Глава 30

Алла

А в следующую минуту вздрагиваю от какого-то неясного шороха. Хочу открыть глаза и боюсь, потому что наконец различаю — это не шорох, шаги. Дверь закрыта, но кто-то все же находится в данный момент в квартире помимо меня.

Пытаюсь припомнить, что у меня здесь самое ценное, а потом понимаю — неважно. Неважно! Пусть берут все!

Пусть грабители увидят, что я крепко сплю, поймут, что сопротивления им оказывать не собираюсь, заберут все, что хотят, и уйдут. Пожалуйста… пожалуйста, молюсь про себя… А лучше пусть они меня вообще не заметят.

Но мои мольбы не услышаны. Шаги приближаются к гостиной, а потом я различаю их уже возле дивана, и…

Невольно пытаюсь сжаться, съежиться, спрятаться, даже понимая, что это не выход, и так просто уже не закончится. Мне страшно, до чертиков страшно. Настолько страшно, что я не чувствую своего тела.

Оно словно невесомое. Не мое. Наверное, это попытка отгородиться от жуткой реальности.

Бежать поздно и некуда, нырнуть обратно в грезы не получается, и я мучительно вслушиваюсь в посторонние звуки.

Еще один шаг. Последний. Сейчас грабитель протянет ко мне руку, зажмет рот, а потом…

— Я так и думал, — слышу над собой мужской голос. — Вы все-таки решили пренебречь моей просьбой и опоздать.

И вместе с облегчением, что я узнаю этот голос, меня окутывает успокоительный запах осеннего моря во время дождя.

— Как вы здесь оказались? — открыв глаза, недоуменно смотрю на главного босса компании.

— Возьмите себе за правило запирать двери, если не ждете гостей, — отвечает невозмутимо он.

А потом проходится по мне взглядом и вкрадчиво интересуется:

— Или все-таки ждете?

Не понимаю, что он имеет в виду, все еще не в силах сосредоточиться. Пытаюсь натянуть на себя плед, и…

Не могу.

Он сбился, лежит в ногах. И да, меня пронизывает запоздалое осознание, что я лежу в одних трусиках и футболке, да и та задралась, так что…

Тяну вниз хотя бы ее — обычно в ней комфортно, удобно, но сейчас она кажется слишком короткой и тонкой, и тесной. И я знаю, что видит мужчина — не только мои оголенные ноги, но и соски, которые натянули ткань.

Наверное, это от холода — окно на проветривании. И черт, я только сейчас замечаю, что ночь закончилась, и комната пронизана солнечным светом.

— Извините… — бормочу я смущенно и почему-то вместо того, чтобы встать, снова делаю вялую попытку дотянуться до пледа и спрятаться.

— Извинить? — мужчина приподнимает бровь, окидывает меня взглядом, от которого не пойму — то ли холодно, то ли жарко, то ли начинается лихорадка. — За что извинить? За опоздание? За то, что оторвали меня от дел? Или за то, что даже сейчас вы никуда не спешите, а собираетесь снова уснуть?

Я молчу.

Он ведь прав.

Понятия не имею, почему себя так веду. Наверное, я все же заболела, как и его помощница — другого объяснения нет.

— А может быть… — он потирает губу, как делает это в моменты, когда обдумывает что-то серьезное. — Мне простить вас сразу за все?

И я согласно киваю.

Нет сил говорить — это максимум моей адекватности.

Но и тот испаряется, когда мужчина присаживается рядом со мной на диван, отбрасывает в сторону плед со словами: «Он только мешает», и начинает скользить пальцами по моим щиколоткам, чтобы уже через пару секунд раздвинуть мои ноги и уверенно вклинить между ними ладонь.

— Что вы… — выдавливаю растерянно я.

— Я, — кивает согласно он. — Именно я. Пытаюсь помочь вам проснуться.

И приняв мою растерянность за согласие, уже скользит выше, оставляя после касания своих пальцев мелкую дрожь. А я мне могу сказать «нет», не могу сдвинуть ноги, не могу даже пошевелиться.

И словно со стороны слышу собственный стон, когда рука мужчины пробирается выше, медленно проходится вдоль кромки трусиков, поднимается к моему животу, а потом, словно передумав, опускается вниз.

А все, что в состоянии делать я — это завороженно смотреть на жилистую ладонь, которая уверенно ныряет под практически прозрачную и невесомую ткань.

