Глава 11

Брат стал глядеть сквозь решетки, потому что сел возле окна, а я рядом, но тоже смотрю туда же, потому что это впервые, когда мы выезжаем за пределы квадранта.

Пока видны только деревья, которые находятся от дороги, где мы сейчас едем, на приличном расстоянии. Возможно, в двух или трех милях.

Мы едем прямо, не сворачивая никуда. Я чуть отклоняюсь влево, чтобы через водительское окно увидеть дальнейший путь. Да, вдалеке тоже видны деревья, но дорога никуда при этом не сворачивает. Видимо, территория вокруг квадранта полностью расчищена.

В салоне автобуса стоит полнейшая тишина. Никто не переговаривается между собой, все предельно сосредоточены или… просто напуганы, как и я.

Ощущение невидимого давления в воздухе заставляет меня оглядываться, пытаясь прочитать эмоции на лицах пассажиров. Их глаза, полные тревоги, блуждают по местности за пределами автобуса.

Я чувствую, как холодный пот стекает по спине, будто страх становится неотъемлемой частью поездки, а тишина – лишь предвестием грозы.

Только спустя минут двадцать пейзаж впервые начинает меняться, как и трасса.

Деревьев становится больше, и они словно окружают трассу, которая только сужается. Асфальт здесь тоже хуже, потому что нас хорошо потряхивает из-за ям.

Сегодня безоблачная погода, поэтому солнце освещает каждый листочек на дереве, некоторые из которых желтоватого цвета из-за засухи.

Я внимательно смотрю за пейзажем, словно боясь, что откуда-нибудь выскочит один из пожирателей, но природа так и остается спокойной. Единственным не вписывающим сюда фактором является наш автобус, поэтому я даже позволяю себе совсем немного расслабиться и отворачиваюсь.

Блуждаю теперь взглядом по таким же самоубийцам, как и мы с Тоби. Мужчины почти все выглядят подготовленными, они в хорошей физической форме, с большими рюкзаками, в которых наверняка есть препарат. Лишь одна женщина выделяется на фоне, не считая меня и брата. Она едва старше мамы, и у неё практически нет с собой вещей, лишь небольшая сумка, а ещё она слишком бледная.

Я хмурюсь, смотря на неё, видя, что она, в отличие от других, не смотрит на то, что творится за пределами автобуса. Ей будто бы всё равно, словно… она уже там была. Возможно, это так и есть.

Женщина замечает, что я за ней наблюдаю, и поворачивает ко мне голову. У неё скатывается капля пота по виску, и я отворачиваюсь. Не знаю, отчего она бежит или, наоборот, к чему, но… тут у каждого свои проблемы. Ей страшно, как и каждому из нашей небольшой группы.

– Можете так не переживать, – раздается голос Робина, когда военный встает и проходит между нашими рядами, – территория поблизости квадрантов зачищена от пожирателей, и там, куда мы вас везем… их тоже не должно быть. Возможно, будет один или несколько, но это уже ваши трудности, но пока вы в автобусе, то беспокоиться не о чем.

После его слов напряженная атмосфера спадает и многие точно, как и я, позволяют себе небольшую передышку, расслабляясь.

– Чуть меньше, чем через два часа мы сделаем небольшую и единственную остановку на три минуты, а после поедем уже до места назначения без остановок. Поэтому если кому-то нужно будет выйти, то подготовьтесь сразу.

После объявления Робин вернулся на место, а я позволила себе даже прикрыть глаза, понимая, что лучше это сделать сейчас, ведь позже такой возможности может не быть.

***

Проснулась от слабого толчка в бок. Как только распахнула глаза, то поняла, что не знаю, где нахожусь. Однако, почти сразу же всё вспомнила и успокоилась.

– Эйви, проснись. Почти приехали.

– Остановка… так быстро? Я проспала два часа?

– Да, почти.

Я протерла глаза рукой и подавила зевок, замечая, что солнце уже садится.

Вот один из главных минусов – когда нас привезут, то будут сумерки, а темнота всегда представляет опасность.

Пейзаж тоже поменялся. Теперь деревья находятся в трех футах от нас, так близко. Дорога окончательно сузилась, поэтому я мысленно поняла, по какому именно шоссе нас везут. На карте шоссе сто сорок три было отмечено более жирным шрифтом, означая, что оно главнее, то есть шире. Так мы не на нем, а скорее всего на двести восьмом, но это уточню у Робина или Маршалла во время короткой остановки, чтобы понимать, в каком направлении двигаться дальше.

