Глава 24

Прижав палец к губам в универсальном призыве к молчанию, Юмаат выкладывает на стол прямоугольный прибор и переключает один из трёх тумблеров. Затем вытаскивает из кармана на груди массивную прищепку и, перегнувшись через экран терминала, привешивает её на мой кристалл-индикатор с микрофоном. После этого Юмаат переключает ещё один тумблер на прямоугольном приборе и улыбается мне:

— Теперь мы можем поговорить спокойно.

Не бросается на меня с намерением препарировать — уже хорошо.

Снимая громоздкие наушники, оглядываю читальный зал: лица библиотекаря не видно за книгой, Лисса и Найтеллит склонились над терминалами и зубрят, на другом конце зала пара бледных парней что-то судорожно переписывают из одной книги.

— Я слушаю твоё предложение, — говорю я: раз Юмаат всё равно пришла, почему бы не выяснить подробности?

— Ты станешь носить приборы, которые будут снимать твои показатели, отдавать моим демонам и надевать другие, периодически вечерами будешь тайно приходить на более детальное обследование в одном из классов, подпишешь договор о передаче мне тела в случае смерти, а я никому не расскажу, что ты скрываешь саламандру, и не отниму её у тебя. Её мы тоже будем исследовать.

Моя ящерка оказывается саламандрочка… И механический таракан успел её засечь. Но раз Юмаат согласна оставить её мне, всё не так страшно. Поэтому я отвечаю:

— Давай так: это всё, кроме договора о передаче тела, и никаких копаний в моих внутренностях, максимум — сдам кровь, слюну, выделения там на анализ, плюс ты будешь платить мне за участие в исследованиях, консультировать по поводу нюансов жизни здесь, которые меня заинтересуют. Если понадобится защита, ты сделаешь всё возможное, чтобы мне помочь. И, — приподнимаю прищепку с глушилкой, — это ты оставишь мне.

— Ты понимаешь, что укрывательство саламандр противозаконно? И что сюда уже вызвана служба зачистки, чтобы найти её и уничтожить.

— Мне всё равно, — как можно равнодушнее сообщаю я. — Для тебя дополнительные пункты не слишком обременительны — это вовсе пустяк, а в обмен ты получаешь возможность изучить меня… и саламандру.

— Но ты подпишешь завещание о передаче мне тела.

— Прости, я не слишком тебе доверяю, поэтому завещание подпишу в более позднем возрасте.

— Но ты подпишешь? — Глаза Юмаат загораются нездоровым энтузиазмом.

— Я обдумаю это, если меня устроит исполнение тобой остальных пунктов сделки, — отвечаю я. Я не слишком суеверна, но от разговоров о завещании собственного трупа мороз по коже пробегает.

Прикусив губу, Юмаат щурится. Думает. Чтобы показать ей мою слабую заинтересованность в сделке, надеваю наушники и снова обращаю внимание на экран терминала, начинаю повторять буквы и собирающиеся из них слова.

— Я не смогу тебя консультировать, — отзывается Юмаат, и когда я приснимаю наушники, она, поглаживая механического таракана, поясняет: — Я слишком занята исследованиями, чтобы постоянно на тебя отвлекаться, но могу выделить тебе лаборанта, чтобы он исполнял всякие пожелания. — Юмаат неопределённо взмахивает рукой.

— Лаборанта, который сможет мне грамотно всё объяснить и о быте, и законах, и об экономике, и о нюансах жизни здесь, — уточняю я, едва сдерживая улыбку: хе-хе, да мне тут целого личного помощника предлагают!

С ним, конечно, надо будет держать ухо востро и беречь здоровье, чтобы раньше времени не попасть к Юмаат, но… это ведь такое подспорье!

— Найду такого, — соглашается Юмаат.

— Осталось оформить договор, — я окончательно откладываю наушники.

— У меня бланки только для завещания тела, — вздыхает Юмаат. Но тут же оживляется. — Заполним в свободной форме.

Как хорошо, что я упорно учила алфавит.

***

Подписав последний протокол свидетельских показаний, Леонхашарт поднимается из-за стола секретаря управляющего больницей. Следователи не задают лишних вопросов, после него в комнату вводят орчиху, отвечающую за томограф, чтобы она письменно подтвердила свои показания: вышла на перерыв выпить кофе, вернулась — а на рабочем месте труп. И архисоветник.

