Глава 24

– С кем? С Эмином? С ним всё в порядке, я только что говорил с ним по телефону, – ответил Раф. – А что же тогда за плохие новости? – судорожно сглотнула слюну и отцепилась от рукава брата отчима. – С тобой придут говорить тетушки и мать Эмина. У них был совет, на котором они решили топить за сохранение брака твоей матери и отчима, а тебя отправить учиться подальше. Тетя Валида собирается оплатить твое обучение в ВУЗе. Такие дела, Лизок. – Я не хочу никуда уезжать! – проговорила испуганно. – Я хочу быть с ним. – Они сделают всё, чтобы эта история не вышла наружу. И видят только один единственный выход: изгнать тебя. – Но это нечестно! Эмин не позволит мне уехать. А что, если позволит? Не он ли предлагал оплатить обучение, а также спонсировать все мои путешествия? Его план предполагал держать меня на расстоянии от ребенка, которого они будут воспитывать с мамой. – Согласен, – кивнул Погосов. – Я, собственно, и приехал тебе сказать, что я на вашей стороне. И постараюсь повлиять на свою матушку, чтобы она в свою очередь поговорила с сестрой и не позволяла ей лезть в личную жизнь сына. Все мы знаем, как тетя Валида любит Эмина, но иногда перегибает палку в заботе о нем и в желании причинить добро. Да уж, его мать точно не знает границ в общении с сыном. Говорят, что она стала такой после смерти мужа. – Спасибо вам, Рафаэль Таирович, что пришли вовремя и спровадили полицейских. – Да не за что. Так совпало. Эмин как раз позвонил мне с просьбой срочно прийти к вам домой, а я уже здесь был. Как жопой почуял неприятности. Ладно, мне надо ехать со своей девушкой на примерку свадебного платья. То есть, разумеется, Таисия его будет примерять, а не я. Держись, Лиз, я с вами, – Погосов ободряюще сжал мои пальцы и, попрощавшись, ушел. Я загнала Тора в дом и заперла дверь на внутренний замок. Если тетушки припрутся, я им не открою. Вообще никому не открою, пока Эмин не вернется. – Что думаешь, Ась? Я так рада, что в трудную минуту подруга оказалась рядом. Есть с кем обсудить всю эту ужасную ситуацию. – Думаю, что у них не получится растащить вас по разным углам. Эмин тебе по телефону сказал, что любит. Он не отпустит тебя. А так, пусть сам разруливает со своей матерью проблемы. – Есть еще моя мать. Я вообще в ужасе с того, что она натравила сюда полицию. – Да уж, теть Оля конкретно рассерчала на мужа. – Она там с мужиком отдыхает, я всё слышала. Так что надеюсь Эмин увидел их собственными глазами и не захочет сохранять с ней брак. А еще лучше пусть матери своей расскажет, какая у него «верная» жена. Скорее бы он приехал! Места себе не нахожу. Хочется поговорить с ним, сесть рядом, подержаться за руки и услышать успокоительное: всё будет хорошо, Лиза. Но он застрял где-то в пути. Я постелила Асе в гостевой спальне, а сама принялась ждать отчима в его комнате. Я не названивала ему, как советовала подруга. Вдруг ему хочется подумать обо всем в дороге, в тишине? К утру Эмин так и не приехал, и я, отбросив гордость, начала ему звонить. Но телефон был недоступен… Сердце забилось быстрее, разнося по венам безотчётный страх и отравляя мое тело удушающей паникой… *** Эмин Поговорив с братом, я повесил телефон на подставку и сморщился от простреливающей боли в паху. Мать моя женщина! Что так больно-то? Легкие словно сжало в железных тисках, мешая мне сделать полноценный вдох. Сердце застучало, как сумасшедшее, пробивая горло и грудь. Болело не где-нибудь, а в том яичке, где была обнаружена опухоль. Я завел тачку и тронулся с места, но через пять минут был вынужден снова остановиться. Боль стала невыносимой. Аж на лбу холодный пот выступил. Лихорадочно пошарил в аптечке и проглотил таблетку Но-шпы. Откинулся на сиденье и прикрыл глаза, чтобы переждать боль. Но она не утихала. Казалось, что мои яйца сейчас лопнут от перенапряжения. В голову даже закрались мысли о смерти. Именно они и подстегнули меня позвонить в скорую помощь. Меня увезли в ближайшую больницу, тачка осталась стоять на обочине. Телефон был на последнем издыхании, но я нашел нужные доки по своему заболеванию и показал их фельдшеру. Что было потом: помню смутно. Анализы, рентген, УЗИ, беседы с врачами и адская боль, от которой я временами терял сознание. В очередной раз меня привели в чувство и дали подписать согласие на операционное вмешательство. Я был готов на что угодно, лишь бы меня избавили от острой, режущей яйца пополам боли. Последнее, что помню – это мои угрозы хирургу, что если он отрежет мне яйца, или мой член больше не будет стоять, то я его придушу голыми руками. А еще говорил им, что собираюсь жениться на молоденькой девочке. Только вот никто мне не поверил… Сочли за бред и вырубили наркозом, чтобы не доставал персонал. Проснулся без боли. Уже хорошо. А вот на месте ли мое хозяйство? Хрен его знает, на что я там вчера подписался! Может отрубили всё с корнем нахрен. Заглянул под одеяло и увидел заклеенное пластырем яичко. Второе целое – уже заебись! Даже если правый семенник убрали, левый-то остался. Хотя мой док уверял, что удалять надо оба. То ли мой лечащий врач что-то напутал, то ли здесь невъебенные профессионалы. – Вы уже проснулись? – в палату заглянула медсестра. – Который час? – спросил сухими губами. – Сейчас вечер. – То есть прошли сутки, как я сюда попал? Ч-черт, Лиза, наверное, волнуется за меня! Медсестра кивнула, а я попросил её зарядить мой телефон. Я даже не знал, в каком точно городе нахожусь. – Вы очень долго от наркоза отходили. И много тут наговорили… всякого, – смущенно сказала медсестра, сунув мне градусник в подмышку. – И что же? – Что вы переспали со своей падчерицей, и она собирается родить вам ребенка. Бля-я-ять, Эмин… – Ох уж этот наркоз, такой бред иногда выдает, – пробормотал пристыженно. Что они мне вкололи, что мой язык так развязался? Неудобно теперь пиздец, примут меня за извращенца. Надеюсь, я уточнил, что Лиза – совершеннолетняя, а то вместо дома отправлюсь в местную ментуру. – Ладно, Вы лежите пока, не вставайте. Сейчас к вам доктор придет и всё расскажет по поводу операции…