Деревья такие высокие, что из автобуса вблизи мне видны только их стволы.

Автобус начал замедлять свой ход, а я спросила у Тоби:

– Пойдешь куда-нибудь?

– Нет, но давай выйдем, разомнемся.

– Хорошая идея.

Когда мы полностью остановились, то пропустили с Тоби всех, чтобы выйти последними. Вышли все, за исключением той странной женщины.

Я почти сразу же поняла, что даже воздух тут несколько отличается. Так как деревьев на территории квадранта практически нет, то и воздух там иной. Более сухой…? И птицы! Я слышу пение множества разных птиц. Красиво и завораживающе. Стараюсь запечатлеть эти звуки в памяти. Но их пение внезапно прекращается, когда один из мужчин заговаривает с другим, будто именно сейчас и можно говорить.

– Далеко не расходимся, три минуты. Не успеете, останетесь здесь, – командует Робин и тоже сам отходит в сторону.

Птицы распугиваются, вспархивают в небо, оставляя только эхо, свободное и безмолвное. Внезапно лес кажется более пустым, а звуки теряются в бескрайности.

– Я отойду к тому дереву, – Тоби показывает на дерево, и я киваю, прослеживая взглядом за братом и ещё раз осматривая местность.

Ни души.

Люди частично расходятся, лишь я остаюсь стоять возле автобуса, не теряя Тобиаса из поля видимости.

– Зря вы покинули Архейнхол, – раздается рядом голос Маршалла, и я уже смотрю на его сосредоточенное лицо. – Там было безопасно. Намного безопаснее, чем здесь.

– У нас не было выбора, – признаюсь я.

– Почему? Да, ваша мама бросила…

– Тише. Тоби не знает и не должен узнать правду.

– Вы отправились за ней?

– Мы отправились туда, куда и планировали, Маршалл. Просто чуть раньше из-за сложившихся обстоятельств.

– Неужели, во Фрейзхол? Ты веришь, что там и правда лучше?

– Верю. Ты был там?

– Нет, но слышал. Их жизнь не так сильно и отличается от той, что в Архейнхоле.

Им выдают кафоликон раз в несколько месяцев и чуть больше заботятся о людях, а это для меня решающие факторы, поэтому отличия колоссальные. Правда, всё это не высказала вслух.

– Три минуты закончились! – громко произнес Робин. – Все быстро обратно в автобус.

Я вернулась в салон, как и Тоби, и остальные люди.

На этот раз Робин поменялся местами с Маршаллом. Последний занял место неподалеку от нас.

Мы поехали дальше, и я отвернулась к решеткам.

На этот раз в салоне не возникло тишины, многие стали переговариваться между собой. Даже к той женщине подсел какой-то парень. Возможно, её знакомый или родственник. Он что-то тихо начал ей говорить и даже взял за руку.

Солнце уже почти скрылось за деревьями, поэтому видны лишь очертания пейзажа. Тени длинных, скрипучих сосен медленно растягиваются по земле, обнимая остатки света.

Тобиас положил голову мне на плечо и прикрыл глаза, почти сразу же уснув.

Я же отвернулась от окна и мой взгляд наткнулся на Маршалла, который наблюдает за нами.

Не понимаю его. Все те слова, которые он говорил… всё выглядело так, будто ему не всё равно на нас. А такое не может быть, ведь мы друг для друга почти незнакомцы. Наши пути скоро разойдутся, он вернется в Архейнхол, а мы с Тоби пойдем своей дорогой, поэтому будет уже неважно.

Тоже прикрыла глаза, но не решилась засыпать, ведь скоро мы должны приехать.

В голове крутятся мысли о том, что ждет нас впереди, неясные образы мест, знакомых только по рассказам.

По ощущениям, прошел час или около того, поэтому когда я открыла глаза вновь, то увидела, что в автобусе многие уснули, будто отдыхая в последний раз. Тишина заполнила окружающее пространство, даже тот же Маршалл прикрыл глаза, хотя я уверена, что парень не спит.

За окном окончательно стемнело.

Я услышала кашель и тут же отыскала взглядом человека, у которого он начался. Та самая женщина начала кашлять, прикрывая рот рукой, а парень, сидящий рядом, положил ей руку на плечо и начал трясти женщину.

Из-за её кашля многие проснулись, в том числе и Маршалл, который встал с места и подошел к ним.

– В чем дело?

