Глава 72

Опускаюсь на колени без сопротивления. Взгляд упирается на член, что он вытащил, который стоял по стойке смирно.

Большой. Я бы сказала огромный. Увитый выпирающими венами и темной головкой. Не могу поверить, что это он в меня вонзался ещё недавно. Он мог разорвать все во мне.

Воспоминания будоражат фантазию.

Я не знаю, что с ним делать. Видела, конечно, некоторые фильмы, но вот это все — оно же по-настоящему. Я должна смотреть ему в глаза, делая это.

Поднимаю и сталкиваюсь с яростным тёмным взглядом. Протягиваю ладонь, беру у основания. Смотрю на реакцию и по ней понимаю, что нужно делать. И я веду рукой вверх и вниз. Наблюдаю за процессом, слушая тяжёлое дыхание Хайдарова и благой мат.

Я хочу попробовать его, каков он на вкус, но стесняюсь это сделать. Руслан запускает руку в мои волосы, поднимает голову и наклоняется ко мне.

— Ты должна расслабиться и получать удовольствие, — проводит носом по моей шее, глубоко вдыхает мой запах. — Это только между нами.

Соприкасается горячими губами с моими, но не целует. Я поддаюсь вперёд, хнычу ему в рот. А он улыбается.

Мерзавец. Оттягивает мои волосы назад, смотрит в мои глаза. Долго, мучительно долго.

— И я не хочу, чтобы ты пила. Ты становишься смелой там, где не нужно, — гладит большим пальцем по щеке. — Только если я сам разрешу и лишь со мной.

Стараюсь кивнуть, но он держит крепко, и из моего рта выходит скрипучий стон. Он кивает и выпрямляется в полный рост.

Тяну к нему руки, но он говорит строгое «нет», тем временем собирает мои волосы в хвост. Ведет меня по направлению к его паху.

Чувствую его мужской запах, и в груди загораются страх… и неописуемый интерес.

— Разомкни губки, — говорит, когда до его члена остаются миллиметры. — Это не так страшно, как ты думаешь, — перестаю дышать. — Мирослава, я не привык долго ждать, — повышает он тон, ломая мое последнее сопротивление.

Открываю рот, как он и сказал. Губ касается горячая головка и я хочу отстраниться, но нет, не позволяет. Наклоняет мою голову к нему, заставляя вобрать в себя свой стержень. Настолько глубоко, что я начинаю давиться.

Хнычу, царапаю его руки. В ушах стоит звук чавканья и его гортанные стоны. Не сдержанные. Громкие. Он таранит мой рот с такой скоростью и глубиной, что слёзы срываются с глаз. Дышать становится совсем нечем. И он вытаскивает его. Откашливаюсь.

Он наклоняется, срывает вниз мое платье вместе с лифчиком, оголяя мою грудь. Щипает за соски, выкручивает в разные стороны. И я дрожу. Дрожу в его руках, не в силах с ним справиться.

— Прости. Я бл*ть ничего с собой не могу поделать. Не могу это контролировать, — и с этими словами он возвращается.

Смотрю на него и не узнаю. Передо мной не строгий мужчина, а зверь, тот, что был тогда в бане. Безжалостный. Рычащий. Насаживающий меня на свой хер прямо до основания.

И я плачу. Смотрю и плачу. Внутри бушует буря. Я хочу, чтобы это быстрей закончилось. Дышу через нос. Терплю рвотные порывы, смотрю на него с обидой, но он увлечён процессом.

Откидывает голову назад и издаёт громкий стон, такой, словно это приносит нестерпимые мучения. Ощущаю, как член увеличивается во мне, и ахреневаю просто, думая, что он разорвёт мой рот, что уже онемел.

Дергается несколько раз. А потом горячая струя ударяет мне в глотку. Ещё и ещё. Бесконечно долго, заполняя до краев.

Сглатываю жижу и поднимаюсь с колен. Смущенная. С ощущением использования. Не успеваю вытереть слёзы, как Руслан хватает меня за талию и притягивает к себе. Целует. Да так, что ноги слабеют. До мурашек и покалываний пальчиков на ногах.

Распаляет желание. Водит руками по телу, снимая остатки одежды. Берет на руки и сажает на раковину.

— Ах*еть просто. Ты что делаешь со мной? — люто, обжигая своим дыханием, снимая ненужную рубашку.

Касаюсь его тёплой кожи, а саму пробирает холодом. Вожу по груди, разглядывая многочисленные родинки и тонкие шрамы.

Дышит прерывисто и, когда ему надоедают мои разглядывания, он тянет мою руку на свою шею, прося обхватить.

Смотрю ему в глаза, и чувства с новой силой бьют наотмашь по голове. Сейчас он кажется таким родным, таким моим. В это мгновение он мой. А я его.

Тянусь за поцелуем, которому не суждено было произойти. Громкий стук в дверь, а после:

— Милый, ты решил оставить меня одну?