Глава 17

И что я, мать вашу, должен думать после этого разговора? Когда на часах пять утра, а этой мелкой дряни дома нет? Где её черти носят, и какого хрена вообще?

– Витя! – рявкаю и толкаю в плечо своего начальника охраны.

Нет, ну мне надо это? Жил себе спокойно, никаких тебе забот и переживаний. Так удобно, когда не надо ни о ком думать, и вот связался с этой семейкой, теперь ночами не сплю. К звукам в доме прислушиваюсь и жду, когда эта маленькая шлюшка нагуляется.

Я жду! Я! И кого? Соплячку какую-то. Кто она мне? Правильно – никто. Так какого хрена я поднимаюсьв пять утра с тёплой кровати, прусь в дом охраны, чтобы выяснить где эта несносная девчонка?

Впервые в жизни у меня нет внятного ответа. Я понятия не имею, почему это делаю, и что мною движет.

– Босс? – сонным взглядом смотрит на меня начальник безопасности. – Я проспал? – резко встаёт на ноги и принимает позу по стойке смирно. – Простите, у меня выходной, я наверное…

– Успокойся, – говорю я. – Найди Леру.

– В смысле? – прищуривается мужчина.

– Витя проснись, мать твою! – рявкаю на него, уже не сдерживая себя. – Номер телефона, геолокация, что вы там ещё используете, – устало вздыхаю и присаживаюсь на стул.

– Понял, – кивнув, Витя подходит к столу с двумя мониторами и начинает что-то клацать по клавиатуре. – Есть причины волноваться? – спрашивает он, мельком взглянув на меня через плечо.

– Они всегда есть, Витя, – отвечаю и смотрю в одну точку.

Всё же одна часть меня, та, которая отвечает за разум, понимает, что Корнилов не стал бы так быстро действовать. Но у второй части своя правда, и её не переубедить.

– Чёрт, – тихо ругается Витя.

– Что? – резко поднимаюсь и подхожу к нему. – В чём дело? – спрашиваю, опираясь одной рукой на стол, второй – на спинку его кресла.

– У нас нет данных о ней, – виноватым тоном отвечает мужчина.

– Что? – прищуриваюсь, не веря в услышанное.

– Я не знаю, как так получилось, мы всем в доме…

– Витя, я тебе хребет сломаю, – цежу сквозь зубы.

– Я всё исправлю, дайте мне полчаса, – виноватым взглядом смотрит на меня.

– Витя…

– Полчаса, босс, – перебивает меня и, встав на ноги, быстро одевается и пулей покидает дом.

Пристрелить что ли всех?!

Его «полчаса» растягиваются на несколько часов, и когда он вернётся, порублю его на мелкие кусочки. А вот сидеть и ждать я не могу, и с рассветом, дом наполняется людьми. Подготовка к тому, чтобы ворваться к Корнилову домой, идёт полным ходом, когда пропажа возвращается с гулянки живой, здоровой и лишь слегка растрёпанной.

– Доброе… утро, – мямлит, застыв в холле и прижимая к груди сумку.

– Все свободны, – сухо бросаю я, сверля взглядом эту маленькую дрянь.

– А как же…

– Все вон! – рявкаю я, опережая тупые вопросы.

Пока вооружённые до зубов охранники шумно покидают дом, я сжимаю кулаки до хруста и глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться и самому не прибить девчонку.

– Я пойду в полицию! Ты не имеешь права, – испуганно начинает Лера, когда я двигаюсь на неё, как танк без тормозов. – Моя жизнь тебя не касается. Ты мне никто, – продолжает нести херню и пятиться назад.

– Рот закрой! – рычу на неё, с ходу хватая за горло, и припечатываю к стене.

Смотрю в эти глаза и восхищаюсь её стойкостью. Боится, вижу. Чувствую всем телом, как дрожит, как судорожно дышит, но во взгляде ненависть, обида, злость. Хочется разорвать её на кусочки, избавиться от её присутствия в своей жизни. Избавиться от чёртового чувства защищать её от всего и выкинуть это милое личико из головы.

