Глава 38

Алла

В горле мгновенно пересыхает, лицо продолжает пылать от яркого света свечей. Хочу что-то сказать, привести аргументы, почему нам не стоит этого делать, но…

Руки мужчины ложатся на мои плечи, и вместо тысячи слов я способна только на выдох.

Длинный, но рваный, как точки-тире, призывающие на помощь.

А между тем руки мужчины подбираются к моей шее, я чувствую легкое касание его пальцев, пытаюсь уклониться, сбежать, как и собиралась. Даже делаю шаг, и…

Практически впечатываюсь спиной в мужчину, который стоит позади меня.

Так близко, теперь он так близко, что его запах моря во время дождя перебивает легкую горечь свечей и сладость ароматических палочек.

Надо развернуться, отойти от него, хотя бы что-то сказать. Но я продолжаю стоять, смотреть прямо перед собой и чувствовать, еще более остро чувствовать его пальцы, прикоснувшиеся к моим волосам на затылке.

— Вы… — шепчу едва слышно.

Делаю выдох, готовлюсь к побегу, потому что такая близость с чужим мужчиной недопустима.

И потому, что мы не должны.

Не должны так сближаться.

Пожимаю плечами, чтобы сбросить с себя его руки, мысленно готовлюсь к тому, что удержит, и тогда…

Но он неожиданно сам отпускает меня.

Его руки соскальзывают вниз, одновременно с моим пиджаком.

А потом мужчина обходит меня, останавливается напротив и молча смотрит в глаза, дожидаясь пока я пойму, что все, что он сделал — всего лишь снял пиджак с себя и помог это сделать мне.

— Пойдемте, — берет меня за руку.

И хорошо, я не спорю.

Я по-прежнему не в состоянии говорить. Минуту назад было стыдно, немного страшно и очень не по себе от внезапных и странных эмоций. А сейчас стыдно за то, что я успела подумать, будто босс… и я… будто мы…

Ух, ну и коварное в этом клубе шампанское!

Точно — шампанское!

Как только с причиной становится все понятно, в голове тоже вмиг проясняется. Надумала ведь. А между тем, ничего нет особенного и в том, что мы располагаемся не за столиками, а на мягких подушках.

После рабочего дня даже приятно избавиться от каблуков и отдохнуть с комфортом под приятную музыку. Пусть руководство присматривается к кандидаткам, которые настолько в его вкусе, что я бы на его месте слегка растерялась, а я с удовольствием помолчу. Тем более, что здесь очень активный администратор.

Мне даже без разницы о чем она говорит — пусть себе и дальше вещает про какие-то энергетические потоки, которые можно почувствовать. Кстати, остальные ее внимательно слушают. Может быть, и правда она говорит что-то весьма интересное.

Это только я из-за довольно узкой юбки все еще пытаюсь устроиться поудобней. Если лягу, как мужчины, усну. Поэтому обкладываюсь подушками и сгибаю ноги в коленях. А вот босс, кстати, мог бы и лечь, но тоже выбирает сидячую позу. Конечно, все равно более комфортную, чем моя. И почему я сегодня не в брюках?

— Нет, нет, — едва мы уселись, администратор прерывает лекцию про потоки и приветливо нам улыбается. — Сядьте напротив друг друга.

Я не двигаюсь — только сейчас понимая, насколько сильно устала. А генеральный послушно садится напротив меня.

Правда, позади него сидит уже пара, и у них слишком много подушек, поэтому он подвигается чуть вперед, и мы снова оказываемся слишком близко друг к другу. Даже не так. Он тоже сгибает ноги в коленях, но ставит их широко, и я словно оказываюсь в каком-то подобии кокона.

Мне даже кажется, что он слегка задевает мои ноги своими.

С другой стороны, в этом тоже ничего страшного нет. В общественном транспорте каждый день тебя задевает масса людей, к некоторым иногда припечатывает, просто…

Просто он все-таки слишком близко.

Но только я начинаю сдвигать сзади свои подушки, чтобы чуть-чуть отстраниться, как снова вступает всевидящий администратор.

— Нет-нет, — заметив мои передвижения, останавливает она. — Наоборот, вам нужно сесть даже ближе друг к другу.

— Зачем? — удивляюсь я.

И удивляюсь тому, что босс уже принимает совет женщины к сведению и сдвигается чуть вперед.