— Выберем быстрое пробуждение или медленное? — спрашивает мужчина, прохаживаясь пальцем по предательски влажным складочкам. — Хм, похоже, здесь уже можно без подготовки…

Но вопреки словам, я чувствую, как медленно, томительно медленно он погружает в меня указательный палец.

Стыдно, горят не только щеки — все тело. Оно словно плавится от этого пока еще робкого проникновения.

Это неправильно, ни к чему, и так не должно быть.

Но я только прикусываю губу, чтобы сдержать второй стон. Его сдержать удается, а другие… уже, наверное, не смогу.

Потому что стыд смешивается с желанием — ненасытным, голодным, забытым. И я сначала вижу, а потом понимаю, что делаю: приподнимаю бедра чуть выше, чтобы проникновение было глубже, сильнее.

— Тесная, — говорит мужчина, начав медленные движения пальцем, бросает на меня строгий взгляд и бьет в самую точку. — Давно не было ничего, кроме моих пальцев, не так ли?

Но я лучше прикушу себе язык, чем признаюсь. Лучше задохнусь стонами, чем скажу ему правду, и он поймет всю степень желания, которое меня охватило.

Взгляд мужчины испытывающий, но я только сильнее прикусываю губу. И пытаюсь немного отвлечься от того, что он делает с моим телом, потому что это невыносимо… невыносимо сладко и хорошо, невыносимо порочно…

Мой босс, мой собственный босс, которому я должна найти супругу в течение месяца, ласкает меня своим пальцем…

Я не могу, не должна… есть и другие причины, которые я смутно пытаюсь припомнить, но…

Тысячи увесистых «но» между нами, и еще одно, которое связывает — прекратить все это я просто не в состоянии.

Тем более, когда вторым пальцем он начинает поглаживать клитор, заставляя, вынуждая меня все же раскрыться ему еще больше, чтобы его ладони было удобней.

А еще все-таки выбивая своими ласками мои стоны…

— Какая послушная девочка, — замечает он, довольный моим поведением. — Может, договоримся, и теперь так будет всегда?

Пытаюсь понять, что значит «всегда». Он предлагает всегда мне молчать? Или всегда начинать утро именно так?

Не могу сосредоточиться, не могу выбрать правильное решение, потому что оба они неверны. Но даже зная об этом, я не нахожу в себе сил остановить его, прекратить эту пытку. Мешает все, против меня абсолютно все факторы.

И взгляд темных глаз, и эта усмешка, и невозможно умелые пальцы, и легкое царапанье моей кожи часами и запонками.

Дрожу, изгибаюсь от этих прикосновений, блуждаю по острой грани удовольствия, и не пойму, чего хочется больше — упасть, взлететь или остаться здесь. Одна секунда, нужна только секунда, чтобы выбрать, решиться, или просто расслабиться и сгореть.

— А может быть, — мужчина прищуривается и неожиданно убирает руку, не обращая внимания на мой разочарованный стон. — Вы ведь хотели справедливости и доступа к моему телу. Можем это объединить.

— Как? — бормочу едва слышно, пытаясь прийти в себя после ласк.

Босс усмехается, поднимается с дивана, снимает с себя пиджак, позволяя ему просто упасть, а потом ослабляет галстук и принимается за рубашку.

— Заодно проверите: угадали с количеством кубиков на моем прессе или нет, — предлагает он и расстегивает сразу несколько пуговиц.

Не знаю, как у него так получается, наверное, его пальцы талантливы сразу во всем. Но вот он расстегивает еще одну пуговицу, еще одну… Я приподнимаюсь на подушке, чтобы рассмотреть все, увидеть и подсчитать, как он и предложил, а он лишь усмехается, видя мое нетерпение.

— Ну что, — останавливается на пуговице, которая должна все решить, — последняя попытка проверить свою интуицию. Запускаю таймер.

И правда, едва он это сказал, начинает что-то противно пищать. И с каждой секундой моего промедления звук лишь усиливается, мешая сосредоточиться.

А вскоре становится настолько невыносимым, пронзительным, что я закрываю уши, чтобы не слышать его, и тихо прошу, чтобы все прекратилось. Пожалуйста, пожалуйста, пусть этот звук оборвется!

— Ну что ж, — слышу голос главного босса, — если вы так нерешительны…

Я даже практически перестаю видеть мужчину — настолько этот звук раздражает. Его фигура начинает медленно расплываться, и я скорее догадываюсь, чем действительно различаю, что он застегивает рубашку обратно!