Леонхашарт понимает, что ситуацию могут повернуть против него, — вплоть до обвинения в убийстве, — но он настолько шокирован, что пока не представляет, что этому противопоставить, кроме отсутствия у него мотива избавляться от возможного свидетеля попытки его запугать или убить.

В наушнике Анастасия шепчет слова, и её голос, сочетающий в себе твёрдость и мягкость, текучесть и жёсткость, выдёргивает Леонхашарта из шокового оцепенения.

«Я допустил ошибку, — признаёт он, стоя в светлом коридоре. — Но это не повод стачивать рога. В следующий раз я должен быть осторожнее и внимательнее».

Поднявшись на крышу, Леонхашарт расправляет крылья и устремляется к своему дому. Ветер бьёт в лицо, треплет волосы, шелестит в крыльях, и неторопливый полёт над гудящими улицами разжимает тиски, сковывающие грудь Леонхашарта, мешающие ему дышать с того самого момента, как он осознал свой провал.

Полёт прочищает мысли, помогает анализировать случившееся, строить дальнейшие планы.

Когда Леонхашарт приземляется на крыше своей высотки, он уже примерно представляет, что нужно делать, и первое в этом списке — убедить всех в том, что он слишком удручён неудачей и поэтому возвращается к своим непосредственным обязанностям. Изображать апатию и пораженческие настроения не слишком приятно, но чего не сделаешь, чтобы усыпить бдительность своих врагов?

Биометрический замок открывается от прикосновения пальца Леонхашарта, он спускается по широкой лестнице до входа в свой пентхаус. В квартире тихо, сигнализация работает как обычно.

«Похоже, ко мне не заглядывали», — решает Леонхашарт и первым делом заказывает себе в ресторане доставку обеда и нескольких бутылок виски — для пущего эффекта отчаяния.

Разобравшись с этим, в кабинете устраивается за стол с пятью мониторами и включает компьютер. Выводит на экраны схему города, таблицы из прошлогодних отчётов орков о техническом состоянии колец города, ремонтную смету, новый отчёт. Со всеми шпионскими играми и Анастасией он совершенно забросил свою основную работу в Архисовете, а ведь именно он должен принять отчёт, определить необходимость и порядок строительных и ремонтных работ, рассчитать их примерную стоимость, согласовать с орками и казначеем и передать бумаги для рассмотрения остальным архисоветникам. Внести правки, если таковые потребуются после обсуждения планов по ремонту и строительству в Архисовете, а они всегда требуются. Финальную версию документов передать для организации тендера архисоветнику Хедришу… Целое море хлопотных дел, благодаря которым столица Нарака продолжает функционировать, а её жители пользоваться всеми благами цивилизации.

Леонхашарт устраивается в кресле и принимается за работу под шёпот Анастасии в ухе — словно она стоит сзади, наклонившись к его плечу, и тихо-тихо поддерживает. Это ощущение слегка смущает Леонхашарта и в то же время успокаивает.

***

Читаю я медленно, но всё же читаю, так что в договор Юмаат, даже если хотела что-то добавить, добавлять не стала. Напоследок я ещё раз внимательно обдумываю каждый пункт, выискивая варианты трактовки, которые могли бы причинить мне вред, но не нахожу их.

Честный договор с демоном — звучит как оксюморон, но… похоже, что он действительно честный.

— Подписывать кровью? — усмехаюсь я.

— Да, капля рядом с подписью — для генетического подтверждения, если вдруг решишь оспорить договор, — Юмаат нетерпеливо поглядывает на часы. — Давай закончим с этим скорее.

Она выгребает из кармана браслеты для рук и ног, подвески. Всё выглядит украшениями, но, подозреваю, это те самые приборы, которые мне по договору надо носить на себе. Хорошо хоть не тараканов своих предлагает, подмигивающих из волос и кармана на её груди.

Вздохнув, беру её ручку и подписываю договор. Юмаат сдёргивает с неё колпачок, а там — игла.

— Это негигиенично, — замечаю я. — Я не собираюсь протыкать себе палец необработанной иглой.

Покачав головой, Юмаат вытаскивает из кармана бутылочку и откупоривает её. Резкий запах спирта наполняет воздух.

Подписавшись на каждом из шести листов договора, я обмакиваю иглу на конце ручки в спирт, после чего протыкаю подушечку пальца и оставляю капельки крови рядом с подписями и расшифровкой. Юмаат делает то же самое и отдаёт мне три листа — моя копия договора.

