

Всего лишь несколько слов, и в кабинете запахло могильной сыростью, а на лица присутствующих набежала тень. Я единственная не поняла подоплеки, поэтому с несмелой улыбкой выслушала, что Измененный пробудился недавно — это нам на руку, но он является одним из генералов — а это не с руки.

От такой новости присутствующие закаменели, воздух уплотнился и потяжелел. Стало трудно дышать, вернулось застарелое желание без разговоров отправить сына к мужу и сбежать либо к отцам Сольови, либо к ведьмам. Куда подальше от этого слета, от Измененного и самых умных мужчин королевства, чьи лица из пепельно-серых стали белыми.

— Генерал? — прокаркал принц Дарг. Кулаком стукнул себя по груди и глуше продолжил: — Откуда генерал? Их же развоплотили еще двести лет назад.

— Скорее всего, из личных запасов Верховного.

— Но мы все зачистили, — теперь голос подал Волль. — В Подземелье и на поверхности. От Жемчужных сопок не осталось ничего.

— Я сам не представляю, как им удалось, — невесело откликнулся Соро. Помолчал, вгоняя всех в еще большую мрачность, и с кривой ухмылкой сообщил: — Но теперь нетрудно догадаться, чем нормальный эльф отличается от охранника экстраординатов.

— Не-е-е-ет! — дружное неверие вкупе с отрицанием вырвалось у всех мужчин. Промолчали лишь я и Орран. Но если я просто ничего не понимала, то принц думал о главном.

— Кого из девушек они хотели изменить?

— Трудно сказать. Обряд переселения готовился в тупиковой пещере близ капища тритоноподобных. Согласно первоначальному списку, к тритоноподобным должны были попасть четырнадцатая и вторая.

Шмель не дернулся, не издал и звука, но я была уверена, Его Высочество покрылось холодным потом. Не зря же он расспрашивал меня о цветке Тайс Дандрэ.

— Вначале коррективы внесла леди N, — спокойно продолжил Соро, — а затем уже сами герцогини из-за сонной невнимательности перепутали свитки.

— Если со свитками вышла случайность, то что вы скажете насчет грибных спор под трибуной нагов?

— Отвлекающий маневр, — задумчиво ответил принцу Волль. И Соро подтвердил его догадку:

— Именно. Пройди все гладко, мы бы ничего не заметили. И сейчас имели бы крупные неприятности с обезумевшими нагами, пару девичьих трупов, пару Измененных и трио герцогинь на выбывание из слета. К слову, — тут главнокомандующий сосредоточил взгляд на мне, — Лиллиан, вам нужно поспешить на оглашение результатов второго тура. Событие назначено на утро, отдохните перед этим.

То есть оглашение будет завтра, а меня выгоняют уже сейчас?!

— А вы… но как же..? — Я недоуменно посмотрела на остальных и вновь сосредоточилась на вроде как работодателе. Скрытое обвинение в ненадежности камнем упало на плечи. — Вы… вы оставите меня в неведении? После того как на меня покусились? Вот так без объяснений?

— И шмеля заберите, — посоветовал он.

Портал на противоположной стене гостеприимно распахнул свои прозрачные объятия, отразил мою досаду и вид на палату, где моим осмотром занимался бес. Я зло прищурилась, главнокомандующий даже бровью не повел, продолжая смотреть на меня как на помеху, недостойную секретов.

— Пожри вас демоны! — Я подхватила на руки золотую букашку и вышла вон.

Портал закрылся, палата наполнилась моим тяжелым вдохом, а затем и выдохом. Успокоиться не вышло, удержать злость за зубами тоже.

— Уро-о-од…

— Еще какой, остальных моих помощников он тоже нашел, — сдвинув шторку, поделился несчастьем настоящий Орран.

Подтверждая его слова, передо мной открылся мини-портал, а из него появилась рука Соро, который брезгливо выбросил трех шмелей, и донеслось ехидное: «Впредь постарайтесь не раскидывать свои игрушки». И переход закрылся.

— И что теперь делать?

— Ждать.