Качаю головой, зажмуриваюсь, тру глаза, а когда открываю их, мир вздрагивает и подменивает реальности.

Противный звук пропадает, как и мужчина. Комната пронизана солнечным светом. Но ярче всего горят сообщения на экране мобильного — пять пропущенных вызовов от главного босса!

— Что ему опять так неймется? — бормочу недовольно я.

А потом обращаю внимание на часы, и буквально подскакиваю с дивана. Начинаю метаться, тасовать подушки, убирать скомканный плед, и…

Плед!

Сон, едва ускользнувший, тут же с готовностью возвращается и принимается демонстрировать все, что я так поспешно забыла.

— О, Господи… — выдыхаю растерянно, но тут же нахожу правдоподобное пояснение. — Это все потому, что он разбудил меня этим звонком. Наверняка мне снилось до этого что-то другое, что-то более… более…

Тщетно ищу эпитеты, но в голову лезет только один, самый честный — вряд ли до звонка генерального мне снилось что-то более интересное, а вот более приличное — вот здесь без сомнений!

Поспешно умываюсь, одеваюсь, вызываю такси, пока раздумываю сообщать ли боссу, что я уже еду. Решаю, что каяться лучше, глядя в глаза, ну и чтобы он видел, как я спешила, крашу только ресницы одного глаза. Густо так, чтобы он точно увидел, а то знаю я этих мужчин!

Немного бледных теней на скулы — есть вероятность списать на неважное самочувствие. Да и повод имеется. Не могла же я раздавать советы его Снежане, не испробовав их предварительно на себе!

Да, мне плохо. Пусть так и думает. Плохо. Но, в отличие от его помощницы, я, во-первых, дала ему выспаться хорошенько, а, во-вторых, все же приеду. И вот не вовремя, но прям интересно: сколько же пачек мороженого она вчера съела?

Так ладно, не до нее…

Отбрасываю мысль накрасить только нижнюю губу — это уже перебор с драматизмом. Но волосы закалываю так, чтобы создать эффект легкой небрежности.

Пока еду в такси, пытаюсь не нервничать из-за пробок и читаю на телефоне какие-то новости, совершенно не запоминая, где что случилось. Потому что то, что случилось у меня, кажется наиболее катастрофическим за сегодня! Переключаюсь на прогноз погоды, недоверчиво хмыкаю, а потом бросаю взгляд в окно и согласно киваю. Точно: морось, туман. Так вот почему мне казалось, что пахнет морем с дождем!

Ну вот и логичное пояснение, хорошо, очень хорошо, а то мелькала одна весьма странная мысль…

Так, что у нас здесь? Сонник? Трактовка? Так я уже нашла объяснение — внезапный звонок и погода. Но взгляд все равно скользнул на главную строку, которая сообщает со смайликами: «Сегодня такому-то знаку снились вещие сны!»

Чушь!

Просто чушь, да и только!

К счастью, мы уже приезжаем. Несусь по коридору нашего офиса, только и успевая отмахиваться от жаждущих пообщаться и стараясь не замечать огромных часов, которые почти подползают к одиннадцати.

Нет, это слишком. Я больше поверю в то, что ускорили переход на зимнее время, чем в то, что я опоздала на столько!

Ух!

На всех парах, с тусклой надеждой, что генеральный тоже сейчас отсыпается — погода, давление, последствия неправильного питания — я согласна на любое название чуду, но…

Залетев в приемную главного босса, я первым делом вижу его.

И он недоволен настолько, что даже слыша стук моих каблуков и слыша сейчас мое сбившееся дыхание, даже видя меня боковым зрением, делает вид, что меня все еще нет. Неторопливо перебирает баночки с чаем, внимательно рассматривает чаинки, показывает их солнечному свету, с важным видом отмеривает нужную порцию.

— Доброе утро, — нахожу еще один способ заявить о себе.

И вот теперь он наконец поворачивает ко мне голову, кивает и говорит:

— Вы все-таки решили пренебречь моей просьбой и опоздать. Поделитесь, что вас так задержало? Ну же, смелее! Отвлеките меня от работы, которую я был вынужден выполнять вместо вас.

— Например, как? — уточняю.

Он оставляет чаинки в покое, оценивающее рассматривает меня и предлагает свой вариант:

— Например, перескажите свой сон.

Первая мысль: и вот не верь после этого в гороскопы и сонники!

А вторая: интересно, а дверь в квартиру была точно закрыта всю ночь?