Оставив листы сохнуть, я оглядываю браслеты и начинаю их неторопливо надевать.

— Расскажи мне о саламандрах. Почему их запрещено держать у себя?

Юмаат вытаскивает планшет и, судя по картинкам, настраивает связь с моими «украшениями».

— Саламандры — полностью магические существа. Их скопления могут вызывать выплески магии и спонтанные изменения магического поля, поэтому их гнёзда уничтожают, и одиноких особей тоже на всякий случай. А ещё потому, что они похожи на драконов, а в Нараке большинство терпеть не может драконов.

— Но не ты, — замечаю я, пряча сразу три браслета под рукавом.

— Нет, конечно, — лицо Юмаат загорается воодушевлением. — Драконы такие интересные! Огнём плюются, у них чешуя бронированная вырастает, некоторые с возрастом меняют цвет, а ещё у них есть искусственная эволюционная ветвь! Я сама хочу себе хотя бы одного для исследований. Личного, собственного дракона, с которым я могла бы делать что захочу… — вспыхнувшая при этих словах маниакальная улыбка Юмаат быстро гаснет. — А придётся довольствоваться всего лишь саламандрой.

— А дракона никак не достать? — спрашиваю не из сочувствия, а из любопытства: всегда мечтала посмотреть на динозавра, но и дракон сгодится.

— Нет, — тяжко вздыхает Юмаат. — Никто мне дракона не даст, гады жадные даже чешуйкой драконьей не поделятся, я же из НИИ, наша юрисдикция — Нарак и его обитатели. А допуска для работы с другими мирами я никогда не получу.

— Почему?

— Наследственность не та.

— В смысле? — я подтягиваю колено и надеваю браслет на лодыжку, прикрываю прибор штаниной.

— В некоторые сферы деятельности можно попасть только если принадлежишь к семье, которая испокон веков в этой сфере задействована. Я из обычной семьи, при текущей политике руководство НИИ Нарака — мой карьерный потолок. — Юмаат протягивает мне маленькое колечко с овальным утолщением. — Это для саламандры, надень ей на шею.

— А о саламандрах подробнее, пожалуйста. — Закончив с браслетом на второй лодыжке, вытаскиваю свою маскирующуюся прелесть: она сразу сливается с рукой. — Чем кормить, как ухаживать, как прятать, чтобы она не попалась службе зачистки? Чем она опасна?

Юмаат наклоняется, прижимая огромный бюст к терминалу, и вглядывается в саламандрочку.

— Мимикрирующая саламандра. Удачный вариант, огненные более пожароопасны, их сложнее контролировать, а водной потребовался бы аквариум. Она будет питаться магией вокруг тебя. Они любят купаться и спать в тепле. Тебе придётся носить её с собой, потому что сейчас по всему сектору факультета расставляют ловушки, и если саламандра одна пройдёт рядом с ними, они сработают. Опасна она тем, что у неё может быть выплеск магии, но у одной саламандры он не так страшен, в секторе достаточно накопителей.

— То есть их можно было бы безопасно содержать, но их всё равно уничтожают?

— Так надёжнее. Пока она у тебя одна и под присмотром, это условно безопасно.

— И что здесь делает служба зачистки, как они узнали о ней?

— Её увидел рабочий, связал это с зачисткой гнезда саламандр неподалёку. Давай, надевай на неё датчик.

Я протягиваю саламандрочке кольцо. Она его обнюхивает, трогает лапкой… языком.

— Какого размера они вырастают? — интересуюсь на всякий случай.

— Трудно сказать. Последние тысячелетия попадаются только маленькие саламандры, но существует мнение, что прежде, когда магии в Нараке было много, они были ездовыми. Или некоторые виды были ездовыми. Сейчас нельзя сказать наверняка.

Моя саламандра выглядит слишком маленькой, чтобы дорасти до ездовой. Осторожно надеваю колечко ей на шею. Саламандра поднимается на задние лапки, крутится вокруг своей оси. Юмаат вытаскивает из, похоже, необъятных карманов вертикальное зеркало и ставит на стол. Саламандра себя разглядывает, мимикрируя под цвет прибора, потом — в чёрный, красный… в крапинку. И обнимает зеркало. Это у неё любовь к себе или от одиночества?

— Надевай, — Юмаат постукивает пальцем о стол возле подвесок.