— Чего? — Я собрала золотых шпионов на тумбочке. Отметила, что вместе с первым их всего четыре, а должно быть пять. — Хочешь сказать, что один из твоих помощников все же присутствует на совещании, и мы можем все узнать?

— Ждать нужно дядю, — ответил Орран, так и не сказав, куда подевался пятый шмель.

Впрочем, он бы не смог рассказать. Стоило мне вернуться в палату, а принцу пожаловаться на боль, бес и еще три обладателя пятачков незамедлительно вывезли его в лабораторию. До самой ночи я оставалась в компании спящей десятой и призрачной горничной, которая каждый час отчитывалась о состоянии Эрги перед кем-то недовольно рычащим. Посетителя я не видела, но, судя по настойчивости и пробирающему до дрожи голосу, это был двуликий, возможно, кто-то из барсов.

Принца не вернули в палату даже утром. С одной стороны, мне повезло, его взгляд обещал все муки мира, с другой — он же позволял не думать, почему опасный обряд готовился для четырнадцатой и второй, а укусили в итоге пятнадцатую. Я показалась самой опасной, самой красивой? Или дело в том, что Орран вернул меня на слет после первого тура? Воспоминание о том, что я ему вроде как руку сломала и не получила за это тюремный срок, пришло после завтрака вместе с чувством досады и Королевским Бликом.

— Готовы?

Волль. Он действительно пришел. Застыл в дверях палаты, скользя по мне внимательным взглядом.

— Устали, — произнес по итогу осмотра и протянул руку. — Обещаю, после оглашения результатов второго тура у вас будут сутки на сон. И, возможно, еще один час, если вы оставите свое обезболивающее для Оррана.

Выходит, причину его болей они не обнаружили. Я постаралась не унывать, выудила из платья нужную жемчужину и с улыбкой протянула ее советнику.

— Всего-то час? А я рассчитывала как минимум на два.

Его губы дрогнули и расплылись в улыбке.

— У нас не мирное время.

— Да-да, принцы спят на полу, главнокомандующие вообще стоя. Один час в таких условиях — уже роскошь, а я замахнулась на два. Какая наглость! — укорила саму себя. — Советник, могу ли я надеяться, что вы пришли не только за обезболивающим и одеждой?

Несколько раз взмахнула ресницами и взглядом указала на тапочки и халат.

— Можете.

— Тогда расскажите, что происходит, Волль.

— Грефран, — поправил он, предлагая свой локоть.

— Лилли, — подхватила я, но, как двадцатилетняя кокетка, на все уступки не пошла, — пока согласна на «вы».

— Принимается. Итак, с чего начать… — В задумчивости он провел перед собой рукой, и вместо окна с видом на внутренний закрытый двор перед нами распахнулся портал в королевский парк. — Думаю, начать нужно с небольшой прогулки и экскурса в темные времена.

— Они настолько дальние или просто темные? — Моим вниманием завладела цветущая полосатая лилия, и я без зазрения совести потянула Волля к ее кустам.

— Темнее черного. История произошла чуть менее шести сотен лет назад, когда многолетняя война всколыхнула мертвую энергию и в нашем мире появился первый некромант. Не могу сказать, что он был слишком плох, первый экзорцист и тот же стихийник в свое время натворили больше бед. Но некроманта отличала наглость. Еще не осознав, как работает его магия, и не удостоверившись, что сильнее него противника нет, новоявленный темный провозгласил себя богом. А в подтверждение собственной мощи поднял десяток древних захоронений и направил их обитателей на ослабевшие в войне страны.

Я оторвалась от лилий.

— В книгах старой истории этого нет.

— И не будет, — ответил Волль. — Ради сохранения чести некромантов лишь в архивных рукописях королей значится, что мертвые воины и на сотню шагов не отошли от собственных могил. Бог выгорел. — Тут советник взял невыносимо долгую паузу.

Я думала, он нагнетает мрачности рассказу, оказалось, старается не рассмеяться.

— У вас на носу остатки пыльцы от лилии, Лиллиан, — сообщил, протягивая мне платок. В очередной раз пожалела, что советник видит сквозь иллюзию Соро, но, оценив разводы пыльцы на платке, печалиться не стала.