– Ни в чем, сэр, – заговорил парень, – моя тетушка простудилась, у неё такое иногда бывает… сейчас пройдет. Тетушка?

Кашель только усилился, и я разбудила Тоби.

– Что там такое, Маршалл? – крикнул Робин с водительского места.

– Пока не знаю, – отозвался тот, – мэм, что с вами?

Он положил свою руку ей на другое плечо и потряс, призывая женщину посмотреть на него.

– Если вы не объяснитесь, то покинете салон, мэм. Вы должны это понимать.

– Нет, пожалуйста, тетушка не может остаться здесь одна… Нам очень нужно…

– Тогда ты выйдешь вместе с ней.

– Эйви, что происходит? – спросил брат, но я не ответила, внимательно наблюдая за происходящим.

– Не-ет, – прохрипела женщина сквозь кашель и наконец-то убрала руку ото рта, повернувшись в пол-оборота так, что я увидела её окровавленное лицо.

Маршалл тут же достал пистолет и направил на неё, но парень оказался проворным, поэтому успел перехватить его за руку, направляя дуло в другую сторону.

– У неё кровь! Она может скоро обратиться! Если ты сейчас не отойдешь, то застрелю не только её, но и тебя.

– Нет, это просто обычная болезнь…

Женщина в этот момент положила обе окровавленные руки на колени и будто бы вовсе замерла, а люди в салоне вскочили со своих мест.

– Маршалл! – крикнул ему Робин, чтобы что-то сказать, и Коулман отвлекся, на секунду отведя взгляд, чем воспользовался парень, который попытался выхватить пистолет.

Женщина вдруг перехватывает руку своего племянника и своими зубами кусает его. Парень же продолжает держать Маршалла, не давая ему совершить выстрел.

В салоне звучат крики, я заставляю брата опуститься вниз, спрятаться за сиденье.

Парень вскакивает и между ним и Маршаллом начинается борьба. Так как первый крупнее в габаритах, то военному не сразу удается получить свое оружие обратно.

Я же смотрю, как в это время поднимается с места женщина. Её лицо слишком бледное, зрачок мутный, а зубы подрагивают. Она практически моментально кидается на одного из мужчин, который оказался к ней слишком близко, и вцепляется ему в шею. Звучат крики.

Я вижу, как другой мужчина достает пистолет, спрятанный в рюкзаке, но не успевает сделать выстрел, потому что обращенная уже кидается на него. Он борется, а я просто замираю, не в силах пошевелиться.

Звучит выстрел, и я вижу, как голова племянника неестественно дергается, кровь брызгает в разные стороны, и его тело падает на пол.

Дальше Маршалл стреляет в обращенную женщину и второго мужчину, которого она уже укусила.

Я пытаюсь отыскать взглядом сквозь всю эту неразбериху первого укушенного ей, но не вижу, зато почти сразу же слышу вопль… Робина. Затем автобус ведет в разные стороны, я падаю на пол и скольжу в самый конец автобуса.

Мы во что-то врезаемся, и автобус переворачивается один раз на бок, сверху меня придавливает трупом той самой женщины. Делаю сдавленный вдох и открываю глаза, пытаясь хоть как-то сориентироваться в пространстве. Попутно слышу крики, пытаюсь убрать с себя тело мертвеца. Ни с первого раза, но выходит.

Замечаю, как укушенные, начинают обращаться. Слишком быстро!

Когда я различаю среди выстрелов и криков, крик собственного брата, то мое сердце пропускает удар.

Я поднимаюсь, пытаясь отыскать его глазами на том месте, где Тоби должен быть, но не вижу! Я не вижу брата!

Паника захлестывает меня, ориентируюсь только на его крик.

– ЭЙВИ!!!

Вижу, как один из мужчин, которого тоже успели укусить, тянет моего брата за ногу. Я достаю пистолет из-за пояса и стреляю. Сначала ему в грудь, но он не обращает никакого внимания, открывает рот и собирается укусить Тоби.

Стреляю. Не знаю, сколько раз, но до тех пор, пока мужчина, вернее, уже обращенный, не падает.

Тоби подскакивает и несется ко мне.

Нам не выйти отсюда. Решетки не сломать, а единственный выход находится в самом начале.

– Спрячься, – велю Тоби, слыша дрожь в собственном голосе.

Маршалл стреляет во все, что движется, даже не проверяя, укушен тот или нет. Когда в мою сторону несется ещё один мужчина, то звучит последний выстрел, и мне брызгает его кровь на лицо раньше, чем тот успевает упасть.

