Глава 21

Медленно поворачиваюсь к демонюке красноглазому. Ну надо быть такому барану упёртому, трубочка ему именно от меня нужна.

— Вы уверены, архисоветник? — елейно уточняю я.

— Да.

— Абсолютно?

— Да, Анастасия, вы — невеста и должны вести себя соответствующе, проявляя уважение к участникам отбора.

Ладно, кто-то из нас должен повести себя не как баран, и так как безрогая я, то придётся мне. Тянусь к трубочкам, уговаривая себя быть пай-девочкой, но соблазн слишком велик… пальцы сами сжимают розовую трубочку. Вручаю её Леонхашарту с широченной улыбкой:

— Возьмите, архисоветник. Приятного аппетита. — Затем уже без улыбки обращаюсь к Гатанасу Аведдину. — Ваши исследования закончены?

— Да, вполне, — царственно кивает он, и по белым рогам проскальзывает яркий блик.

— Тогда желаю вам всем чудесного вечера. — Я начинаю вставать. — Простите, вынуждена покинуть вас: слишком устала, а завтра тяжёлый день.

Сидящий рядом Леонхашарт ухватывает меня за запястье. Я только бровь успеваю приподнять, как он разжимает тёплые даже сквозь перчатку пальцы и отпускает меня. Это заняло всего мгновение, но Принцесса заметила, и её лицо каменеет, а в обращённых ко мне глазах вспыхивает бешеная ярость.

Вот львёнок, накликает на меня неприятности, как пить дать!

— Я тоже устала, пойду, — торопливо произносит Лисса и встаёт так резво, что оказывается впереди меня. — Спасибо за угощение.

Она так явно боится, что мне хочется приобнять её и сказать, что всё нормально, и что не надо так мчаться отсюда так, словно демоны за ней гонятся.

— Не бойся, — прошу я не слишком громко. — Помни о своём достоинстве.

Лисса передёргивает плечами, расправляя их, и чуть сбавляет шаг. Урш задумчивым взглядом провожает нас до дверей. В коридоре Лисса шумно выдыхает и сама придвигается ко мне:

— Уф! Я думала, что-нибудь случится.

— Что? — я всё же приобнимаю её, нутром чуя: ей это действительно нужно.

— Взрыв, драка.

— Какая? Почему? — веду её в сторону наших комнат, пока львёнок ещё что-нибудь не придумал.

— Этот… Леонхашарт, он же тебя ревнует.

Засмеявшись, качаю головой:

— Глупости.

— Нет, иначе с чего бы он стал садиться между тобой и этим белым? Практически на угол, там, где ему и сидеть-то было неудобно, хотя за столом полно мест.

Вот ведь… о варианте с ревностью я даже не подумала.

— Возможно, он хотел быть поближе к сородичу, — с надеждой произношу я. — Может, там его любимые пирожные рядом лежали или из-за того, что чайник ближе стоял…

Каждое объяснение кажется слабее предыдущего. Но я хватаюсь за соломинку:

— Это из вредности! Из чисто демонической вредности! Он обиделся, что ему розовая соломинка досталась, а Гатанасу Аведдину — белая, под цвет брони.

— А мне кажется, он обратил на тебя внимание.

— Да, на мою вопиющую непочтительность, — отзываюсь я. — Не будем об этом.

Но сама идея его интереса ко мне настораживает: чем больше власти у мужчины, тем больше неприятностей он может устроить отказавшей ему девушке. А положение Леонхашарта высоко. Кстати, надо будет поподробнее узнать об их политическом устройстве и его власти в частности.

В молчании мы с Лиссой доходим до комнат общежития. Двери в этот час открыты, девушки снуют из одной в другую, кто-то зубрит уроки, из некоторых комнат доносится музыка и… голоса актёров. Тут тоже смотрят фильмы. И жалуются на сложные расчёты приложения магических сил. Среди девушек мелькают и рогатые.

— Классная идея с плавками, — одна из рогатых мне подмигивает.

— Да, мы тоже с радостью бы на них посмотрели, — из-за первой на нас обратили внимание другие девушки.

— Надеюсь, идею поддержат, — выглядывает кудрявая незнакомка. — Хочу посчитать кубики на их прессах.

Она хихикает.

Так, кажется, я договорилась. Может, Леонхашарт явился из-за того, что моё предложение озвучили в их шоу? Но тогда бы он об этом сказал…

Недовольно морщусь: хватит о львёнке думать, а то сейчас напридумываю всякого. Такое надо анализировать на свежую голову.