— А дальше? — спросила я, пряча тканое изделие в карман юбки. — Что было дальше?

— Очередное дипломатическое недопонимание, столкновение войск и всплеск мертвой материи. В этот раз темная магия пробудилась у четверых. Более слабые, но не менее амбициозные, они прозвали себя сынами бога и поступили мудрее «папаши». Лошадьми добрались до столицы, подняли все кладбища за городской стеной и…

— Тоже выгорели? — Я перестала обращать внимание на цветы, целиком сосредоточившись на Волле.

— Перессорились за право быть главным, — улыбнулся советник. — В ходе драки лишились и войска, и сил.

— Фух! Хорошо.

— Не совсем, — ответил он. — Честолюбие не позволило бездействовать. Один создал шестиэтапный сложный обряд, способный влить вторую сущность в тело живого человека. Его назвали обрядом переселения. Второй просчитал, сколько времени и жертв необходимо для очередного всплеска, третий и четвертый в отдельности занимались теорией распределения сил. И установили, что количество энергии, затраченной на подъем солдата, зависит от его свежести. То есть чем свежее, тем меньше магии расходуется на подчинение. Все же более древних солдат по частицам приходилось собирать, — охотно пояснил он, неверно истолковав мой ошарашенный взгляд.

— Постойте! Обряд переселения, время до всплеска, да еще теория распределения сил… Их что, отпустили на волю?

— Не отпустили. Именно поэтому эти знания сохранились в королевском архиве. Однако не образумили королей. Еще один всплеск, и на территории воюющих государств появилось двенадцать одаренных.

— Внуки?

— Варвары. Даже на первых порах они не сумели договориться между собой. В ходе драки в живых остался один, опытным путем подтвердивший теорию свежести. Он назвал себя Верховным, а поднятых собратьев — генералами. И как гласят свитки тех лет, маги семи королевств потратили год на то, чтобы разбить мертвое море его войск, уничтожить командующих, развоплотить генералов и свергнуть Верховного.

— Всего лишь свергнуть? — мой голос стих.

— На тот момент они не знали, как его уничтожить. Или не успели узнать, занялись обучением последующих появившихся некромантов. Верховный сбежал. На нашу удачу, он спустился в Арен, где тела не хоронят, а распыляют. Он не сумел в кратчайшие сроки пополнить свой запас, выгорел. Но об амбициях не забыл, — произнес советник и в задумчивости взял мою руку в свою.

А дальше я с удивлением узнала, что за две сотни лет затишья Верховный сумел из небытия призвать сущности ста командующих и всех своих генералов, создал библиотеку темных обрядов, архив древних проклятий, а одно смертельное плетение сумел возродить. Проклятье Древуна. Знание ушедших в небытие дриад почти стерлось в нашем мире, однако целеустремленный некромант сделал все, чтобы напитать его и уничтожить эльфийскую королеву вместе с ее родовым артефактом защиты.

— Напитать? Как?

— Он создал клан Отверженных. Знаете, в Подземелье эльфов нередко отлучают от рода. Был бы повод. Одиночки могут выжить, но не хотят, считают себя позором рода и уходят из жизни. К чему я… Верховный их собирал в единый клан и обещал свободу. Тотальную. — Советник нахмурился, почесал бровь. — Но проклятье не получило нужную силу, молодой следопыт Ирдас Ги сорвал обряд жертвоприношения и бесстрашно закрыл собой королеву.

Да, муж у меня еще тот сорвиголова и заполошный трудоголик. Кто-то берет работу на дом, а он на себя. Интересно, за каким демоном его потянуло в клан Отверженных. Тоже пришел за тотальной свободой?

— Некромант опять сбежал, — продолжил Волль, в задумчивости перебирая мои пальчики в своей руке. — Что интересно, в Арене к тому времени назревала талантливо организованная смута. Возможно, организованная Верховным. Гибель королевы, уничтожение артефакта и, как следствие, ослабление правящей ветви привели бы к масштабной войне за трон. Так помимо четырех сотен жертв обряда некромант, не утруждая себя, получил бы десятки тысяч трупов, массу темной энергии и возможность возродить своих верноподданных.

