Глава 16

Мне хотелось разрыдаться. Что же мы наделали?! От слез останавливало лишь одно – что отчим сочтет меня малолетней нюней. Я переспала с мужем мамы. Я плохой человек. Предательница. – Лиз? Всё хорошо? – тронул меня за плечо Эмин Наильевич. Он лежал в постели, прикрыв причинное место одеялом. Я тоже голая полностью, еще и липкая. – Не молчи, прошу тебя. – Мы… поступили ужасно. – Не говори так. Я не хочу, чтобы ты считала свой первый секс ужасным. Первый секс с отчимом, как в какой-то дурной истории. Он выбил у меня почву из-под ног своим предложением выйти за него. Или это было сказано лишь для того, чтобы заморочить мне голову? Одна из моих знакомых встречалась с женатым мужчиной, так вот он постоянно обещал ей развестись и жениться на ней. Обещать не значит сделать, ведь так? Чувствую себя обманутой. Надо вылезти из постели и уйти к себе. Но я боялась увидеть на простыне кровь. Не знаю, почему, прямо до трясучки не хотела видеть кровавое пятно – символ моей испорченности и падения. – Мы совершили ошибку, – повторила упрямо. – Не говори так, – с болью в голосе произнес Токаев. – Мы предали маму. – Твоя мать никогда не любила тебя, Лиза. – Ну и что? Она от этого не перестает быть моей матерью и человеком… которого я люблю. – А меня ты любишь, Лиза? Вопрос застал меня врасплох. Я не хотела говорить ему о своих чувствах, стеснялась, боялась быть навязчивой. – Лиза, – Токаев поцеловал мое обнаженное плечо. – Она взрослая женщина, она поймет. Не кори и не вини себя ни в чем. Я сам с ней поговорю. А сейчас иди ко мне и ни о чем плохом не думай. Эмин поцеловал меня так нежно и трогательно, что мое сердечко растаяло. Ну не могла я оттолкнуть его после того, что между нами случилось! Мне важно было чувствовать себя желанной и интересной ему. Я отвечала на его поцелуй и жалела, что сразу не сказала ему «люблю». Не хотела, чтобы он теперь думал, что я переспала с ним из любопытства. Ведь я любила его, да… Всегда любила… С той самой первой встречи, когда я увидела его на дне города. Только боялась признаться даже себе в этом. Боялась, что выдам себя. Боялась гнева матери. И втайне радовалась, что у них испортились отношения. Несколько раз Эмин Наильевич мне даже снился. Во сне его поцелуи были такими же сладкими, как и в реальности. До сих пор поверить не могла, что он стал моим первой мужчиной! Сначала больно, потом приятно. Классика. Так многие девочки, кто уже успел попробовать секс, говорили. – Примем вместе душ? – предложил отчим. – Я боюсь вставать. – Что? Почему? – Подо мной кровь. – Закрой глаза. Я повиновалась, и почувствовала, как Эмин Наильевич подхватил меня на руки и понес в ванную. Аккуратно поставил на дно ванны и встал рядом. Я не смотрела на его пах, боялась увидеть кровь и там. Отчим принялся поливать меня из душа и нежно намыливать кожу гелем для душа. – Там тоже нужно хорошенько помыть, – сказал он и скользнул между ног своими чуткими пальцами. Затронул чувствительное местечко, и я закусила губу. Увидев мою реакцию, Эмин продолжил трогать меня там, пока низ моего живота не скрутило судорогой. Отчим прижался ко мне своим внушительным членом и посмотрел на меня блестящими карими глазами. Мне хотелось прикрыться руками, но это глупо. Он уже в деталях рассмотрел меня везде. Эмин взял мою руку и положил на увитый венами ствол. И любопытно, и страшно было сжимать его пальцами. Отчим подавался бедрами мне навстречу, буквально трахая мою ладонь. Ах, какой безобразник. Но самое постыдное, что мне нравилось то, что он делал. Нравился нежный бархатистый орган. Неужели он сунул в меня эту штуковину? Он мне там не порвал ничего, ну кроме, девственной плевы? Будто подслушав мои мысли, он сказал: – Кстати, крови было не так уж и много. Всего одна капелька. Да уж, а я вообразила себе целую лужу. Не знала ведь, как оно бывает. – Ты будешь со мной разговаривать, Лиза? – он приподнял мой подбородок и проникновенно посмотрел в глаза. – Прости, я задумалась. – Я готов всю жизнь покланяться твоей красоте, девочка моя, – восхищенно проговорил Эмин. Я его девочка. Он словно пальцем по сердцу моему погладил, влюбляя в себя все больше, и больше… Отчим провел широкой ладонью по моей спинке и попросил: – Прогнись немножко. – Вы хотите повторить? – ахнула я, наивно полагая, что мы остановимся на том, что было в постели. – Ты против? – Просто я… Мне страшно, что будет больно. – Если будет больно, я сразу выйду. Клянусь. Его потемневший взгляд сводил с ума. То, с каким вожделением он смотрел на мое обнаженное тело, сбивало с ног. Будто я принцесса какая-то или королева. Его руки скользили по моему телу, и уже не осталось ни единого сантиметра, где бы не побывали его ладони. Опершись о стену, я повернулась к нему спиной и прогнулась в пояснице. Мокрые волосы липли к шее. Я такая бесстыжая, всё выполняла, о чем он меня просил. Но как просил! Он нежный, никакой грубости и агрессии от него не исходило. Только восхищение и поклонение моей, как он выразился, красоте. Эмин раздвинул пальцами мои складки и вошел внутрь совсем чуть-чуть. Внутри жгло, но не настолько сильно, чтобы я не могла стерпеть. Горячий длинный член сантиметр за сантиметром проникал в меня, заполняя пустое пространство. – Я только наполовину войду, – сказал он, поглаживая мою спину. – Больно? – Нет, только жжет чуть. – Это нормально. Стеночки растягиваются, чтобы принять меня. Какая же ты узкая, Лиза, – выдохнул он, и, наклонившись, проложил дорожку поцелуев вдоволь позвоночника. Мурашки вышли из убежища и принялись метаться по всему телу. Он просто был во мне и целовал, целовал, целовал… И только потом, обняв меня обеими руками за живот, принялся медленно двигаться. Колени подогнулись, превратившись в кисель. Отчим насаживал меня на свой длинный орган и шумно дышал. – Хочу слышать тебя, девочка. Не удерживай в себе стон… Я даже обрадовалась тому, что могу не стесняться выражать свои чувства. Застонала протяжно и провела ноготками по бедру отчима. Он громко выдохнул, развернул меня к себе лицом и, приподняв мою ногу вверх, принялся вколачивался внутрь. – Прости, прости меня, девочка… – лихорадочно извинялся он и целовал мое лицо. За что – я так и не поняла. Наверное, за свою несдержанность. Обещал войти наполовину, а сам полностью вгоняет. Было немного больно, но не настолько, чтобы отталкивать его или жаловаться. Это была какая-то особенная боль, с примесью тягучего наслаждения. Пару раз я даже осмелилась посмотреть вниз и поразиться тому, что моя маленькая, как я думала, дырочка, могла принять такое огромное достоинство. Прохрипев еще несколько раз: «Лиза, Лиза», отчим сжал меня в объятиях и снова наполнил меня спермой…