Глава 82

Организацией родственной встречи занимается Лео.

Ну и подготовкой отца тоже.

Пока я хомячу тарталетки с икрой, Лео обменивается с собеседниками Санаду несколькими фразами, после чего отзывает его в сторону.

Прихватив ещё тарталеток, я следую за ними к выходу из зала. Меня удивляет Санаду: он никого не зовёт с собой, хотя общается с довольно сильным почти противником. Хашаэзалон поставил нам какие-то щиты правителей, чтобы нас ментально поработить не могли, а этот Санаду менталист, может, он не знает о наших щитах и уверен, что в любом случае может защититься ментально?

Или он слишком силён? Или правда нам доверяет? Мне кажется, эёранцы должны относиться к нам настороженно, а такая готовность следовать неизвестно куда в неизвестном здании…

Немного странно для меня.

Крадучись следом за ними двумя по охраняемому демонами Баашара коридору и продолжая хрумкать тарталетки, я дохожу до двери в цветочный зал – оранжерею с фонтаном внутри зиккурата. Теперь, когда природа Нарака возрождается, оранжереи теряют свою статусность, но мы с Лео решили эту часть зиккурата восстановить в прежнем виде как напоминание о былых временах. Да и посидеть здесь на скамейках среди растений, цветов и бабочек приятно.

Бабочек внутри теперь сдерживает магия, так что Лео оставляет дверь приоткрытой. В щель между створками (и плевать, что подумают стоящие на почётном карауле демоны) я наблюдаю за двумя фигурами у фонтана. Шелест воды заглушает голоса, но пантомима тоже весьма содержательна.

Лео немного смущается. Он вообще слишком деликатен для сообщения известий вроде «батенька, нагуляли вы дитятку в другом мире, дитятка выросла и желает познакомиться».

У Санаду – растерянность, почёсывание лба под ободком короны и ступор.

Вот так жил одинокий архивампир, гонял студентов, правил страной, и вдруг…

Оторопь его понимаю.

Затем он начинает кивать активно, но при этом без энтузиазма. Шок явно не прошёл. Санаду воровато оглядывается, замечает меня в щели между створками и снова замирает.

Мужчины такие забавные, даже когда они архивампиры.

«Мне остаться?» – снова уточняет Лео, волнующийся, кажется, больше меня.

«Нет, не съест же он меня», – я закидываю в рот последний кусочек тарталетки, отряхиваю ладони друг о друга.

Ну что сова, открывай, медведь пришёл.

Лео направляется к выходу, я же вхожу. На полпути мы встречаемся, Лео перехватывает мою руку и целует: «Зови если что».

«Обязательно».

Он покидает внутреннюю оранжерею, я остаюсь здесь. Влажный, пропитанный растениями воздух обволакивает кожу. Бабочки порхают…

Санаду стоит напротив меня, разглядывая.

Ну и я тоже его разглядываю.

– Э… м… – выдавливает он.

А таким болтливым казался, эк как его известием об отцовстве припечатало.

– Значит, ты тоже с Земли? – Увидев утвердительный кивок, он хмыкает. – Третья истинная пара и снова с Земли. Как бы туда все драконы и демоны на поиск вторых половинок не ломанулись.

– Да, меня тоже удивила такая статистика, – отзываюсь я, потому что когда Хашаэзалон сказал, что драконьи истинные пары тоже с Земли, я в это не сразу поверила, хотя все мы по итогу не чистокровные земные девушки.

– На свадьбу золотых отправитесь? Пообщалась бы с… – Санаду теряется. – Приглашение вам должны были прислать.

– Прислали. Но, скорее всего, мы отправим делегацию. Честно говоря, мы слишком устали и морально не готовы к такой ответственности, ведь для нас это будет не торжество…

– …а политические переговоры в усложнённых условиях, понимаю-понимаю, сам бы не пошёл, но надо хоть иногда вести себя прилично, – он улыбается и разводит руками. Снова потирает лоб. – Вроде со студентами общаюсь легко, а с дочерью такого же возраста почему-то… сложно. Неожиданно это всё.

Всё же забавно он выглядит в такой нерешительности.

– Для меня тоже, – я едва сдерживаю улыбку.

– Но я рад познакомиться! Правда рад!

– Да мы ещё толком не познакомились.

– И то верно. В таком случае надо пообщаться, да? Поговорить, рассказать друг другу о себе всякое… – Санаду нервно смеётся. – Мне никогда не приходилось знакомиться со взрослой дочерью, я не знаю, что делать.

– Я тоже, – признаюсь откровенно, склоняю голову набок. – Но удивляет столь быстрая вера в наши слова.

– О некоторых подробностях своей жизни я никому не распространялся, о них можно было узнать, поговорив с одной женщиной. Вероятность того, что вы случайно наткнулись на неё на планете с миллиардами жителей, очень мала. И ты похожа на неё. А волосы как у меня.