Пряча их под комбинезон, замечаю:

— Ты… При первой встрече ты показалась мне чокнутой, но сейчас выглядишь нормальной.

Юмаат расплывается в безумной улыбке:

— Я тоже умею мимикрировать, иначе никто не отдал бы мне управление НИИ Нарака и не подписывал бы со мной договоры. — Она притягивает к себе листы со своей копией договора и прячет их в нагрудный карман к красноглазым таракашкам. Одного она спускает на пол. — Это так, для твоей безопасности. Теперь об этом, — указывает на глушилку Юмаат. — Зелёная кнопка делает десятиминутную запись звуков вокруг, синяя кнопка глушит микрофон и запускает трансляцию этой записи, Жёлтая кнопка транслирует запись звука душа. Белая кнопка просто глушит микрофон. Красная кнопка его подключает. Всё понятно?

— Да. Мне нужна информация о нескольких вещах: курс земной валюты к наракской, как наиболее выгодно устроить обмен. Все мои права как студентки-иномирянки и законодательные ограничения. Информация о женихах: что они любят в женщинах, а что терпеть не могут, их грешки, чем на них можно надавить.

— Жаль, я не занимаюсь социальными исследованиями, такой материал пропадает, — всплескивает руками Юмаат. Оживляется, вскидывает палец. — Но я знаю, кого можно на тебя натравить!

— Не надо на меня никого натравливать, — поспешно прошу я.

Отмахиваясь одной рукой, второй Юмаат достаёт пробирку с крышечкой:

— Плюнь сюда. И не переживай, ты его даже не заметишь, он просто возьмёт отснятые для шоу материалы. Может, опрос небольшой устроит на пару сотен вопросов — сущая ерунда.

Учёный — это диагноз. Пока я плюю, к Юмаат возвращается её восторженность, так испугавшая меня при первой встрече. И даже кажется, что глаза висящих на ней механических тараканов горят ярче. Забрав образец моей слюны, Юмаат последний раз проверяет планшет:

— Итак, все датчики подключены. Можешь в них мыться, на ночь не снимай. Мой демон принесёт тебе новые на смену. За саламандрой следи. Зеркало оставь себе, они их любят. Нужную тебе информацию передам при первой возможности.

Она переключает тумблеры на своём прямоугольном приборчике, убирает его в карман и с дьявольской улыбкой покидает библиотеку. Внимания на неё опять никто не обращает.

Я осторожно складываю листы договора с Юмаат в карман на бедре. Переворачиваю зеркало, и в обратившейся ко мне мордочке саламандры мне чудится осуждение, но магическая зверушка послушно забирается ко мне на ладонь и перекочевывает в карман на груди. 152e1bc

Надев наушники, выключаю глушилку — она получше, чем депутатская! — и её тоже прячу в карман, снова запускаю обучающую программу. Но не повторяю и двух слов, как опять её останавливаю.

Подойдя к библиотекарю, кладу палец на корешок его книги и опускаю её, заставляя обратить на себя внимание.

— Мне нужна информация о четвёртом факультете. Правила, регламент. И всё, что касается представительства факультета в попечительском совете. И информацию о попечительском совете тоже. — К встрече с Шаанти и Уршем надо подготовиться. — А ещё мне нужна помощь в чтении. Вы ведь будете так любезны, чтобы помочь мне?

Я улыбаюсь кокетливо, чуть повожу плечом. И библиотекарь кивает.

***

Кабинеты кураторов я ищу по схемам, развешанным практически по всему сектору четвёртого факультета. Редкие встречающиеся студенты следуют в столовую, в обрывках их разговоров — маневренность машин и… демоны в плавках, плавки демонов, обнажённые торсы демонов-женихов и целого архисоветника, плавки… Шоу определённо набирает популярность, и звёздами становятся отнюдь не невесты. Ха, демонюки, почувствуйте себя бесправными объектами вожделения!

Приободрённая этой маленькой местью, я всё глубже захожу в опустевшие после занятий недра четвёртого факультета. Среди металлических стен и колонн гаснет шум столовой, и теперь я улавливаю шаги у себя за спиной.

Я здесь не одна.

Резко поворачиваюсь. Одна из подружек Принцессы — не та, что ставила подножку, а другая — тоже останавливается. По неестественности её позы понимаю — она прячет за ногой палку. Ну отлично!