Глава 7. Шок

Знаете, что такое шок?

Нет, вы не знаете…

Шок — это когда ты приходишь домой после универа, вся такая летящая, счастливая, с планами на вечер… А там меня встречает потрясающая новость, в которую ты сначала не веришь, потому что такие вещи просто не могут происходить с тобой!

Блин, да с кем угодно, только не со мной!

И шок сначала не от услышанного, а от того, что не веришь в это услышанное.

А вот потом, постепенно…

Короче, я сегодня вечером испытала самые разные грани и уровни шока, который сопутствует всем внучкам ошалелых бабушек, сливающих шесть с половиной миллионом мошенникам.

Первый уровень шока, когда ты узнаешь, твоя бабка — миллионерша.

Естественно, она об этом не говорила.

А сама я нифига не догадывалась!

Попробуй тут догадайся!

Бабка мыла посуду содой! Припец!

Покупала яичный шампунь, цена которого равняется десятку яиц!!!

За коммуналку ничерта не платила, вечно жаловалась, что денег нет, что государство не любит своих пенсионеров, что картошка стала стоить бешеные деньги…

Короче, понятно же, да?

Как тут догадаться, что она — тайная миллионерша, когда по виду человек едва концы с концами сводил?

Второй уровень шока, когда ты узнаешь, что ты никогда в жизни не увидишь этих миллионов, потому что бабка их уже слила Лёше Попову.

Кто такой Лёша Попов?

Ой, это уникальный человек!

У него полтора миллиона бото-подписчиков, десятки миллионов комментариев и хороших отзывов.

Лёша Попов образован, у него два высших образования. У него нейрофотографиями усыпана страница.

Вот Лёша Попов садит в Беларуси картошку, здесь Лёша Попов с губернатором на рыбалке. Вот тут Лёша Попов на похоронах английской королевы, а тут — у президента на обеде.

Мало? Вы не верите Лёше Попову?

Хорошо, готовьте платочки.

Он — вдовец с тремя детьми, ему нужно кормить семью.

Только этому риэлтору вы можете доверить свои шесть с половиной миллионов, и то это во благо вашей внучки.

Лёша Попов обязательно позаботится, чтобы вы приобрели во Вьетнаме недвижимость с землей, где ваша внучка может отдыхать со своими друзьями в любое время года, и где вы сами можете греть свои косточки.

Вы что, все еще не верите Лёше Попову?

Жаль.

А как вам такой вариант: вы прекрасно выглядите.

Что?

Вам шестьдесят?

Нет, не может быть!

Вы выглядите максимум на тридцать пять!

А какие вы книги читаете?

И теперь, переживая очередной уровень шока, что у моей бабушки явное разжижение мозга, если она повелась на настолько явный бред, я мучилась вопросами.

Может, это моя вина?

Может, я виновата в том, что не спрашивала у бабки, какие книги она читает?

С кем переписывается в сети?

И какие деньги у неё лежат на счету.

И какие мысли у нее насчет этих денег, блин!

Но я ведь нарочно не спрашивала… Чтоб не быть, как моя мама!

А, наверно, надо было быть, как моя мама! Деньги бы остались в семье!

А сейчас мне капец, как обидно!

Так-то не помешали бы эти шесть миллионов. Если бабушка так сильно хотела их потратить на меня, могла бы просто мне отдать!

Конечно, я обходилась и без них…

Я сама поступила на бюджет. Этих мест было очень мало. И то всё расхапано уже заранее. А я поступила.

Потом, правда, бабушка намекала, что помогала мне как-то тайно.

Я ей не верила, а теперь вот думалось, а вдруг я еще чего-то не знала?

Вдруг я учусь платно и не в курсе?

Жесть.

В голове был хлебушек вместо мыслей, и беготня бабки по квартире вообще никак не помогала восстанавливать мозги.

А она металась из комнаты в комнату, собирая в панике вещи.

Глаза были дурные, лицо решительное. Сразу понятно: очередной бред предстоит. Возможно, с потерями.

Я не выдержала:

— Бабушка, угомонись! Хрен с ним, подадим заявление в полицию. Ну, лежали эти деньги, никого не трогали, теперь будут лежать где-то в другом месте.

— На меня заведут, идут уголовное дело, — уверенно сообщила бабка, продолжая бегать по квартире и разбрасывая шмотки.

— Ты же жертва?

— Нас теперь никто не щадит.

— Может и правильно, — вздохнула я. — Баб, зачем ты вещи собираешь?

— Я и тебе тоже рекомендую вещи собирать. Это теперь не наша квартира, я ещё должна осталась.

Это… как???

Я встала, подошла, притормозив родственницу, заглянула в перепуганные серо-голубые глаза. Они у нас по наследству передаются. Надеюсь, что не с дурью.

Я взяла её за плечи и внимательно пыталась прочитать хоть что-то в этих глазах. Ничего там не было, кроме слез. И придури.

— Лёша Попов был не единственный твой друг по переписке? — дошло до меня, наконец-то. — Ба… Почему мы собираем вещи?

— Я проиграла.

Её голос сорвался, стал совершенно тонким:

— Я хотела восстановить шесть с половиной миллионов на счету, чтобы они тебе достались, я не могла так оставить это все. И Авдотья Васильевна…

— Кто такая Авдотья Васильевна?! — блин, я не вынесу этого долбоебизма!

— Из интерната подружка. Она выиграла и подсказала, где на первую ставку в долг взять.

— Японский городовой! — схватилась я за голову, — ты что, взяла в долг?

— Мне бы никто не дал! — быстро заговорила бабушка, содрогаясь всем телом. — Только под залог.

Ох… Ты ж… Блин.

Приехали, да?