– Ещё по форме родинки попробуйте меня узнать, – нервно смеюсь я.

– Поклонница индийских фильмов?

– Нет, но у моей бабушки остались о них неизгладимые впечатления.

– А, понятно, – помолчав немного, Санаду указывает на скамейки на краю площадки с фонтаном. – Присядем?

– Ноги от такой новости не держат?

– Да полный шок, а вы же меня ещё внуками порадуете. Скоро, как Эзалон, буду кряхтеть и про возраст причитать. Как же мне над студентками теперь издеваться, если они мне в дочери годятся?

– А до моего появления не годились? – невинно интересуюсь я.

– Я их с такой стороны не рассматривал. Дочь… Ох, чувствую, шуток не избежать: съездил на переговоры, дочуркой обзавёлся. Скажут, что только я так быстро могу. Начнут меня везде посылать на случай, вдруг ещё кровиночку родную встречу, – жаловался он вроде несерьёзно, но на всякий случай отметила:

– Если что, на признании родства я не настаиваю.

– Стыдишься старика отца? – трагично сетует он, и, кажется, студенткам я сделала большое одолжение: не каждая юная девушка легко переносит подобные шуточки от преподавателей.

– Забочусь о здоровье, а то правда будут везде отправлять детьми обзаводиться, так ведь и надорваться можно.

– Да ладно, как там у вас говорят: старый конь борозду не испортит.

– Но и глубоко не вспашет.

Несколько мгновений Санаду смотрит на меня – и начинает смеяться.

– Ты мне нравишься, – он хлопает меня по плечу в складках лёгкого плаща.

Мы всё же присаживаемся на скамейку. Наш разговор, спасибо Лео, без помех длится до глубокой ночи. Рассказывает Санаду, рассказываю я. Он… забавный.

В правители попал случайно: служил единственной из них архивампирессе Изрель, выполнял её поручения, но архивампир Абалдар не ценил его красноречия и вызвал на смертельную дуэль. У вампиров есть такая традиция ежегодно устраивать прореживание своих условно бессмертных рядов, устраивая законные дуэли на смерть и сводя счёты с жизнью.

Санаду, хотя он и не дорос ещё по силе до архивампира, повезло, он справился и стал главой обезглавленного им кантона. В Академии драконов он преподаёт от скуки. «Характер скверный. Не женат», – его собственная характеристика. Детей до меня не было.

– Или я о них не знаю, – хмыкает Санаду. – У вампиров рождаются обычные люди, так что можно и не заметить.

На Землю он попал во время сражения с культом Бездны и оказался там заперт из-за магического истощения. Жил, питался кровью, так как это был единственный способ сохранения физической жизни, иначе без подпитки магией (которой в непризнанных мирах вроде Земли практически нет) ему грозила трансформация в полностью магическое существо.

– Мой интеллект меня не настолько впечатляет, чтобы я согласился наслаждаться только им, в ущерб остальных чувств и удовольствия.

Я вскинула брови, и Санаду пояснил:

– Финальная стадия вампиров – нематериальное магическое существо. Способное стать материальным, действовать, но не чувствовать в привычном нам понимании. В таком состоянии нет удовольствия от еды, воды, сна, детей быть не может. Голое сознание и почти бессмертие. Мне и так скучновато бывает, а на финальной стадии я бы от тоски повесился. И самое страшное – это бы не помогло.

Мы неплохо общаемся. Не до писков-визгов, всё же оба взрослые. Его радует, что я буду жить в техномагическом мире, а не в Эёране, где даже музыки нормальной нет.

Санаду забавный и, кажется, добрый мужчина с оттенком глубоко спрятанной грусти.

Расстаёмся мы в добром расположении духа вполне довольные друг другом с обоюдным решением не спешить обнародовать эту связь и намерением её поддерживать и лучше друг друга узнать.

Перед дверью Санаду останавливается, поворачивается ко мне:

– А ведь я не хотел сюда ехать, думал, тоска будет, ничего интересного, а оно вон как получилось.

– Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

– Мне определённо надо чаще совершать официальные визиты, вдруг всё не так скучно и безнадёжно, как я думаю? – Хмыкнув, он ещё раз желает мне всех благ и выходит из оранжереи.

Я остаюсь на месте, удивляясь тому, как тепло и спокойно я появление отца в моей жизни воспринимаю.

Минуты две спустя появляется Лео. Во время разговора он меня не отвлекал.

Он внимательно меня рассматривает. Я знаю, что он улавливает мои чувства, поэтому о некоторых вещах можно не спрашивать, и так понятно.

«Я рад, что ты смогла с ним поговорить, всё прошло мирно и ты не сожалеешь об этом. И не злишься на него и на меня за то, что я эту встречу устроил, – он обнимает меня за плечи. – А теперь – спать. Спать и ещё раз спать».

