18

И я не ошибся. Держать себя в руках и штанах рядом с малышкой оказалось сложнее, чем я предполагал. С той самой минуты как начался фильм я не уделил сюжету ни секунды внимания. Примерно на двадцатой минуте решил развеять свои извращенные мысли, направленные на две ямочки на стройной спине поверх джинсов, которые выглядывали каждый раз, стоило малышке подвигаться. Сходил ей за большим стаканчиком кофе и заставил выпить половину залпом. Во-первых, потому что начало холодать, ну а во-вторых, потому что я попросил баристу щедро разбавить его виски.

А так как Элизабет девочка послушная, она сделала всё так, как я сказал. Отхлебнув несколько крупных глотков покосилась подозрительно на бумажный стаканчик.

— Странный у него вкус.

— Это ирландский кофе, Элизабет. Понравился? — поинтересовался я, занимая уже привычное место на пледе.

— Да, вкусный. Только привкус немного непривычный.

— Это виски, — пояснил я, веселясь над ее реакцией. Глаза, обрамленные пушистыми ресницами, распахнулись.

— Вы серьёзно? Зачем мне он?

— Чтобы согреться.

— А вы хотите? — похоже девчонка решила меня сегодня накормить или добить окончательно. Кофе после того, как она прикасалась своими губами к стакану будет испытанием для моей и так пошатнувшейся выдержки.

— Нет, спасибо, я за рулем.

— А шоколад?

— Ешь, Эль, это все для тебя, — усмехнулся я ее искреннему желанию поделиться.

— Как вы меня назвали?

Вот черт. Я произнёс это вслух?

— Эль. Тебе не понравилось?

Пронзительные глазища девчонки впились в мое лицо, как мне кажется с неким восторгом и она отрицательно качнула головой.

— Мне нравится. Звучит нежно.

Элизабет снова вникла в фильм, поглощая шоколад и запивая его кофе. Я же выжидал, как тот крокодил на водопое, когда жертва уже достаточно потеряет бдительность, чтобы на неё можно было напасть и обо всем хорошенько расспросить.

Такой момент настал примерно минут через пятнадцать, когда стаканчик был практически пуст, а малышка на серьёзных моментах фильма начала хихикать, а к щекам прикладывать прохладные ладошки.

В одно мгновение она улеглась рядом, подкладывая под голову плед.

— Элизабет, — позвал я.

— М? — в ответ промычала, так и не отклеивая глаз от экрана. Но может так и лучше. Пусть смотрит и выкладывает мне все на автомате.

— Какие у тебя отношения с мачехой?

Я ошибся подумав, что она не обратит внимания на такой вопрос. Умные глаза метнулись в меня, выискивая подвох, но его не было. Я действительно пытался понять для себя эту девчонку, которая по словам Элизы «отъявленная лентяйка и двоечница". Эль вздохнула и пожала плечами.

— Наверное такие же как и у всех падчериц с их мачехами. Натянутые, — ответила сухо и снова устремила глаза в экран.

— Почему? Как мне показалось Элиза не обделяет вас деньгами с Дженни.

С розовых губ сорвался смешок и они искривились в странной гримасе. Обида? Я не разобрал, потому что она быстро исчезла.

— Дженни действительно ни в чем не знает отказа.

— А ты? Зачем ты пошла на работу, Элизабет? Разве тебе не хватает тех денег, что выделяет мачеха?

— Знаете, если бы она мне хотя бы что-нибудь выделяла, мне бы точно хватало, а так приходится зарабатывать самой. Но я даже не против лишний час провести вне дома, потому что пока я отсутствую, мне не придумывают кучу домашних дел, которые нужно сделать вот прямо сегодня и сейчас.

— И что это за дела? — спросил как можно безразличнее, тем не менее не сводя пристального взгляда с нежного лица девчонки. Ее глаза плыли, взгляд затуманился, говоря о том, что она сейчас именно в том состоянии, чтобы выложить мне нужную правду.

— Ну вот, например, сегодня. Я прибрала половину дома, холл, кухню, вымыла канделябр который висит у нас на потолке. Ну вы видели, хрустальный, — я кивнул, представляя малышку на стремянке на высоте нескольких метров, и чувствуя, как глубоко внутри зарождается злость, — потом приготовила ужин. Кстати, вам понравилась утка?