Я нервно сглотнула, подняла лицо к солнцу, зажмурилась. Одиннадцать генералов, сотня командующих, море управляемых трупов и рвущийся к власти Верховный… Лучше такое не представлять.

— Да. Нам невероятно повезло, что Ирдас Ги вышел на некроманта и не дал завершить обряд. Остаточная магия следовала за беглецом, не позволяя скрыться. Спустя пять месяцев мы настигли Верховного в предгорье Жемчужных сопок. В ходе схватки горы превратились в степь, а я…

Тут он отвлекся на какое-то пятно в тени низкорослых золотистых кленов, поэтому я весело закончила мысль:

— А вы приобрели бесценный жизненный опыт!

— Оригинальное название для полного облысения. — Волль оторвал взгляд от резных теней, с улыбкой посмотрел на меня. — Впрочем, это было неминуемо. Я бы, как ясень, облетел еще трижды. Например, когда опытным путем убедился, что Верховный неубиваем. Когда мы нашли его архив и поняли, что большая часть библиотеки хранилась в кристаллах, которые дважды беглец раскидал вместе с сосудами сущностей во время нашего боя.

Я нахмурилась, мысленно подсчитывая.

— Но это только два пункта: он не убился и разбросал свои труды. А каким был третий?

— Мы нашли не все сосуды и кристаллы. Многие рассыпались на осколки, чтобы их уничтожить, пришлось выжечь степь.

— Теперь ясно, откуда у этого края столь оригинальное название. — Я мягко улыбнулась, вспомнив о пятачке зелени в красных песках Выжженной степи, о черных ушах кролика и о еамонаводящемея однозарядном арбалете. Но улыбка сползла с лица, стоило советнику продолжить:

— Сказать по правде, я бы выжег степь еще раз и вдвое увеличил площадь. — Волль вновь коснулся головы, пальцами растер брови и задержал дыхание, как перед прыжком в воду. — Всему причиной обряд переселения, который разработал Верховный. Нам не достались его разработки, только дневник, где он написал, что командующие усиливают физические и умственные способности жертвы, а генералы могут захватить над телом власть и менять его по своему усмотрению…

Менять?

Стоило осознать его слова, и мир перед моим взором как-то разом выбелился, сильнее зазвенел трелями птиц, сквозь которые глухо прорывался голос Волля.

— …Результат эксперимента был назван Измененным. И единственное, что отличает его от жертвы, — две пары внутренних клыков. Тех самых клыков, которые явственно отпечатались на вашей коже.

Мне не нужно было задирать платье, чтобы вспомнить, как именно выглядел укус. Так что я лишь поежилась и обхватила себя руками, прежде чем спросить:

— То есть обряд у тритоноподобных готовился для того, чтобы подселить генерала… в одну из невест. — Я не смогла сказать «в меня», язык не повернулся. — А сколько этапов обряда они провели?

— Все, — огорошил советник. — Но ничего не получилось. Скажите, насколько ядовита ваша кровь?

Я замялась с ответом, не говорить же, что не проверяла. Вернее, пожалела всех желающих ее отведать. Невинно взглянула на Волля, взмахнула ресницами и поспешила сменить тему:

— Хм, Гре-е-ефран, а давайте сосредоточимся на том, сколько игроков в команде Измененных. Четверо эльфов-охранников исчезнувших экстраординатов и их неуловимая помощница из придворных. Итак, нам уже встретились: лакей, который задвинул меня в колонну, дама, которая ему помогала, неизвестный увалень, укусивший меня на плато, и…

— Погодите! — остановил меня Волль. — Я сомневаюсь, что дама входит в их число, а вы причислили и ее? Разве помимо четырех эльфов-охранников был изменен кто-то еще?

— Наверняка. Вспомните о жертве самого-самого первого эксперимента. Не мог же Верховный пустую теорию записывать в своем дневнике. Скорее всего, он делился впечатлениями от проделанной работы.

Советник задумчиво посмотрел вдаль. Нахмурился, что-то вспоминая. И воспоминания эти были мрачны и тягостны.

— В допросах эльфов, что вступили в клан Отверженных, встречалось упоминание о восьмилетней девочке человеческой расы, которая помогала Верховному. Но обрывки ее одежды были найдены возле богровок, и девочку признали погибшей.