Только теперь я понимаю, что время позднее, и зеваю.

***

С утра просыпаюсь, словно от толчка. Вдыхаю…

Уткнувшись лбом в моё плечо, Лео сопит рядом. Его почти не видно в сумраке: узкой полоски света между портьер слишком мало, чтобы озарить всю нашу просторную спальню.

Даже когда Лео спит, я ощущаю тепло его любви, всю переполняющую его нежность. Он не лгал, не преувеличивал, когда говорил, что любит. Он ни словом после того раза, когда выразил свою обиду на моё неверие, не упрекал меня за то, что я ему не доверяю.

Да я, собственно, теперь и верю. И понимаю, что за ледяную иглу вытащила из меня Шааршем.

Однажды Лео сказал: «Когда постоянно живёшь на грани катастрофы, страх притупляется. Это неизбежно, увы. Остаётся просто жить».

Я всегда жила на грани катастрофы – на грани потери очередного близкого, но у меня страх не особо притупился. У меня не получалось просто жить.

Теперь – получается.

Теперь я не боюсь.

Скорее всего, это бы пришло со временем, прокралось бы в меня вместе со всеобъемлющими чувствами Лео, но в качестве моральной компенсации мне позволили быстро пройти этот этап, скорее даже просто перенесли на финиш.

И это хорошо, правда. Конечно, надо работать над собой и всё такое, но сколько бы лет меня отравляли сомнения? Ну их!

Только Лео я, кажется, кое-что должна. Надо только найти ювелира.

***

Шоу «Найди себе пару» мы решаем завершить официально, всё же все четыре жениха действительно нашли себе пары, а одна невеста – жениха на стороне, так что безумная на первый взгляд идея оказывается не такой уж безумной.

Для этого Мада и Лиссу приходится отвлечь от работы в НИИ Нарака, которой оба очень довольны, потому что теперь Юмаат занята только своими основными проектами, и остальные сотрудники живут спокойно, Мад (сдав задним числом оформленный отчёт по наблюдению за Саламандрой) даже повышение получает, и они занимаются восстановлением магической фауны, образцы которой были сохранены Аведдинами в кристаллах и других мирах.

Шаакаран и Манакриза ради шоу возвращаются из Онриза. К сожалению, людей без магии нельзя переправить через порталы, поэтому она загорелась восстановлением своего мира, котику нравится, что там он супергерой единственный и неповторимый, о котором знают буквально все. Сюда он тоже приходит блистать.

Илантиха и Катари даже уговаривать не приходится – они и предложили шоу достойно завершить. Илантих собирается баллотироваться в советники, ему нужна реклама, а тут такой шанс…

Найтеллит тоже соглашается посетить «это убогое и оскорбительное» шоу, чтобы продемонстрировать всем своего Баашара, ну и потому, что этот этап проводится под эгидой Шааршем и посвящён ей, а Найтеллит за доминирование женщин в любом, особенно божественном плане.

Мы с Лео и участники, и почётные гости.

Это последний этап шоу – и первое танцевальное состязание, посвящённое Шааршем. Проходит оно в новом посвящённом ей храме с площадкой для танцев у подножия танцующей статуи.

Я снова примеряю её образ, и рада это сделать в благодарность за то, что она мне подарила.

Но перед выходом из гримёрной я беру Лео за руку и жестом отправляю прочь готовивших нас демонесс.

«Что случилось?» – Лео нежно смотрит на меня. Он красивый, как картинка, и я, зачарованная им, на несколько мгновений теряюсь, не в силах ни говорить, ни двигаться.

«У тебя в роду инкубов или суккубов не было?» – с подозрением интересуюсь я.

«Нет, вроде нет».

«Подожди секунду», – с трудом оторвавшись от него, я отхожу к столику и вынимаю из ящика припрятанную там плоскую коробку.

Лео наблюдает за моей спиной, а я, стараясь не слишком шевелить локтями, вытаскиваю из коробочки браслет. Кожаные ремешки с набранными на них драгоценными бусинами и кубиками с буквами, сложенными в имя.

«Леонхашарт».

Браслет в оркской традиции. Как я узнала из сети, когда искала инструкции по сборке замка (мне же надо было всё сделать самой, по секрету), у орков обмен такими браслетами означает серьёзные брачные намерения, что-то вроде обручальных колец. Лео просил подарить нечто подобное, если я захочу перед ним извиниться (а я хочу – за все мои сомнения и его переживания из-за них), но, думаю, он хотел таким хитрым способом заставить меня ответить на его предложение-браслет с моим именем согласием. Жаль, подаренный мне Лео браслет сгинул в здании разрушенного четвёртого факультета.