Едва зайдя в нашу комнату, потягиваюсь:

— Чур я первая в ванную.

— Хорошо. — Лисса усаживается на кровать и, подтянув колени к груди, обхватывает их руками.

— Ты в порядке? — останавливаюсь на полпути к ванной комнате.

— Насколько может быть в порядке пленница. — Лисса утыкается подбородком в колени. — Как тебе удаётся оставаться такой сильной, уверенной в себе и бесстрашной?

Я всерьёз задумываюсь над её вопросом, потому что мне моё поведение кажется естественным, а не чем-то выдающимся и требующим особого напряжения или контроля. Скорее, наоборот, мне надо следить за собой, чтобы не перейти границы. Но обычно от слишком бурной реакции оппонентов меня спасает интуиция, так что, в общем и целом, я…

— Просто стараюсь быть собой, — пожимаю плечами, — и не давать себя в обиду. И хотя я понимаю, что случившегося не исправить, и этот мир сильнее меня, но я отвоёвываю себе место в нём, потому что только так можно повернуть ситуацию в свою пользу или хотя бы выйти из случившегося с минимальными потерями. — Улыбаюсь. — Наверное, я просто не умею сдаваться.

— Это здорово, — проникновенно отзывается Лисса, её глаза влажно блестят. — У меня никогда так не получалось. Я же бракованная, без магии, и мне всегда казалось, что… я просто ничего не достойна.

Подойдя, присаживаюсь на корточки напротив неё и заглядываю в глаза:

— Запомни: не так важно, какими способностями ты обладаешь, а какими — нет. Ты всё равно достойна самого лучшего. Даже если кто-то считает иначе, даже если это кому-то не нравится. Ты должна помнить, что достойна жизни, уважения, счастья, — слова, которые я произношу, в которые так верю, отзываются трепетом в моём сердце, они наполняют меня теплом, и кажется, это тепло перекидывается от меня к Лиссе, наполняет её тоже, у неё даже взгляд меняется, и слёзы исчезают.

Подобное ощущение я испытывала и раньше, когда ободряла кого-нибудь, но впервые оно такое сильное, настолько физически осязаемое.

— Спасибо, — улыбается Лисса. — Я это обязательно запомню.

Кивнув и улыбнувшись ей в ответ, захожу в ванную комнату. Свет я здесь оставляла включённым, чтобы моей ящерке было удобнее есть, хотя не знаю, нуждается ли она в свете. Заперев дверь и спрятав кристалл с микрофоном под стакан из-под щёток, накрыв его полотенцем, опускаюсь на колени и, отодвинув панель под ванной, заглядываю внутрь.

В сумраке красным вспыхивают глаза ящерки, хотя саму её не видно. Я вытаскиваю бумажку с разложенной на ней едой — хлеб, сыр, щепотка мяса, ягода из компота и нечто вроде огурца — и внимательно оглядываю кусочки. Ни один не тронут.

«И что же ты ешь?» — спрашиваю себя мысленно и обращаю взгляд на ящерку.

Она, выбравшись из-под ванны, перебирается ко мне на колено, приобретая чёрный цвет и структуру комбинезона, ловко взбирается выше и прячется в кармане на груди. Если бы она была хладнокровной, как земные ящерицы, я бы решила, что она ползёт на тепло, но эта ящерица теплокровная. Почему она так упорно забирается на меня?

***

Только что закончивший с прямым эфиром Берронзий Шогш направляется к гримёрной, мысленно отгораживаясь от вечной суеты студии, мечтая, как дома ляжет в горячую ванну, закроет глаза и полежит в абсолютной тишине, а потом закажет суши и массаж на дом…

— Господин Шогш! — врывается в его мечты тревожный голос.

«Безымянный вас всех побери!» — он разворачивается к бегущей к нему ассистентке. Её округлившиеся глаза не предвещают ничего хорошего.

— Ну что?! — рявкает Берронзий. — Вы опять что-то забыли? Не так сделали? Перепутали?

— Н-нет, — чуть не споткнувшись о провод, ассистентка застывает и растерянно хлопает ресницами. — Просто телезрители обрывают телефоны. Мы уже получили двенадцать тысяч сообщений с просьбой расширить программу шоу «Найди себе пару» и добавить конкурсы для демонов, и обязательно — выход в плавках. Заявки продолжают поступать, все линии перегружены, форум канала завис из-за перегрузки сервера.

— Отличная новость. — Мысль о возможных рейтингах такого показа возрождает Берронзия из пепла усталости. — Фиксируй всё, будем отправлять запрос на расширение конкурсной программы организаторам!