— Ну как же? — на мгновенье теряется женщина, а потом вдруг спохватывается. — Ах, да, новички… Так вам будет удобней держаться за руки. Кстати, мы как раз переходим к этому упражнению. Итак, дорогие мои, сядьте, именно сядьте и возьмите друг друга за руки.

Лев Николаевич снова послушно прикасается к моим ладоням, едва задевая их пальцами.

— Ближе, — начиная обходить каждую пару, поправляет нас администратор. — Ближе. Еще ближе друг к другу. И крепче, плотнее… А теперь просто смотрите. Ничего больше. Ни единого слова. Просто смотрите.

Босс опять придвигается, и на этот раз я оказываюсь уже не в подобии кокона, а именно в нем. Причем путами служат не только ноги мужчины, которые он расположил по бокам от моих, но и его запах, дыхание, даже взгляд.

— Почему она так настаивает, чтобы мы друг друга крепко держали? — ворчу я тихонько, пытаясь избавиться от неловкости. — Может, здесь все-таки нельзя лежать на подушках?

Последнее, что я отчетливо вижу — это улыбка мужчины.

А потом он берет мои ладони в свои, подвигается еще чуточку ближе ко мне, и я не просто вижу его глаза.

Я в них словно ныряю.

Пытаюсь вырваться, улизнуть, но медленная восточная музыка и запах мужского одеколона заставляют погрузиться сильнее. И я уже не только смотрю на серую гладь. Я проношусь над темными волнами моря, избегая, чтобы меня коснулись ее жадные своды. Кружусь над стихией, не замечая того, как играя и притворяясь спокойной и смирной, она начинает меня поглощать.

Сжимает пространство вокруг меня, выбрасывает все остальные запахи, мысли и звуки. И погружает в то, чем владеет.

Заставляя присмотреться, привыкнуть, заставляя принять.

Штиль так быстро сменяется штормом, что я могу задохнуться. Задохнуться от этого восхитительного ощущения силы. От этого запаха, впитавшего в себя сотню дождей и лучей заходящего солнца. И от странного чувства, что игра становится слишком серьезной. Слишком… похожей на настоящее.

С трудом нахожу в себе силы, чтобы зажмуриться, а потом снова поддаюсь уговорам дождя, который все еще слышу, открываю глаза, и с размаха падаю в бурлящее море.

Не холодно — нет. Наоборот — слишком жарко.

Этот жар осторожный, как пламя тихой свечи. Если подуть — не потухнет, а, подпитавшись моим дыханием, разгорится сильнее. Но мне все равно становится страшно, страшно, потому что я чувствую, что даже этот маленький огонек может причинить много боли.

А я не хочу…

Не могу…

Не должна.

Да и поздно уже.

И я опять закрываю глаза, остывая от волн, закрываясь от ливня, хотя и хочется открыть рот и жадно втянуть в себя хотя бы одну капельку этой вкусной отравы.

— Все! — громкий хлопок в ладоши выводит меня из странного транса. — Ну как ощущения?

Все закончилось? Правда?

Открываю глаза и вижу переливы серого моря. Взмах черных ресниц, и видение пропадает, граница снова поставлена.

Перевожу дыхание, забываю, вычеркиваю, смеюсь над своей бурной фантазией и пустыми страхами. Точно пустыми. Потому что нет никакой стихии, нет моря, дождя.

Это всего лишь мой генеральный и удачный парфюм, который задевает во мне какие-то грани, отвечающие за легкое сумасшествие.

Напротив меня снова холодный, расчетливый, жесткий, циничный мужчина, считающий верным лишь одну точку зрения. Не брезгующий любыми методами для достижения своих целей. И временами очень медлительный, очень, потому что, несмотря на слова администратора, он продолжает держать мои руки в своих.

Улыбаюсь, хочу подсказать ему, что уже все закончилось, и можно меня отпустить. И вдруг понимаю, что он не просто сжимает мои ладони, он слегка их поглаживает. Неторопливо, плавно, заставляя не только заметить, а прочувствовать это, а еще он продолжает внимательно смотреть мне в глаза, а как будто что-то ища в моем взгляде.

— Уже все, — говорю ему все-таки, но до того тихо, что он, наверное, даже не слышит. И я повторяю: — Уже все, Лев Николаевич. Можете больше за меня не держаться. Разрешили даже лечь на подушки.

Но ничего не меняется.

Ничего.

Только кажется, что он оказывается еще ближе, чем раньше.

Намного ближе.

И единственное, что нас отделяет — дыхание.

Практически одно на двоих.