Глава 10. Новая родня
Я, ошарашено открыв рот, подошла ближе.
Из квартиры девке прямо в лицо летела сумка. Я эту сумку успела поймать, и незнакомка не пострадала.
— Это такая благодарность?! Сука! Сам корми теперь! — закричала она.
Где-то в глубине квартиры плакал ребёнок.
И, судя по голосу, ребёнок очень маленький.
У меня дрожь по коже пробежала от внезапной жуткой догадки.
Ну, мама… Не может быть… Неужели ты… Ты родила и бросила?!
Да есть предел вообще твоему свинству???
Нахрена было рожать?
Нахрена?
Чтоб опять бросить? Как меня?
Я разъярилась настолько, что перестала соображать вообще.
Сунув девке её сумку, я влетела в прихожую. Быстро сняла кроссы, кинула свой рюкзак на кушетку и пробежала в свою маленькую комнату. На звук.
За год квартира, конечно, изменилась. Во-первых, здесь был сделан шикарный ремонт, вот прямо отличный. Моя маленькая комната сияла и блестела. Здесь явно не было предназначено всё для ребёнка, скорее это была спальня. Для хорошего такого траха. С шикарными белыми стенами. Напротив двуспального траходрома — зеркальные створки большого шкафа от пола до потолка. На окнах светлые жалюзи. На белом шёлковом покрывале кровати были раскиданы вещи, предназначающиеся для ухода за ребёнком. Смесь в банках, бутылочки, подгузники, ещё какие-то странные предметы, назначения которых я не знала. Пока не знала, но, видимо, придётся узнать. Мама ведь уехала, а я так понимаю это…
— Хуевая нянька. Пизда вместо головы! — раздался откуда-то из глубины квартиры грубый бас.
— В квартире ребёнок, животное! — как можно возмущённей закричала я. — Харе материться!
Ребёнок лежал рядом с кроватью-траходромом в чудесной светленькой люльке.
Я быстро подошла к детским принадлежностям и схватив салфетки стала вытирать руки.
— Подожди-подожди. — Уговаривала я его, — не кричи. Ну, зачем ты так?
Младенец надрывался. Я быстро подошла к люльке.
Нагнулась над ним.
— Всё, тихо! Алина приехала.
А он был весь красненький, сморщенный… Такой маленький. Я его решилась на ручки взять, а он тяжёлый.
— Ого, сколько же ты весишь, малыш? — громко спросила я.
— Четыре с половиной родился! — услышала грозный бас из прихожей. Судя по всему, обладатель грубого голоса закрыл дверь за девкой и теперь приближался.
Малыш, оказавшись на моих руках, успокоился, неожиданно распахнул глазки. А глаза у него — огромные темно-карие, явно не в нашу породу. На папашу, похож, наверное… Ведь так?! Это ведь я отчима своего нового слышала? Но не видела, поэтому с младенцем на руках вышла в коридор.
Мать взяла и кинула их, и он не справлялся?
Черт… Даже жаль его стало.
Матери-то что? Родила и отправилась со своим старичком на поиски новой жизни… А отчим тут, похоже, в шоке…
Или… Нет…
В зале стоял здоровый мужик. Реально, здоровый.
Жуткий такой, бородатый, полуголый, что характерно.
Я даже затаила дыхание и постаралась не поднимать глаз выше его расписной шеи с кадыком.
Джинсы расстегнуты… Это чем он таким тут занимался с той девкой?
При ребенке???
Впрочем, не важно. Мне сейчас не до просмотра отчима в деталях.
Да и картинка тут, судя по всему, отличается от ожиданий, раз девка его импотентом назвала…
Блин, вот везет мне в последнее время на картинки, не соответствующие реальности… К чему бы это?
Эти мысли у меня в голове мгновенно пронеслись, даже нормально обдумать их не успела, а отчим, медленно и внимательно осматривая меня с ног до головы, неожиданно оскалился.
Брр-р-р… Интересно, ему говорили, что усмешка у него жуткая? Не надо ему улыбаться, если не хочет запугать кого-нибудь до нервного энуреза!
— Так-так. Алинка-картинка, значит, ко мне пожаловала? — поднял бровь отчим, — мать про тебя говорила.
— Что значит, к тебе?! — покачивая ребёнка на руках, ответила я, подняв на него взгляд. — Это моя квартира, если что…
— На мать вообще не похожа, — меня снова осмотрели, еще внимательней. Отдельно зацепились взглядом за молчаливо изучающего меня малыша.
На мрачной физиономии отразилась серьезная такая работа мысли.
— Не твое дело, — огрызнулась я, но как-то неуверенно. Взгляд смущал. Неприятный очень.
И страшный, чего уж там…
А я ведь не помнила даже, как его зовут, этого мужика.
И понятия не имела, как зовут брата.
— Это точно, — согласился отчим, — не мое. Ладно, посиди тут.
— В смысле, посиди?
Но возмущение я проговаривала уже в широченную татуированную спину отчима. Он уходил в сторону прихожей, вообще не обращая на меня внимания!
Словно я мебелью была!
Но я не была мебелью, потому рванула за ним. Прямо с ребенком на руках.
И от увиденной в прихожей картины просто дар речи потеряла!!!