Стандартная схема, мы с сыном приблизительно так же сбежали. Только нас, по официальным данным, сожрали лавовые агры.

— Возможно, это та самая дама, что помогала Измененному на балу. Выросла, пленила какого-то лорда сетями брачных уз и на всех правах вошла в число придворных. Или же как бедная сиротка подалась в дочки-внучки и получила допуск во дворец по наследству, — предположила я.

Краем глаза заметила нечто золотистое, аккуратно перелетающее с ветки на ветку поближе к нам. Орран прислал шпиона или у меня прогрессирует подозрительность? Королевский Блик тоже покосился на букашку, но акцентировать на ней внимание не стал.

— За все это время при должном подходе она могла получить статус фрейлины, — поделился он соображениями. — В таком случае для нее не составило труда услышать, как королева говорила о нехватке золота на колоннах бального зала, затем подсыпать споры грибов под кристалл на трибуне нагов, а после под видом помощи снять камень активации со свитка тритоноподобных, который достался вам.

— Ну надо же, какая активная дамочка, — поразилась я. Да ее медалью надо наградить. В сердце. Болтом из арбалета. Если бы у меня из-за проживания в степи не проявилось магическое зрение, я бы не увидела руну света и не активировала сферу.

— И тем досаднее, что даму никто не помнит. Ни образа, ни голоса, ни запаха, ни даже отблесков ауры.

— То есть она как невидимка. — Реальное положение дел раздосадовало. — Или как люди в стенах, которых хранитель дворца Силль в упор не видел.

— Вы уловили суть! — похвалил меня советник. — А вот вам еще одна ниточка. Хранитель — это некогда внутренний зверь оборотня, по собственной воле ставший зверем дома.

Сказав это, Волль замолчал и выжидательно уставился на меня. А я с таким же рвением посмотрела на него. И стояли бы мы так долго и нудно, если бы не мое признание, тихим шепотом слетевшее с губ:

— Не ждите догадок, я слишком ошеломлена историей об Измененных.

— Перефразируем! — не сдался советник. — Оборотень не видит, не слышит и не чувствует, что происходит под его носом. Есть какие-нибудь ассоциации?

Задумалась. В жизни мне со слепыми и глухими оборотнями без нюха сталкиваться не приходилось, только на слете буквально пару дней назад.

— Ну конечно! — Я всплеснула руками. — История Жизоли Харс из клана Снежных! Она, сильная оборотница, не чувствовала измен супруга.

— Именно.

— Но чтобы сделать подобный настой, нужно время. Много времени на расчеты. Скорее всего, волчица была подопытной на протяжении нескольких лет. Нам нужен тот аптекарь! Умный аптекарь, очень умный. Возможно, экстраординат.

— Экстраординат, — подтвердил Волль, прежде чем огорошить, — и он убит.

— Но как? У него же личный охранник, лучшие охранные системы, да и сам он не дурак?! — спросила я. Но встретив чистый взгляд напротив, сама себе ответила: — Охранник.

Спасибо советнику, добавлять он ничего не стал. И появилась нехорошая догадка, что об аптекаре стало известно незадолго до моего возвращения на слет, когда принц лежал без чувств на земле, ящер облизывался на принца, а королевские «псы» в очередной раз пытались обвинить меня в покушении.

— К слову, помните лазутчика, пробравшегося на бал? — поинтересовался мой собеседник. — От рождения он был светлым эльфом. Сейчас легко предположить, что помощник, которого он шантажировал пополнением склепа, был экстраординарным мастером пространств.

Я бы могла подумать, что кто-то обманул наивных светлых и воспользовался их жаждой власти, но… То, как лопоухие использовали золотых шмелей, пространственную ловушку и метадею для обнаружения артефакторов, говорило само за себя. Они — негодяи. Или даже подлецы, из-за которых в младшем Высочестве прорастают корни смертельной древесной гадости.

— Эльфы хоть знают, кого покрывают?