Символическое украшение блестит в моих ладонях. Я сжимаю их, чтобы не показывать подарок раньше времени.

Разворачиваюсь. Глядя в ясные, яркие глаза Лео, подхожу к нему.

«Протяни руку».

Он вытягивает, и я надеваю ему браслет, ощущая, как его удивление сменяется радостью.

А через секунду мне приходится пищать в его объятиях:

– Помаду не сотри!

Но к началу шоу мы успеваем и даже в приличном виде.

Храм впечатляет. Размерами. Ажурными арками. Росписями на стенах. Статуей – Леонхашарт лично её сделал, и она опять похожа на меня.

Структурой это помещение похоже на зал заседания в зиккурате: амфитеатр со ступенями-сидениями, площадка внизу, а вместо трона – постамент для прекрасной статуи. Нерукотворной, ибо магией создана.

Ведёт шоу новый ведущий. Берронзий остался без работы – «преобнажения», инициатором которого тот оказался, Лео ему не простил.

Может ещё простит, но пока нет.

Среди гостей помимо советников и архисоветников сидят студенты, Урш и Шаанти, преподаватели благородного факультета, Хашаэзалон, которого Санаду упорно называет по-эёрански Эзалоном, и сам Санаду. И многочисленные няньки Котика.

Пары прекрасны все. По Баашару даже не чувствуется, что им руководит Найтеллит, чёрные наряды Илантиха и Катари украшены витой белой надписью «За «Равные возможности»!», что вызывает у меня невольную улыбку.

Котик… по-прежнему сверкающий самовлюблённый Котик, хоть и кажется серьёзнее, и Манакриза не кажется желающей его в асфальт закопать, когда он уточняет, достаточно ли хорошо выглядит его украшенная стразами рубашка и достаточно ли глубок её вырез, чтобы все узрели его восхитительный пресс.

– Все увидят твой восхитительный пресс, – уверяет Манакриза.

– Последний этап шоу «Найди себе пару» и первые танцевальные состязания Шааршем объявляем открытыми! – громогласно сообщает ведущий, и зал взрывается аплодисментами и музыкой.

Это не пустая формальность, это действительно состязание. Мы кружимся, сходимся, вертимся и извиваемся, одна мелодия сменяет другую, иллюзионисты из эёрана и наши собственные ученики этих иллюзионистов превращают наши танцы и пространство вокруг в нечто невообразимое.

Страсть и ярость, нежность и грубость, жизнь и смерть – в музыке, в наших движениях, во встающих вокруг сценах сражений, страсти, влюблённости, неистовства природы есть все крайности.

А мы двигаемся-двигаемся-двигаемся, и будто сама Шааршем взирает на нас глазами изумительной будто живой статуи.

***

В уголке, на не самом видном месте, скромно, стараясь не отсвечивать, сидят демонессы Аншаарти, Амбероуз и Фламентина. Прикусив губы, они наблюдают, как пятнадцатая невеста, которую они когда-то сочли легкоустранимым препятствием, а ныне императрица Нарака кружится в восхитительном танце с восхитительным Леонхашартом.

Он для них теперь недосягаем. В наказание он хотел выдать их замуж чуть не за первых встречных, но потом всё завертелось, ему стало не до них, и невыгодных браков демонессы избежали.

А теперь в их головах созрел идеальный план: вымолить прощение, помириться… и попросить себе женихов повыгоднее. Ведь император может найти о-го-го каких!

Так что они, восхищаясь музыкой, не забывают повторять выведенные на экраны заготовленные речи о раскаянии и мысленно репетировать будущую встречу.

Они ждут, когда стихнет музыка, чтобы вместе со всеми подойти с поздравлениями к императору с императрицей и надеясь, что публичность мероприятия не позволит тем отказаться от их извинений.

Вдруг Аншаарти замечает ползущего по нижней ступени таракана. Большого и металлического. Хвост у неё топорщится, она толкает локтем Амбероуз, указывает на чудовище. Та бледнеет и толкает локтем уже Фламентину.

Они смотрят на таракана Юмаат. Амбероуз почёсывает голову. Волосы демонессы отрастили, но… но…

– Пойдёмте отсюда, – предлагает она сквозь грохот музыки.

– А как же женихи? – жалобно стонет Фламентина.

– Сами найдём, – выдавливает Аншаарти, подскакивает и, поджав хвост, бочком-бочком пробирается к выходу, подальше от создания Юмаат.

– И правда сами найдём, – Амбероуз тоже подскакивает и направляется к выходу, подумывая, не уехать ли к родственникам в область суккубов и инкубов.

Фламентина, оставшись один на один с тараканом, жалобно смотрит на прекрасную пару, затем – на спины удирающих подружек-конкуренток… и присоединяется к ним.

А счастливые пары так и танцуют, не замечая этого бегства.