Глава 5

За дверью воцарилась тишина. Неужели отчим ушел? Или просто затаился, чтобы, когда я выйду, сцапать меня? Нет, не дамся ему. Еще чего! Как он мог предложить мне такие ужасные условия? За кого он меня принимает вообще? Я ему ребенка, а он мне учебу оплатит. Шел бы он с таким обменом в… куда подальше! Надо сбежать. Но как? Через окно – вот как! Второй этаж, не слишком высоко. Раскрыла створки шкафа и достала спортивный костюм. Быстро облачилась в него и подошла к окну. Страшно, но Эмин Наильевич страшнее. Не зря он выбрал момент, когда мама уехала. Никто не сможет меня защитить от него. Всё-всё просчитал. Свесилась вниз и осмотрела стену. На ней есть несколько выступов, за которые можно зацепиться ногой. А может, сделать из простыней веревку, как в фильмах? Нет, это долго. Попробую рискнуть и спрыгнуть без страховки! – Елизавета, – раздался за дверью голос отчима, и я мгновенно забралась ногами на подоконник. Может, он за инструментами ходил и сейчас вскроет дверь моей спальни. Нельзя терять ни секунды. Свесила ноги вниз и поставила кроссовок на выступ. Черт, если я упаду, то сломаю себе что-нибудь? Будет ли Токаев чувствовать себя виноватым? Едва ли! Кажется, Эмину Наильевичу вообще плевать на мои чувства. Накрапывал дождик. Ветер трепал листья винограда. Ничего, ничего, успокаивала себя, сейчас сбегу, вызову такси и поеду к Асе. Хорошо, что овчарки отчима дома нет, её на соревнования повезли, а то бы пес меня сейчас схватил за задницу. Всё, не могу больше висеть. Руки болят, а онемевшие пальцы отказывались выдерживать мой вес. Надо прыгать вниз. Всё, прыгаю. Сильные мужские руки словили меня внизу, и мы вместе с отчимом полетели под куст винограда. Земля уже намокла, и мы оба вывалялись в грязи. Хочется плакать. Попалась… – Ты что творишь, дурная? – рассерженно рыкнул он. – Пустите, – пропищала жалобно. Он так сильно сжал мои ребра, что мои кости начали трещать. Я лежу прямо на Эмине Наильевиче. Мягкая, но неудачная посадка. – Сбежать хотела? А если бы я тебя не поймал? – Отстаньте! На улице прохладно, а я впопыхах забыла надеть верхнюю часть спортивного костюма. Моя кожа покрылась пупырышками, а я стала дрожать всем телом. Моя выходка явно разозлила его. Глаза сердито сверкали, брови сведены к переносице. – Я же головой за тебя отвечаю, – продолжил выражать недовольство, вжимая меня в себя. – Страшно стало потерять инкубатор? – съязвила в ответ. В живот уперлось что-то твердое. Это телефон лежит в его кармане или…? Я не маленькая, и прекрасно понимала, что отчим возбуждён. И мне пришла в голову мысль, что ребенок – это только предлог затащить меня в койку. Истинная причина его навязчивого внимания – желание меня поиметь, пока мамы дома нет. Маленький дождик перешел в настоящей ливень. А отчим смотрел на мои губы и не думал меня отпускать. Его черный взгляд прожигал во мне тлеющие дыры. Я беспокойно заерзала на нем и спросила: – И долго мы тут будем лежать и мокнуть? – Пойдем в дом, – он наконец ссадил меня, встал и подал руку. – Нужно привести в себя в порядок. Игнорируя его кисть, я поднялась сама. И мы, как два чумазых землекопа, вошли в дом. – Иди туда, – Токаев подтолкнул меня в сторону ванной. – И чтобы ты снова не попыталась сбежать, мы примем душ вместе. Я хватанула ртом воздух, не зная, что бы такого резкого ответить наглецу. – Я не буду перед вами раздеваться! – выдохнула возмущенно. – Искупаешься в одежде. Токаев затолкнул меня в душевую кабину и настроил воду. Я обхватила себя руками, чувствуя неимоверный холод. – А погорячее можно? – попросила жалобно. – Ведьмы не боятся кипятка, – прокомментировал он, поливая меня из душа. В сток стекала мутная вода. Нормально мы так повозились в земле. Даже смешно видеть все время идеально выглядевшего отчима в грязной одежде. Белая футболка облепила его сильные предплечья и плоский живот. – Ты чего улыбаешься? – ворчливо спросил он. – Чуть шею себе не свернула и улыбается, блин. Он повесил лейку, снял с себя штаны и футболку, оставшись в одних трусах. – Не люблю купаться в одежде, – пояснил он. Через ткань белых боксеров просматривался огромный холм, и я поспешно отвела глаза. Дышать стало трудно, будто я подхватила какую-то заразу. Сейчас стащит с меня одежду и… Эмин Наильевич направил струю душа на себя, поморщился и прикрутил горячую воду. Он стоял так, чтобы я не сбежала и пялился куда-то ниже моего подбородка. Я опустила глаза и поняла – куда. На мою грудь. Через насквозь промокший топ торчали соски. Вот же мерзавец! Накрыла свои холмики ладонями, обломав ему весь кайф. Его красивое тело, покрытое каплями воды, притягивало взгляд. Но я запретила себе пялиться на Токаева, чтобы не давать ему повода для распускания рук. Он и так слишком многое себе позволяет. Даже повернулась к нему спиной, чтобы случайно не взглянуть на обнажённый торс. Несмотря на то, что я согрелась, меня все еще изрядно трясло и колотило. Внезапно до моей попы дотронулась мужская ладонь, я хотела громко возмутиться, но он не щупал меня, а делал растирающие движения. – Тут пятно, – объяснил Эмин Наильевич. – Может снимешь уже свои штаны и отправишь их в стирку? – Уходите. И я сниму. – Ладно. Но не пытайся сбежать! – выставил он палец вперед. – Голая и мокрая я никуда не сбегу. – Голая и мокрая, – повторил он, обведя контур своих губ кончиком языка. – Отлично. Усмотрел в моих словах пошлость, гад такой! Эмин Наильевич обернул бедра полотенцем и спустил свои мокрые трусы вниз. Я поспешно отвернулась, боясь, что из-под полотенца вывалится его хозяйство. – Сделай то же самое, – посоветовал он мне. Находиться в мокрой, липнущей к телу одежде было неприятно. И я бы сняла, но голая и мокрая… Как долго я продержусь девственницей при таком раскладе?