— Судя по оттоку мастеров в Поднебесную, они не просто знают, они активно этим пользовались последние пятнадцать лет. Вероятно, к ним попали кристаллы с записями некроманта и пара-тройка сосудов с сущностями, которых они удачно пристроили в охрану. Но не заметили разницы между командующим и генералом, рвущимся в бой. Они уже недосчитались четверых экстраординатов — аптекаря, пространственника, рунолога и некроманта, проживающих в Грене. В содеянной глупости еще не признались, однако о помощи уже попросили официальным письмом.

Он выудил из нагрудного кармана само письмо в конверте и четыре полупрозрачных портрета.

— В Грене? — Меня поразила догадка. — То есть генералы знают, что Верховный не уничтожен, и желают его освободить… Пожри меня демоны!

— Это точно! Пожри вас демоны… — неожиданно близко прогрохотал голос Оррана, и на плечо советника упал сверкающий глазами шмель. — Дядя, я когда просил обезболивающее принести? — спросил он и сам себе ответил: — Полчаса назад. А когда я его получу? На поминках? — язвительно поинтересовалось Высочество, сорвавшись на хрип.

— Время пролетело незаметно, — покаялся Волль и спрятал портреты и письмо.

— Еще бы, у вас ничего не болит! — возмутился посланник, переползая с плеча на грудь. Ухватив советника за рубашку, как бы это сделал воинственный противник, он потребовал: — Немедленно отдайте мне иглы, а ты, — золотая лапка указала на меня, — марш на оглашение результатов!

— Ладушки! — пропела я.

Но меня уже никто не слушал. Получив необходимое, шмель унесся золотой стрелой в сторону дворцовых крыш. Видимо, принцу нехорошо от слова «совсем», и в этом тоже повинны эльфы. Поднебесные.

— Доктора причину болей еще не нашли?

— Они на полпути к разгадке, — заверил Волль и повел меня обратно.

Странным образом моя рука перекочевала на сгиб его локтя, а сама я под теплый бок советника. Сердце не забилось быстрее, но невероятное спокойствие незамедлительно накрыло с головой. Мы шли сквозь многослойную многогранную зелень, взгляд блаженно скользил по цветущему, бьющему энергией парку, перепуганные мысли устремились к озеру умиротворения. Губ коснулась улыбка, и беспечно подумалось, что страстная парочка из шатенки и длинноволосого брюнета, не раз попадавшихся мне на просторах дворца, сейчас бы не вызвала зависти.

— Лиллиан, — тихо позвал советник, — из-за укуса Соро может оградить вас от важной информации или вовсе отстранить от участия в слете. Это вынужденная мера, вы должны понимать. Но, независимо от обстоятельств, я хотел бы знать, что у вас все в порядке. Поэтому нам нужно кодовое слово.

— Простите? — Вернуться из созерцательности оказалось непросто.

— Слово. Код. Который бы объяснил, что вы — это вы, а не… — Он не договорил. Да, неприятно знать, что тебя от Измененного отделяет всего одна случайность — ядовитая кровь. И что у лазутчиков в помощниках экстраординаты, которым нетрудно эту случайность обойти.

Вдохнув, оглянулась. Я бы назвала имя сына, но Волль не знает правды обо мне. К моему удивлению, Соро сделал все, чтобы об агенте-невесте никто не знал ничего. Исключение — мой бывший капитан барон Нигье. Одним словом, главнокомандующий — тот еще перестраховщик, или просто прозорливый мужик. Я потерла переносицу. В поисках кодового слова мысленно представила своих родных, свой домик, спальню с цветущим потолком, кнут из асса, сапку из него же, сад, сгоревшего ворона, уши пушистого наглеца…

— Черный кролик!

— Он для вас что-то значит? — Советник удивленно выгнул бровь. — Семейный тотем? Любимый питомец?

— Мой враг.

— Весь черный? — уточнил он.

— Как мрак преисподней, — подтвердила я.

— Интересно.

Мы подошли к дворцу со стороны галереи из светящихся белым светом колонн. Тени здесь стали плотнее, зелень казалась сочнее, а звуки на порядок тише. Я была уверена, Волль прикоснется к мраморному кружеву на стене, и мы пройдем внутрь, но он свернул на каменную дорожку и потянул меня к дверям с привратником в форме дворцовой охраны. Тот, завидев наше приближение, незамедлительно распахнул створки и замер в почтительном поклоне.