Я стою, не в силах пошевелиться, могу лишь наблюдать за Маршаллом, одежда которого частично в крови и который ругается.

Вокруг нас одни трупы, и только мы с ним стоим.

Я слышу чужое дыхание и вижу мужчину, который ещё жив, его зрачок чист, но его сильно ранило. В том числе у него видны укусы, но он не успел ещё обратиться.

Маршалл подходит к нему, и тот начинает хныкать.

– Нет… Пожалуйста… нет…

Когда Маршалл поднимает руку с пистолетом, чтобы совершить выстрел, то я слышу… рев, и сердце от этого звука уходит в пятки.

Он пронзает меня и повторяется ещё раз. Такой звук могут издавать только пожиратели и, судя по всему, они очень близко. Однажды, я слышала нечто подобное.

Маршалл так и не стреляет, а берет две первые попавшиеся сумки и обращается ко мне:

– Раны есть? Царапины или укусы?

Молчу, потому что мой взгляд блуждает по окровавленному салона автобуса.

– Эйви! – Маршалл подходит и сам взглядом пробегается по моему телу, когда я лишь могу отрицательно качать головой. – Тобиас, у тебя как?

– Нет.

– Берите свои вещи и уходим, пожиратели очень близко.

Я не двигаюсь и тогда Маршалл трясет меня за плечи.

– Эйвери, соберись. Сейчас не время для этого.

Киваю и отыскиваю взглядом наши с Тоби рюкзаки, после поднимаю их, понимая, что нужен кафоликон.

– Нужен кафоликон… – сообщаю Маршаллу, не объясняя при Тоби, что у меня всего три капсулы с собой.

– Сейчас на обыск их тел и вещей нет времени, возьмем по два рюкзака каждый. Позже уже посмотрим.

Мы выходим из салона автомобиля, разбивая стекло в двери, потому что она не открывается, и я вижу, как Маршалл замедляется, проходя мимо Робина. Из-за аварии в его тело воткнулось что-то металлическое, и мужчина уже умер. На его теле виден укус, поэтому он умер в любом случае, а так ему повезло успеть не обратиться.

Следующий рёв звучит будто в ста футах от нас, и именно это заставляет всех нас сорваться с места.

Мы бежим, подгоняемые страхом. Ветер свистит в ушах, и каждый шаг отдается в груди, как последний вздох. Наши сердца стучат в унисон с ритмом беспокойства. С каждой пронзительной мыслью о том, что может быть, мы бросаемся вперёд.

Сейчас нас окружает только тьма из деревьев, и я не представляю, куда мы движемся. В мыслях даже не возникло бежать в противоположную сторону от Маршалла, мы с Тоби следуем за ним.

Я взяла за руку брата, чтобы он не отставал. Страшно обернуться и увидеть позади толпу обращенных, поэтому я смотрю только в спину Маршалла.

Всё ещё слышен их рёв, но уже на расстоянии. Однако, мы не останавливаемся.

Мне никогда в жизни не было так страшно.

Дыхание сбивается, а ноги начинают заплетаться и пару раз я и брат оступаемся, но продолжаем двигаться. Когда наконец становится слышен только стук сердца, то Маршалл постепенно замедляется. Он забирает у Тоби лишний рюкзак и переходит на шаг, но пальцем показывает, чтобы мы молчали.

Я крепче сжимаю ладонь брата в своей.

Мы идем в таком темпе ещё около получаса и только тогда Маршалл впервые останавливается. Мы с братом тоже замираем.

Парень внимательно оглядывается по сторонам, будто что-то может разглядеть в такой тьме, но, скорее всего, он просто прислушивается. Ничего. Даже не слышно каких-нибудь ночных птиц.

Сейчас тишина не так пугает, в отличие от того рёва.

– Сделаем здесь короткий привал, после вновь пойдем, чтобы найти более безопасное место, где можно будет переждать ночь.

Я и Тоби не спорим, лишь выдаем кивки, которые он не видит.

Я сажусь на какую-то корягу, даже не решаясь проверить рюкзаки, ведь сейчас темно, а лишний раз фонарем светить не хочется. Достаю бутылку с водой и протягиваю её брату, после пью сама и предлагаю Маршаллу. Парень тоже делает несколько глотков.

Не задаю пока никаких вопросов, всё ещё прибывая в состоянии шока. Брат тоже молчит, но замечаю, как его потряхивает из-за произошедшего.

– Идем.

Мы молча встаем и опять следуем за Маршаллом.