Глава 2

— Мирослава, — тяжелый бас бьет по нервам, оголяя все чувства, лишая разума. Всегда полным именем, официально… но не тогда. — Если это снова твои глупые выходки, то двери в мой дом для тебя, отныне, будут закрыты!

Ноги подкашиваются, и мне приходится облокотиться на стеночку, чтобы не грохнуться прямо к его ногам… лужецой.

Поднимаю глаза вверх, получая мощный удар из смешанных чувств в грудь, стремительно опускаю их обратно вниз.

В глаза этого подонка невозможно смотреть больше пары секунд, иначе обожжешься его безразличным и, тем не менее, горячим взглядом.

Он же в своей обычной манере хватает меня за шкирку и тащит по коридору к лестнице — на выход.

Как нашкодившего котёнка, на улицу.

Сопротивляться бесполезно… знаем, плавали!

Ноги не слушаются, спотыкаюсь, но не падаю, потому что он держит крепко. Пыхтит мне в затылок, и я чувствую, как воздух между нами наэлектризовывается точь-в-точь, как в ту незабываемую ночь.

Или мое воображение снова разыгралось, и я придумываю того, чего быть не может.

Однако, когда мы выходим на улицу… он опускает руку вниз, к пояснице, мягко поглаживая, другой же отодвигает волосы в сторону, тяжело дышит в шею. И…

— Мелкая дрянь… — от тона его голоса волосы на руках становятся дыбом, грубый и рычащий, не предвещавший ничего хорошего! — Ещё раз ты кинешь хоть малейший намёк моей жене… — его рука на моей талии сжимается все сильней, до легкой боли. — Живьём закопаю, тебя и твоего любимого деда.

Сердце останавливается на мгновение, слёзы брызгают из глаз.

Нет… нет! Он не посмеет! Он же обещал помочь ему!

— Вы не посмеете. Не после того, что между нами произошло… я все расскажу, — дергаюсь в его руках, пытаясь увеличить расстояние между нашими телами.

Посмеет… ещё как! Таким преступникам, как этот человек, до фени на жизнь обычных смертных букашек.

— Надеешься на то, что тебе поверят? — с игривыми нотками, утыкается носом мне в затылок, заливается грубым смехом. — А ты что думала… нашла свою золотую жилу и решила подсесть мне на шею, когда сама раздвинула ноги? — Неправда! — Ошибаешься, соплячка.

— Руслан… Львович, — облизываю пересохшие губы, набираюсь смелости и поворачиваюсь к нему лицом, видя одно лишь отвращение к моей персоне. — Я… я ненавижу вас, — на выдохе, смотрю боязно, ожидая чего угодно от него. — Вы лжец!

— Решим этот вопрос раз и навсегда, — устало вздыхает и, достав из кармана пиджака белый толстый конверт, суёт его мне в руки. — Это все, что ты от меня получишь. Просто закрой свою пасть и веди себя тихо, — говорит уверенно, без толики чувств, отрешенно глядя за мою спину. — Олег, отвези ее домой, — кидает своему водителю и просто уходит, оставляя после себя запах одеколона.

Я смотрю на этот конверт, и меня гложет сомнение, ведь это именно то, что я хотела получить… но не таким путём! Я готова была работать и честно их зарабатывать.

Руки дрожат. Здоровье дедушки на данный момент в приоритете! Моя гордость ничего не стоит.

Я не стою больше этой суммы.