Глава 24

Лев

Не знаю, о чем думает помощница Пашки, возможно, мне только чудится легкая грусть в ее голосе.

Я же пытаюсь представить: ждала бы меня дома Настя, если бы не проблемы с ногой, и не могу. Клубы, танцы, ночная жизнь — это настолько большая ее составляющая, что без них она начнет, как и этот кактус, разбрасываться колючками.

— Вы заметили, — киваю на растение на столе, — что ваш первый питомец в коллекции активно лысеет?

— Его можно понять, — она окидывает сочувственным взглядом колючку. — У него сильный стресс: переезд, новая обстановка, внезапное знакомство с генеральным директором.

— Хорошо, что такая реакция на меня только у кактусов.

— Другие могут просто умело скрывать. Все же вы действительно производите сильное впечатление.

— И на вас?

— Особенно на меня, — соглашается, не моргнув глазом. — Остальные сотрудники уже разбежались, а я… Вот как дали задание — так без обеда над ним и сижу.

Если не врет, и в коридоре я слышал не пустые дифирамбы, наверняка постарается пристроить мне кого-нибудь уже к концу этой недели. А если ей еще и очень деньги нужны… Надо попросить бухгалтера ускорить аванс в этом месяце.

— Похвастаетесь успехами?

— Давайте я лучше к вам завтра зайду, — отмахивается она. — Выделите для меня в своем графике время? Пока я просто прикидываю, просматриваю, ищу варианты… в общем…

И она опять отвлекается на экран ноутбука, строя из себя знатока людских душ.

Становится интересно — видит ли она хотя бы то, что лежит на поверхности. И как раз удачный момент — рамки условностей немного размыты временем, настроением и тем, что мы никуда не спешим.

— Давайте для начала проверим, насколько у нас совпадает мнение в элементарных вопросах, — делаю вид, что задумываюсь. — А, ну вот, например. Если женщина не раз говорит мужчине, что устала от общественного транспорта в виде такси, что она на самом деле хочет сказать?

— Что будет не против, если этот мужчина ей купит машину, — отвечает без секундной заминки.

Киваю.

Согласен.

Наверное, Настя решила, что полгода — достаточный срок и стабильность стоит дороже, чем мы оговаривали.

— А если, несмотря на серьезную травму и возможность отменить встречу с мужчиной, женщина не звонит, — задаю новый вопрос, — не сообщает о том, что случилось, а все равно приезжает?

— И мужчина берет на себя все заботы… — задумчиво тянет помощница Пашки и развивает мысль, не дожидаясь кивка с моей стороны. — А здесь интересней! Куда интересней! И если женщина та же…

Она всматривается в меня, но я не даю ни единой подсказки.

— Или любовь, — она пожимает плечами, выдавая тем самым, что на самом деле не верит в это ни капельки. — Или только машины уже недостаточно.

— Завтра Снежана вам сообщит, когда в моем графике будет окно.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но на этот раз не я, а она меня тормозит.

— Может быть, поиски не нужны? Может быть, вы уже нашли, что искали? И можно порадовать маму?

И если в начале я думаю, что легкое раздражение в ее голосе только слышится. То концовка фразы убеждает, что нет.

Черт знает, почему, но ее раздражает мысль, что это может быть действительно так.

И это еще один пункт, по которому наше мнение поразительно совпадает.

— Не думайте, что у вас получится так легко отступить, — наши взгляды встречаются, но в ее глазах ни единой эмоции, и я словно смотрю на свое отражение. — Вы же в курсе, что отступающих не провожают с миром и плюшками, а начинают теснить еще больше?

Выйдя из кабинета, делаю пару шагов, а потом замечаю Снежану, и поджидаю ее, чтобы обсудить по пути пару вопросов.

— Не зря ты так его испугался… — слышу негромкое бормотание из приемной. — Какая жестокость, да, мой Пушистик? Говорить про плюшки человеку, который работает без завтрака и обеда!

Дождавшись свою помощницу, отхожу от приемной, и за нашими шагами с трудом разбираю вечерние планы Аллы Геннадьевны — оставить на сегодня в покое мою личную жизнь, вернуться домой и вдоволь наесться домашних пельменей! Можно с соусом, можно с маслом и перцем, можно в виде супа, а можно…

Дальнейшее тонет в дали коридора, и к лучшему. Потому что неожиданно просыпается голод и рисует свой вариант, с чем пельмени вкуснее.

Мы со Снежаной выходим на улицу, успев обсудить те нюансы, которые вспыли в памяти.

Я знаю, что она живет в двух кварталах от работы, но все равно предлагаю ее подвезти. Элементарная вежливость — тем более, что дождь заметно стихает, а в руках у нее зонтик-трость.

— Да, конечно, — в голосе Снежаны проявляются живые оттенки эмоций. — Спасибо, Лев Николаевич.

Устроившись в машине, она затрагивает какую-то рабочую тему. Ну, может, и правильно — не будем завтра тратить на это время, хотя и хочется отдохнуть, и как-то переключиться.

На что-то другое. На что-то более подходящее свободному вечеру, когда рабочая суета за плечами.

Машина уже отъезжает, когда в зеркало заднего вида я замечаю на лестнице здания девушку. Без оглядки на то, что кто-то может увидеть, она с удовольствием потягивается, и с таким же удовольствием, улыбаясь, сбегает вниз по длинному ряду ступеней.

Так стремительно, и на таких каблуках, что невольно слежу за ее движениями. Легкими, плавными и совершенно бесстрашными, хотя лестница мокрая.

Видимо, кто-то решил, что он фея с крыльями или как минимум Золушка. Но это не сказка, это реальность.

Подвернет ногу или поймает на трюк с туфелькой какого-нибудь больного фетишиста с замашками принца.

Но беспрепятственно сбежав по ступенькам, девушка быстро теряется в тени улиц, охраняемая желтыми фонарями. И дождем, от которого не пытается спрятаться.

И хотя я в машине, немного завидую. Она уже свободна. И отдыхает, наслаждаясь теплой моросью, которой сменяется дождь. А мы со Снежаной из-за сломанных светофоров и пробок успеваем обсудить мой план на неделю, сделать заметки на следующую и обсудить еще с десяток вопросов, которые точно могли подождать.

— Спасибо вам, — благодарит Снежана, когда машина останавливается у ее парадного. — Вы такой…

Отвожу взгляд от серой дороги, с которой подмигивают блестящие лужи, заманивая выйти из машины, пройтись.

— Настоящий… — моя помощница опускает глаза, потом окидывает взглядом окна парадного, выдыхает и встряхивает длинными светлыми волосами, будто сбрасывая с себя неуютную оболочку. — … Руководитель.

Открывает дверь со своей стороны, пытается улыбнуться, но когда понимает, что у нее не получается, кивает и молча уходит.

Правда, идет нерешительно, медленно и кажется, вот-вот остановится или обернется, чтобы…

Может, устала? И за два года работы ей пора хотя бы на неделю взять себе отпуск? Или мне не кажется, и она…

Завтра.

Об этом подумаю завтра или на днях.

А пока все, чего я хочу и о чем в состоянии думать — это тишина, покой и тарелка горячих пельменей.