– Убери свои руки! – дрожащим голосом требует девчонка, выдерживая мой взгляд и даже не думая отвести глаза.

– Ты головой вообще не пользуешься? – спрашиваю, игнорируя её «требование». – Считаешь нормальным шляться всю ночь хрен пойми где, объявиться на следующий день и сказать просто «доброе утро»?

– А ты считаешь нормальным требовать от меня что-то, когда ты мне никто? – смотрит на меня с вызовом, не понимая, как мне импонирует её смелость.

– Ты делаешь то, что говорю я. И никак иначе, – цежу сквозь зубы, наклонившись к её лицу.

В нос ударяет едва ощутимый запах алкоголя, и крышу рвёт к хренам собачьим.

– Ты где была, мать твою? – рявкаю, напрягшись всем телом.

– Где надо. Отпусти меня, дикарь! – выплёвывает мне в лицо.

Сжав челюсть до скрежета зубов, я только сильнее сжимаю её тонкую шею, и тут мой взгляд цепляется за красное с синими разводами пятно на ключице. Я не вчера родился, чтобы не знать, что это такое. И в этот момент что-то внутри меня переворачивается.

– В эскорт пошла? Обслуживаешь мужиков? – прищуриваюсь, едва сдерживая рвущийся наружу гнев. – Так не хватает? Сколько за ночь? Два? Три? Твой тебя не удовлетворяет? Молодой слишком, не знает, как? – слова сами срываются, и я понимаю, что переборщил, когда глаза девчонки наполняются слезами, а искусанные губы начинают дрожать.

– Урод, – едва слышно шепчет. – Ненавижу тебя! Чтобы ты сдох в адских мучениях! – уже не сдерживая рыдания, обрушивает на меня свою обиду.

– Марш в свою комнату, и чтобы нос оттуда не высовывала, пока я не разрешу, – говорю спокойным тоном, но с угрожающими нотками, чтобы не смела ослушаться.

Убираю руку с её шеи, но продолжаю стоять на том же месте и выжидательно смотрю на Леру.

– Ты – самый больной ублюдок, которого я когда-нибудь встречала, – шипит на меня тыкая своим пальчиком в мою грудь, вместо того чтобы уйти в свою комнату.

– Иди в свою комнату и подумай, куда тебя приведёт твой шлюшный образ… – договорить не успеваю, как щёку обжигает звонкая пощёчина.

Моментально впадаю в шоковое состояние, не веря в происходящее.

Я не понял, меня только что ударили? Девчонка вдвое младше влепила мне пощёчину?

Внутри меня просыпается зверь, приготовившись разорвать на мелкие кусочки несносную девчонку. Дыхание учащается, пульс зашкаливает, а кулаки сами собой сжимаются до хруста костяшек.

«Ты ведь не будешь бить девочку?» – звучит голос здравого смысла в голове. Но гнев берёт вверх, и я с трудом сдерживаюсь. Никто! Никто в этой жизни не позволял себе поднять руку на меня за все мои сорок лет. Тем более какая-то соплячка, которая мало того, что дерзит постоянно, так ещё и смеет меня ударить. Нет, конечно же, это и ударом-то не назовёшь, но сам факт сбивает все мои настройки.

Пока я пытаюсь побороть себя и осознать произошедшее, цоканье каблуков по мраморному полу выводит меня из оцепенения. Это Лера убегает вверх по лестнице, оставив за собой только шлейф своего сладкого запаха.

Первый порыв – пойти за ней, уложить на свои колени и украсить её задницу красными следами своей руки – подавляю в зародыше. Я слишком злой и неконтролируемый сейчас, а значит могу ненароком навредить ей больше, чем нужно. Надо успокоиться и отвлечься, иначе я кого-нибудь убью.

– А что происходит? – раздаётся сонный голос моей невестушки.

А вот и жертва.

– А это ты мне скажи, Мила, – медленно поворачиваюсь к ней и припечатываю взглядом к месту.