— Вы не откроете портал? — Вопрос вырвался сам собой.

— Здесь нет плетений для него.

— Простите?

Следуя за советником, я преодолела порог, кивнула привратнику и только за закрывшимися дверьми услышала невероятное:

— Я не маг. То есть… я не могу создавать плетения, пока. Однако способен использовать чужие плетения и менять их. Плюс магическая основа во мне не ощущается, — тихо признался советник. — Собственно, именно поэтому мы и сумели схватить Верховного.

— Конечно! С виду вы простой человек, а по факту опасный… плетун… — Волль удивленно вскинул брови. Я смешалась. — Плетец… плетельщик!

— Плетельщик? Оригинальное название.

Вспомнилась мэрская дочка Утта и ее неадекватная способность активировать мою магическую дорожку. Хорошо, что дважды вдова причисляет свой род к клану древних ведьм, а не к магам новой волны. Иначе бы подчинила себе все магические плетения в округе, в том числе охранные круги над моим садом, кнут-багряник в моем доме. Хотя нет, багряник уснул из-за Соро и теперь представляет собой бездушный кнут из асса. Так что на пути Утты к ядам стоят лишь круги, к которым, надеюсь, она не прикоснется. Стать соучастницей в ее трижды вдовстве и взойти следом на эшафот мне совсем не хочется. Даже плечами передернула от такой перспективы и тотчас получила на них теплый пиджак, тонко пахнущий парфюмом королевского советника.

— Вы замерзли. Не снимайте, — неправильно понял он мое движение.

Я не собиралась отказываться, наоборот, стянула пиджак у ворота, вдохнула приятный, чуть хвойный аромат, но не забыла напомнить:

— Как невеста принца Оррана я должна присутствовать на оглашении результатов второго тура, а не принимать знаки чужого внимания.

— Чужой заботы. В зале холодно, — невозмутимо ответил Волль. И я решила более не спорить.

Некоторое время мы шли в молчании. Казалось, советник выбрал самую дальнюю дорогу к залу и пару раз незаметно открыл порталы между коридорами, так что наш путь значительно удлинился. Я бы могла решить, что кое-кто не желает терять мою компанию, но, скорее всего, он просто задумался и обо всем забыл.

— Что будет дальше?

— Охота на ведьм, — ответил Волль. Остановился, услышав мое недоуменное и слишком громкое: «В смысле?», пояснил: — Простите, мы продолжим искать ту даму, но уже с наводкой.

— Какой наводкой? У Измененных только одно отличие. Не собираетесь же вы определять ее по клыкам! — изумилась я и встретила абсолютно беспечный взгляд собеседника. То есть собираются. — Но это опасно. Не всякая дама позволит себя поцеловать, и не всякому лорду. Или… или вы введете моду на отбеливание зубов и пригласите специалиста?

— Мы найдем оправданное решение.

Мне совершенно не понравился этот ответ. Помнится, когда они пытались скрыть узоры метадеи на младшем Высочестве, то сделали хуже. Конечно, по итогам их экспериментов мы нашли наилучший вариант — перелом руки и гипс, но, отталкиваясь от этого примера, нужно действовать обдуманно, а не импульсивно.

И вот тут, готовая озвучить свою мысль, я услышала шорох.

Слишком знакомый, чтобы посчитать его иллюзией. Шорох пещер, шорох охотников за головами, шорох смертельной опасности. Кажется, все волоски на моем теле встали дыбом, кожа покрылась мурашками, и в груди похолодело от дурного предчувствия. Четыре иглы сорвались в полет. Я действовала рефлекторно, на грани осознания распределила стальных помощниц в четыре направления от области звука.

— Что-то случилось? — Волль заметил мой бросок, встал ближе.

Шорох исчез. Все иглы вернулись в пазы без задержки. Либо под потолком действительно нет никого, либо этот кто-то полужидкий. Второе вряд ли возможно, поэтому я расправила плечи и качнула головой.

— Нет. Мне показалось…