Живые глаза с любопытством переместились на меня и она даже отзеркалила мою позу, оперевшись локтем на плед.

— Очень. Я подумал, что Элиза заказала ужин в ресторане.

Эль рассмеялась.

— О нет. Элиза вряд ли расщедрилась бы на такую дороговизну. Она заказывает в ресторане только если меня нет дома, и у неё нет выхода. Вам правда понравилась? Я старалась. Если бы Элиза сказала, что это для вас, я бы постаралась еще лучше, чтобы приготовить идеальную утку. Вы же, наверное привыкли к изыскам.

— Эль, — повинуясь какому-то внутреннему порыву протянул руку и погладил малышку по щеке, мимо воли вынуждая ее замолкнуть, — вкуснее утки я в жизни не ел.

Розовые губы растянулись в широкой улыбке.

— Значит, старалась не зря.

— Не зря, — подтверждаю ее ожидания и осторожно продолжаю расспрос, не переставая исследовать пальцами нежную кожу, — Элизабет, а ты хочешь управлять вашей семейной компанией?

— Конечно, — снова не находя в моем вопросе подвоха честно отвечает Эль, смотря мне прямо в глаза, — но иногда мне кажется, что этого не произойдёт.

— Почему?

— Потому что в моих сутках слишком мало часов, чтобы успевать делать все, что я хочу. Работа, уборка, готовка, домашнее задание мое и Дженни, а ночью я отключаюсь над книгами.

— Дженни? Ты делаешь за неё домашнее задание?

— Да, боюсь ее мозгов хватит только на то, чтобы записывать блоги, — в ее голосе промелькнуло сожаление, хотя я бы точно не жалел эту малолетнюю транжиру.

С каждым произнесенным словом Элизабет внутри закручивался вихрь ненависти по отношению к ее семейству. Слова Эль и ее мачехи в корне отличались, но верил я именно этой малышке, которая даже сейчас, говоря о сестре испытывала к той жалость, вместо того, чтобы пропитать собственные слова сарказмом.

— Зачем ты терпишь такое отношение, Эль?

Кажется, я вынудил ее задуматься. Неосознанно девчонка потерлась рекой о мою все ещё блуждающую по ее лицу руку и прикрыла глаза, словно наслаждалась. А меня скрутило в этот момент. Желание склониться и впечатать свои губы в ее загудело в ушах. Никогда раньше мне не встречались подобные создания. Нежная, ранимая и настоящая. Никаких поддельных эмоций. Это же клад, а не девушка.

— Потому что они моя семья. И идти мне некуда. Свои деньги я получу только когда мне исполнится двадцать один. Там немного, но на первое время хватит. Попытаться же сдать экзамен в компании я смогу только через четыре года.

И Элиза уверена, что малышке это не удастся сделать. Интересно почему? Какие у нее планы на счет девчонки? Ведь за четыре года можно хорошо подготовиться. Значит, пронырливая змея на что-то рассчитывает, раз полагает, что Эль не сможет сдать все полагающиеся экзамены и завоевать доверие совета директоров. Нужно выяснить что придает ей уверенности.

Следующую мысль я не успел развить, потому что девчонка внезапно потянулась ко мне и осторожно прикоснулась своими прохладными губами к моим. Я замер. В висках застучало, а сердце ошкварило ребра силой биения. Элизабет не целовала меня. Просто едва ощутимо касалась губами, а меня как током шандарахнуло от этого трепетного действия.

Захотелось смять ее волосы в кулак и прижать к себе со всей силой. Кровь устремилась в пах быстрым потоком. Только я ведь понимал, что это алкоголь в ее крови подхлестнул на подобные действия. Будь она трезвой вряд ли бы осмелилась. Ох, дьявол, как же сложно сдерживаться, когда под ширинкой уже практически извержение Везувия.

— Эль? — тихо позвал, обхватывая ее щеку рукой, и упираясь своим лбом в ее, — что ты делаешь?

— Захотелось узнать как это целовать вас, — тихий шепот мне в губы отправил электрический ток вдоль позвоночника, — извините меня, — вернувшись к реальности, девчонка резко отпрянула назад, — извините, я не должна была.