– Что сказать, милый? – наращенными ресницами хлопает, лыбится, как идиотка.

– Где твоя дочь? – спрашиваю и делаю шаг к ней.

– Не знаю, в своей комнате, наверное, – пожимает плечами. – А что она ещё натворила?

– Тебя вообще интересует, где она шляется по ночам? – нависаю над ней, переключив всю злость на эту «мамашу».

Именно она виновата, что Лера так себя ведёт. Она её так вырастила. Хотя, я сомневаюсь, что она приложила руку к воспитанию. Нормальная мать должна заниматься своим чадом вне зависимости от того, сколько тому лет. А эта хуже, чем кукушка.

– Она взрослая уже…

– Она твоя дочь, идиотка! – рявкаю на неё, и Мила, вздрогнув, обнимает себя за плечи.

– Ты чего кричишь на меня? Тебе-то какое дело? – обиженным тоном спрашивает, и мне хочется схватить и встряхнуть эту дуру.

– Уйди с глаз моих! – глубоко вздохнув, я разворачиваюсь и иду на кухню.

– Русик, – жалобно протягивает Мила и шоркает тапками по полу.

– Кофе где? – рычу на домработницу, и та, чуть не споткнувшись, ставит чашку передо мной, пока я занимаю место за столом.

– Русик… – встав сзади, Мила гладит меня по плечам. – Какая разница, где проводит ночи моя дочь? У неё есть молодой человек, и ей давно восемнадцать. Мне что – контролировать каждый её шаг?! – возмущённо спрашивает и, наклонившись, трётся губами о мою щёку.

– Ты не видишь, я кофе пью? – встряхиваю плечами, сбрасывая её с себя.

– Ну я ведь…

– Потом поговорим, – на языке столько мата вертится, что это всё, что я могу из себя выдавить.

– Русик…

– Руслан! – рявкаю, с грохотом ставя чашку на стол. – Руслан, мать твою! Запомни уже!

– Извини…

– Иди заниматься и дальше хернёй, – бросаю через плечо.

Мила, вздохнув, выходит из кухни, наконец избавив меня от тупых разговоров.

– Вытри! – обращаюсь к домработнице, указывая на пятно от кофе на столе. – И хватит уши греть, иначе вылетишь отсюда, – предупреждающе говорю и, встав на ноги, покидаю помещение, потеряв весь аппетит.

Заглянув в кабинет, забираю папку, которую притащил вчера домой, и выхожу из дома. Застываю на ступеньках, заметив вооружённую охрану.

– Вы что здесь трётесь? Разбежались уже, – рявкаю на них и продолжаю спускаться вниз.

– Так приказа не было, – выступает вперёд один из них. – Штурм отменяется?

– Сила есть, ума не надо? – спрашиваю я, остановившись рядом с ним. – Я ясно сказал.

– Так точно, – кивает мужик и, сделав знак своим, уходит в сторону дома для охраны.

Я же иду к машине, где меня уже ждёт водитель, но не успеваю забраться внутрь, как на территорию въезжает внедорожник Вити. Резко затормозив, он выходит из машины и чуть ли не бегом несётся ко мне.

– Босс…

Бросив папку на заднее сидение автомобиля, делаю шаг навстречу своему начальнику охраны и с размаху двигаю ему по роже. Не ожидав такого, мужик валится на тротуар и вытирает струйку крови с подбородка.

– Полчаса, Витя? Это, по-твоему, полчаса? – шиплю я, наклонившись к нему. – А если бы от этого зависела её жизнь, Витя?

– Виноват, но там…

– Мне плевать! – рявкаю, закрывая ему рот. – Тебе очень повезло, что она сама явилась, иначе уже кормил бы червей.

– Простите, – виновато опускает голову.

– Девчонку из дома не выпускать, все средства связи забрать, – даю распоряжения и сажусь в машину.

– Понял, – поспешно отзывается.

Отличное начало дня, мать вашу!

Но я ещё не представлял, что ждёт меня вечером.