Глава 20. Кошмар

Вынесли на готово. Я просто не могла поверить, что это происходит со мной. Какой-то сон, затяжной момент, разделивший жизнь на до и после.

Я пыталась брыкаться, но на меня матерно нарычали, а потом, когда не вняла, еще и ударили, чтобы показать, что будет.

В голове словно шар огромный лопнул, так больно стало! Я заскулила и перестала дергаться.

Меня нагнули, усадили в салон машины и с двух сторон прижали широкими плечами. Мишу сунули в руки. Без люльки уже.

Я вцепилась в братишку, словно он спасением моим был!

Вперёд тоже забились двое, машина тут же поехала.

Я замерла, стала глубоко дышать, чтоб хоть чуть-чуть вернуть себе самообладание. Я же не одна, я с Мишкой.

Мне надо успокоиться. Надо сделать все, чтоб он не пострадал. Он такой маленький! Такой уязвимый! Эмоции, несмотря на все мои попытки, все же выходили из-под контроля, мысли вертелись, путались, разрывая голову.

Страшно было, очень страшно!

Я не знала, куда меня везут, не отслеживала дорогу, потому что смотрела только в спокойное лицо братика. Я бы, конечно, могла опять заорать, стала бы сопротивляться, биться, угрожать. Хоть что-то делать!

Проблема была в том, что пока я спокойна — спокоен Миша.

Если он раскричится…Кто знает, как поведут себя эти звери?

А то, что меня звери безжалостные окружали, я сразу же поняла.

Прижимая ребёнка к себе, я периодически ловила на себе внимательные взгляды мужиков, от которых буквально изморозью продирало.

А еще от этих уродов воняло в буквальном смысле.

Уже лето, а они ходили, как лохи, в своих жутких куртках, под которыми, судя по безумному, сшибающему с ног запаху, страшно потели. И машина их была полностью прокурена.

Я чуть ли в обморок не падала от дичайшего сочетания стресса, ужаса и непереносимой вони.

А эти придурки внезапно принялись спорить, как бабки в автобусе — нужно ли открывать окно или нет!

Первый здоровый мужлан с переднего сиденья пассажира велел:

— Открой окно!

Здоровяк, который сидел справа от меня, пробасил:

— Нахера, голову надует.

— У тебя там нет, бляха, ничего, куда дуть?

— Да включите вы кондей, пусть работает, — предложил бандит слева.

— Нет, — сказал водитель, приоткрыв окно, — пусть так.

— А у неё ребёнок, вдруг простынет, — сообразил тот, кому дуло.

— Да иди нахуй. Можно было без ребёнка её взять.

— Надо было с ребёнком. За ребёнком он приедет, за чиксой, может, и нет.

— За тобой приедет? — водитель настроил зеркало заднего вида и посмотрел на меня. — Что он там хнычет? Успокой!

Мишка и в самом деле начал похныкивать, видимо, запах его тоже беспокоил.

— Такие простые, — тихо огрызнулась я. — Будто девушки знают, на какую кнопку в ребёнке нажимать, чтобы он не плакал. Откуда я, блин, знаю?! Хватали, орали, напугали!

— Болтаешь много, — рявкнул тот, что сидел справа и толкнул меня.

Мишка расплакался ещё больше.

— Ему душно и страшно, — попыталась объяснить я, прикрывая Мишку собой, если вдруг этому уроду захочется ударить.

— Скажи ему, чтобы не боялся, — приказал бугай.

— Так сам скажи, думаешь, послушает? — я настолько поразилась искренней незамутненности похитителей, что даже бояться перестала. Ребенку маленькому, грудному скажи, чтоб не боялся!

Охереть — не выхереть!

— Ты как вообще разговариваешь, чикса малолетняя? — С пассажирского сиденья впереди повернулся ко мне мужик.

— Я не малолетняя, — огрызнулась, пытаясь защитить Мишу от этих жутких взглядов.

— Не малолетняя. Вот как? — тот, кто слева, положил мне руку на коленку. — Слышь, давайте ребёнка выкинем, да позабавимся с ней? Что зря такой девке пропадать.

— Да вы что?! — Выкрикнула я. — Куда выкинуть? И зачем меня?

Да, иногда лучше заткнуться, вот честное слово. Надо было высказывать своё мнение?

Вечно язык мой впереди меня…

Мишка разревелся в голосинушку. Мужики заткнулись, секса уже, я так поняла, не хотелось.

Детский плач на либидо плохо действует, это даже в интернете писали.

Я пыталась успокоить Мишку, но он разошелся по полной, и похитителям скоро это надоело.

— Сейчас рот ему заклеим. Дай сюда, дура. — рявкнул тот, что сидел справа.

— Нет, не дам! — я наклонилась, всем телом укрывая ребенка.

— Сука тупая! Дай сюда его, блять!

— Не трогайте ребёнка! Он сейчас угомонится! Я обещаю!

Я сунула Мишке соску.

И, как было велено в инструкции по эксплуатации младенцев, прикрепила его насмерть к себе, только лицом вперёд.

Мишка, став участником движения, начал нажёвывать соску, хмурился на бандитов и смотрел перед собой тяжёлым младенческим взглядом.

— Пиздец, на деда Рому похож, — неожиданно выдохнул водитель. — И смотрит так же, из-под бровей.

Воцарилась гробовая тишина. Походу мужикам было стрёмно её нарушать. Боялись, что Мишка опять заорёт.

Я искусала губы, у меня лились слезы, но я даже не всхлипнула. Гладила ребёнка, утешая.

Хоть бы кто остановил эту страшную машину, какие-нибудь храбрые полицейские!

Но, к сожалению, никто, совсем никто, не встретился на нашем пути, и бандиты увезли меня за город.

Меня даже не утешало то, что местность я узнала.

По этой дороге когда-то я ездила к бабушке своей подруги в дальнюю деревню.

Но сейчас мы не доехали до той деревни, завернули с асфальта на грунтовку и, проехав по лесу, неожиданно остановились.

Кругом был лес.

Никаких признаков жилья.

Я поняла, что тут мы с Мишкой и останемся, и тихо завыла про себя.

За что нам это? Мне за что? А Мишеньке, маленькому такому?

Мужики дружно вывалили из машины. Закурили, и потянуло дымом в открытое окно.

А ещё страшные комары налетели, я поспешно прикрыла лицо ребенка ладонью.

Лучше бы этих подонков закусали!

Насмерть!

Мишка, почувствовав отсутствие движения, опять начал кричать. И вообще, все происходящее дальше сопровождалась его оперным пением во всю глотку.

В какой момент позади появились несколько машин, одна из которых явно принадлежала Назару, я не уловила.

Занята была очень!

Зато уловила, как напряглись похитители, как один из них рванул к машине.

И я сделала то, чего от себя вообще не ожидала.

Рванула между сидений, аккуратно придерживая ребенка, и заблокировала двери! Схватила ключ, лежащий прямо на виду, сунула в карман.

Мужик дернул дверь раз, другой, с искренним недоумением на страшной роже, потом начал материться, побежал обратно к своим подельникам.

А я легла с Мишкой на заднее сиденье так, чтоб, в случае стрельбы, он не пострадал.

Братишка орал дико, чувствуя нервный момент.

Вносил в него приятное разнообразие и градус повышал.

— Папка твой приехал, не ори, — вытирая слёзы, прошептала я и поцеловала красную от натуги щечку.

Нам теперь только ждать оставалось…

И надеяться.